Глава 28

Темнота. Потом - свет. Белый, равнодушный, больничный. Потом - запах антисептика. Я моргаю. Потолок. Белый. Незнакомый.

- Маруся.

Голос. Низкий. Знакомый. Я поворачиваю голову. Рус сидит рядом - на стуле, близко. Смотрит на меня. Лицо - спокойное, как всегда. Только глаза другие.

- Что случилось, - говорю я. Голос чужой - хриплый, тихий.

- Авария, - говорит он. - Твое такси. В вас врезалась машина. Сзади.

Я лежу и пытаюсь вспомнить. Огни. Дорога. Потом - удар. Резкий, короткий. И все.

- Ты тут как, - говорю я.

- Василий ехал за вами. Видел. Остановился. Позвонил мне. - Он говорит ровно, по-деловому. - Я сказал везти тебя сюда. Это хорошая клиника.

Я смотрю на него. Он сидит на стуле у моей кровати в хорошей клинике, в которую он сказал везти меня. Я кладу руку на живот. Рус смотрит на мою руку.

- Я спросил. Врач сказал - все хорошо, - говорит он тихо.

Что-то внутри отпускает - сразу, резко - и у меня щиплет глаза. Я смаргиваю. Не помогает.

- Маруся, - говорит он.

- Все нормально, - говорю я. - Просто...

Но слезы уже катятся - сами, без спроса. Я не плачу - они просто текут. Рус молчит. Не говорит «не плачь» или «все хорошо» - просто молчит. Потом достает откуда-то салфетку. Кладет рядом на кровать. Я беру. Прикладываю к глазам.

«Все хорошо».

«Врач сказал все хорошо».

Я дышу. Вдох. Выдох. Еще раз.

- Ночь ты проведешь здесь, - говорит Рус. - Врач сказал наблюдение. Стандартно при сотрясении.

- Хорошо, - говорю я.

- Тебе что-нибудь нужно?

Я думаю. Мне нужно много чего. Мне нужно чтобы этого дня не было. Мне нужно чтобы все было проще. Мне нужно чтобы он не уходил.

«Но это я не скажу. Ни за что на свете».

- Нет, - говорю я. - Спасибо.

Он смотрит на меня секунду.

- Хорошо. Твои вещи у меня. Василий взял из такси. Позже все заберешь.

- Поняла…

- И я скажу медсестре, - встает, - Что ты пришла в себя.

- Рус.

- Что.

Я смотрю на него. Он стоит у кровати - высокий, темный, в этом белом больничном свете какой-то особенно настоящий.

- Спасибо, - говорю я. - Что приехал.

Он смотрит на меня.

- Тебе нужна была поддержка, - говорит он.

Разворачивается. Уходит. Дверь закрывается. Я лежу и смотрю в потолок.

«Нужна поддержка».

«Я сказал везти тебя сюда».

«Врач сказал все хорошо».

Я кладу обе руки на живот.

«Слышишь?»- думаю я. -«Мы в больнице. Но все хорошо. Врач сказал».

«Дядя Усик спросил про тебя».

Приходит медсестра - молодая, быстрая. Проверяет что-то, задает вопросы, кивает. Говорит, что все хорошо, что доктор придет утром, что можно спать. Уходит. Тишина.

Я оглядываю себя – больничная сорочка. В руке катетер. Трогаю рукой лоб. Он болит. Кажется там большая шишка. Голова чуть-чуть чумная. Но в целом терпимо. Потом оглядываюсь по сторонам. О, телефон. На тумбочке. Протягиваю руку, открываю контакты.

«Маме звонить нельзя, потом расскажу».

Нахожу Катю. Звоню. Она берет после пятого гудка.

- Привет! У тебя срочное что-то? Соньку мыть собираюсь.

- Привет, - молчу несколько секунд, пытаясь сообразить, что ответить.

- Марусь?

- Да в общем-то не срочно, - голос почему-то хриплый и срывается, - Я…

- Эй, - перебивает. – Что случилось?

- Я в больнице, - выдыхаю.

- Господи…, - голос другой сразу. - Малыш?

