Глава 18

* * *

МИЛАНА

Дверь в нашу с Кариной комнату едва успела захлопнуться за мной, как на меня обрушился смерч в ярком домашнем костюме и с бигудями в волосах.

— Мила! Ты что, со Шрамом⁈ Вы вместе⁈

Карина не просто кричала.

Она визжала от изумления, вцепившись мне в плечи и встряхивая с такой силой, что у меня у меня зубы друг о дружку стукнули.

Её глаза были размером с блюдца.

Я рассмеялась, пытаясь высвободиться.

Её паника была такой театральной и далёкой от той реальности, в которой я только что жила последние сутки, что это казалось смешным.

— Карина, успокойся, — сказала я, всё ещё улыбаясь. — Да, мы вместе.

Это простое признание прозвучало так естественно, что у меня самой перехватило дыхание.

Вместе. Не «я была у него», не «у нас был секс», а просто… вместе. Как пара, и что у нас всё серьёзно.

— И ты ночевала у него⁈ — она смотрела на меня, как будто я объявила, что провела ночь в логове маньяка.

Я кивнула, уже не пытаясь скрыть свою улыбку, и она была такой широкой, что щёки заболели.

— Ага.

Я прошла мимо неё к шкафу, чувствуя её шокированный взгляд на своей спине.

Мне нужно было переодеться, взять учебники и тетради, и побыстрее, Дан ведь ждёт меня.

Эта мысль заставляла меня двигаться живее.

— Офигеть! Я поверить не могу, что ты, такая милая, тихая и скромная девушка и… не с кем-то, а со Шрамом!

Я нахмурилась, доставая одежду.

— Он не Шрам. У него имя есть. Данила Белов, — проворчала я, и в моём голосе прозвучала защитная нотка.

— Это кличка! — не унималась Карина, следуя за мной по пятам. — Его все называют Шрам ещё с первого ВУЗа, откуда его попёрли, я же тебе говорила!

Опять эта дурацкая кличка. Как будто за ней можно было разглядеть настоящего человека.

Я отмахнулась от неё, снимая вчерашнюю одежду, которая всё ещё пахла им и ночью.

Быстро переоделась, ощущая на своей коже невидимые следы его рук и поцелуев.

Карина притихла, наблюдая за мной.

Потом она села на мою кровать.

— Милана… — её голос стал тише, более пронзительным. — А ты… с ним, э-э-э… была? В смысле, ты спала с ним? Не в плане, что просто ночевала у него, а… Мила, ты дала ему?

Я на мгновение замерла, чувствуя, как жар вспыхивает на щеках.

Воспоминания нахлынули такими яркими и острыми, что я чуть не задохнулась.

Его руки. Его губы. Его тело на моём и во мне…

Я отвернулась к столу, начиная судорожно сгребать в рюкзак тетради, ручки, учебники, планшет.

— Не скажу, — хмыкнула я, пытаясь сделать вид, что это не имеет значения.

— Ты опять⁈ — Карина всплеснула руками. — Почему ты такая редиска⁈ Расскажи своей лучшей подружке, что у тебя с ним было!

Я обернулась и показала ей язык, чувствуя себя на десять лет.

В этой дурацкой перепалке с подругой было что-то освобождающее.

Как будто я могла быть просто девушкой, которая впервые влюбилась, встречается и спит с парнем, а не девушкой с даром, несущей груз чужой смерти.

Карина не сдавалась.

Она сидела на кровати и всматривалась в моё лицо так пристально, будто пыталась прочесть по нему шифр.

— Но я вижу твоё лицо, подруга, — произнесла она, и в её голосе уже не было истерики. Было почтительное изумление. — Слишком сияющая мордочка у тебя. Чёрт… ты с ним спала… Реально…

— Отвали, — бросила я беззлобно, застёгивая рюкзак.

— И как он? — Карина подползла ближе, понизив голос до конспиративного шёпота, её глаза горели неудержимым любопытством. — Тебе понравилось? Ну, скажи хоть что-то? Хоть один намёк! Он нежный? Грубый? Я слышала, он… ну, в общем, говорят, у него большой… опыт.

Я закатила глаза, но не смогла сдержать смех.

Смех был лёгким, счастливым, вырывающимся из самой глубины.

Картина, которую она рисовала, была такой нелепой по сравнению с той сложной, страстной, нежной и яростной реальностью, что была у меня.

— Мне пора, — сказала я, обуваясь. — Увидимся!

Я повернулась к двери, чувствуя, как её взгляд жжёт мне спину.

— Какая ж ты всё-таки редиска! — донеслось мне вслед, но уже без злобы, с оттенком почти завистливого восхищения.

Я выскочила в коридор, и дверь захлопнулась, отсекая мир сплетен и кличек.

Внизу, у входа в общагу был его мотоцикл и он, мой Дан.

Не Шрам. А мой парень. Со всеми его шрамами, яростью и нежностью.

И пока я бежала вниз по лестнице, на лице у меня всё так же сияла эта дурацкая, неподдельная улыбка.

Я была влюблена…

* * *

ДАНИЛ

Я ждал её у общаги и чувствовал, на себе взгляды. Любопытные. Осуждающие. Завистливые.

Похуй. Пусть смотрят. Пусть видят и знают, что я здесь, и жду её.

Эта мысль, которая ещё неделю назад показалась бы мне идиотской, сейчас грела изнутри каким-то придурочным чувством собственности, которое не имело ничего общего со спором.

Пока оМилана собиралась, я достал телефон.

Чат с парнями пылал новыми сообщениями.

Картинки с вечеринки, на которую я не пошёл.

Голосовушка от Игоря: «Ну что, твоя пай-девочка оказалась крепким орешком или ты её на себя натянул?»

Тёмный зверь внутри пошевелился, слова Игоря были грубыми, злыми.

Раньше бы и внимания не обратил, но сейчас, когда эти слова относились к ней… они меня задели, цепанули так сильно, что захотелось тут же ответить другу в очень грубой форме.

Сдержался.

Я ответил коротко и по делу:

«Встречаемся в клубе в 12:00. Есть разговор».

Это будет не про спор, а про бредовый марафон по плаванию.

Мне нужно было как-то впихнуть эту новость парням так, чтобы они не взбунтовались.

Хотя, чёрт, они точно взбунтуются.

Тогда придётся приказать.

В этот момент она выскочила из дверей.

С такой сияющей улыбкой, что у меня на секунду перехватило дыхание.

Она бежала ко мне, и что-то в груди болезненно и сладко сжалось.

Помог Милане надеть шлем.

Мои пальцы задели её шею, и она вздрогнула.

Этот простой отклик её тела на моё прикосновение сводил с ума.

Отвез её в универ и остановился прямо у парадного крыльца, где кипела утренняя студенческая толчея.

Высадил её, снял шлем.

Милана что-то говорила про пары, смущённо поправляя лямки рюкзака, но я её уже не слушал.

Я взял её за подбородок, притянул к себе и поцеловал.

Не для галочки и не для показухи.

Со всей страстью. И я вложил в этот поцелуй всю свою утреннюю ярость, нежность, благодарность за то, что она есть, и тот чёрный, липкий страх, что всё это может рухнуть.

Я целовал её так, чтобы каждый, кто смотрел, понял: она не просто очередная девочка на время. Она… моя. И точка.

Когда отпустил её, она была вся розовая, с распахнутыми глазами и приоткрытым влажным ртом. Прелесть.

— Я заберу тебя с занятий, — сказал я, и мой голос прозвучал хрипло от недосказанного… Хотелось сказать что-то ещё… тёплое. Язык не повернулся.

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и побежала по ступенькам, оглядываясь.

Я смотрел ей вслед, пока моя девочка не скрылась в дверях.

И тут ко мне подошла та самая блондинка, у которой я вчера арендовал куртку.

Она была в короткой юбке и с наглой, оценивающей ухмылкой.

— Привет, — протянула она, делая голос слаще сахара. — Вижу, твоя подружка уже не нуждается в моей куртке. Может, нужно что-то ещё арендовать? Или… кого-то?

Она бросила многозначительный взгляд на свой телефон.

Старое, знакомое чувство, презрение, смешанное с желанием поиграть в кошки-мышки, шевельнулось во мне.

Раньше я бы, наверное, принял вызов.

Просто чтобы убить время.

Сейчас же это предложение показалось до тошноты пошлым и убогим.

Я хмыкнул, не удостоив её взглядом, наклонился к сумке на байке, достал аккуратно сложенную синюю куртку и протянул ей, не касаясь её пальцев.

— Вот твоё тряпье, — сказал ровным и ледяным тоном. — Мне больше ничего от тебя не нужно. Но если хочешь, могу сказать своим парням, что есть отличная шлюшка, они будут рады с тобой поиграть.

Её лицо, ещё секунду назад сладкое и хищное, исказилось от гнева.

Девушка побагровела буквально на глазах.

Схватила куртку так, будто хотела её разорвать, бросила на меня взгляд, полный такой лютой ненависти, что мне чуть не стало смешно.

— Мудак! — прошипела она и, развернувшись, пошла прочь, сильно виляя задом, словно гусыня на выгуле.

Мудак? О, да. Безусловно.

Но я был мудаком, который теперь принадлежал одной-единственной девушке с глазами цвета летнего неба.

И эта мысля, вместо того чтобы пугать, как должно было, давила на грудь странным, тяжёлым чувством. Как грёбаная ответственность.

Я завёл мотоцикл и рванул с места, направляясь в клуб.

Мне нужно было увидеть Игоря, Серёгу и Виталика, и объяснить им про марафон.

И… чёрт побери, мне нужно было что-то решить насчёт спора.

Потому что та девчонка, которую я только что поцеловал на глазах у всего универа, перестала быть просто ставкой.

Она стала проблемой.

Самой сладкой и опасной проблемой в моей жизни.