- Нет-нет. С ним все хорошо. Я просто… в аварию попала. Но я в порядке, малыш в порядке. Ночь правда тут побуду - сказали надо понаблюдать. Ты… прости. Мне просто… надо было с кем-то поговорить. Но все хорошо! Иди Сонечку укладывай, а я…

- Я еду, - опять перебивает.

- Не надо, у тебя дети и…

- Маруся!

- Кать, серьезно. Уже поздно. Как ты уедешь?

- Нормально уеду. Колька справится. Должен же у него хоть иногда быть отцовский вечер, - фыркает.

- Но…

- Не спорь. Адрес скинь. Ща я распоряжения все ему выдам и двинусь.

- Кать.

- Жду адрес, - отрезает она и кладет трубку.

Вздыхаю. И скидываю.

Катя приезжает через сорок минут. Врывается в палату - в халате поверх свитера, с какими-то пакетами и маленьким букетиком цветов.

- Ох, - я закусываю губу. – Ты даже цветы…? А в пакетах?

- Вода, фрукты, кусок пирога. Пекла опять. Колька на них подсел. Но толстеть начал, мама дорогая. Сказала ему, что все – завязываем с мучным.

Я хмыкаю. Ее Колька всегда был тощим и долговязым. Ему потолстеть как раз бы и не мешало.

- Так, - она меня внимательно оглядывает. – Ну выглядишь вроде нормально, только лоб…

- Да я похоже лбом и приложилась, - киваю. – Я не очень помню. Я уснула… а проснулась уже тут. Я от Велехова на такси ехала. Его водитель увидел аварию и… а Велехов меня велел сюда… Я очнулась. А он у кровати сидит…

- Велехов, - прищуривается. – Высокий такой красавчик, в костюме, темные волосы, виски еще седоватые…

- Чего? – таращусь.

- Да я на ресепшне твою фамилию назвала. А он там по фойе как раз… туда-сюда с телефоном. Ну и видимо услышал, как я сказала «Чащина»… Еще подумала, чего этот мужик на меня так пялится… Он?

- Наверное, - шепчу. – Хотя он давно ушел…

- Так, - она откашливается. – Последнее что ты мне рассказывала, как он тебе ромашку сделал. А теперь он тебя в больницу привез. Больница, кстати, топовая.

- Да? – я еще раз оглядываюсь.

Ну да, плата у меня отличная, оборудование в изголовье. Все такое новенькое, чистенькое. Как будто я в дорогом сериале про врачей.

- Я просто без сознания была, когда меня привезли.

- Ох, - Катя прижимает руку ко рту.

- Да не, видимо просто вырубило. Я к тому, что не видела ничего кроме, - обвожу рукой палату.

- Ну так знай, - она улыбается, - Больница что надо. И Велехов твой – что надо. А если это я его внизу видела… то он еще и красавчик, и…

- Кать, - перебиваю, - У него девушка. Другая. Есть.

- Как это? – хлопает ресницами. – Вы же вроде… ты же у него…

Я откидываюсь на подушку. И смотрю в потолок.

- Я видела их… в офисе. Она держала его за руку. Он улыбался ей - по-настоящему, знаешь. Не как он обычно. По-настоящему.

Катя молчит.

- А потом я с его водителем разговаривала. С Василием. Он сказал, что она его подруга. И что он взял выходной, чтобы провести с нею весь день дома, - я сглатываю. - Вот так.

- Поняяяяятно, - тянет Катя. – Хотя… нет, непонятно. Если у него есть кто-то, то почему он хотел, чтобы ты жила у него? Он же не гад?

- Нет! – вскидываюсь. – Вообще не гад. Он… он…, - я замолкаю.

- Поняяяяятно, - опять тянет Катя. – Мать. Ты понимаешь, что сейчас происходит?

- Что?

- Ты ревнуешь, потому что…, - она смотрит на меня. Типа «ну продолжай».

Я отрицательно мотаю головой и поджимаю губы.

- Ну тогда я сама скажу, - вздыхает. – Потому что ты влюбилась. Ох и дура же ты, Маруська. Ох и дура.