Глава 23

* * *

ДАНИЛ

Раннее утро.

Университетский двор был пуст, сер и пах мокрым асфальтом после ночного дождя.

Я заглушил байк у главного входа, и тишина после рёва мотора показалась неестественной.

Туман над землёй стелился и выглядел, как дымка. Как будто весь мир ещё спал, а я уже нет.

И всё для того, чтобы тренироваться как идиоту, ради какого-то долбаного марафона.

Игорь и Виталик уже маячили у ступенек. Они были похожи на двух помятых, невыспавшихся приведений.

Игорь курил, и дым выходил у него изо рта клубами злости. Получит у меня сейчас по первое число.

Виталик просто стоял, прислонившись спиной к стене, уставившись в одну точку, с лицом человека, которого разбудили посреди самого сладкого сна.

— Боже, кто придумал это время? — хрипло прорычал Игорь, увидев меня. — У нормальных людей в это время ещё член стоит, они в постели с девочкой, а не бегают, как конченые.

— У тебя, смотрю, не стоит, — бросил я, снимая шлем.

Холодный воздух обжёг лицо.

— Он у меня от такой жизни в усмерть сдулся, — огрызнулся Игорь.

— И хватит курить, хотя бы на время тренировки и марафона. Я серьёзно.

— Отвали. Где Серёга? Забил на бег?

Как будто в ответ, из-за угла универа вышел Сергей.

Одетый с иголочки в чёрную спортивную форму, без единого намёка на сонливость. И в его глазах было какое-то отстранённое, мечтательное выражение. Как у парня, у которого была отличная ночь и не менее отличное утро.

— Привет, — кивнул он мне, потом окинул взглядом Игоря и Виталия. — Выглядите «бодро».

— Иди в жопу, — буркнул Игорь, но беззлобно.

Даже он не решался лезть на Сергея с утра пораньше.

Сергей был тем типом, который мог молча разобрать тебя на косточки, пока ты ещё зеваешь.

Охрана, два здоровенных дядьки в форме, увидев нас, только вздохнули. Они уже знали, что «Белов с компанией» имеют особый пропуск везде, включая ад, если бы он был.

Просто кивнули, пропуская в длинный коридор, ведущий к спортивному блоку.

В раздевалке было пусто, эхом раздавались наши шаги.

Скинули куртки, переобулись.

Игорь, как всегда, тянул время, копошась со шнурками, как будто от этого зависела его жизнь.

— Время-то идёт, Шрам, — бросил он, не глядя на меня, голос был нарочито небрежным. — Я про наш спор не забыл. Напоминаю, на всякий.

Воздух в раздевалке стал резче. Виталик замер, Сергей медленно поднял глаза от своих кроссовок.

Я продолжал завязывать шнурок.

— Поговорим об этом после тренировки, — сказал я ровно. Пока без угрозы.

— О, значит, поговорим! — Игорь фыркнул, но в его тоне была трещина, он ждал от меня взрыва, но получил равнодушие. Это бесило его ещё больше.

— Бежим? Или болтать будем, как сучки? — спросил Сергей, вставая и расправляя плечи. Он всегда умел разряжать обстановку действием.

Мы вышли на улицу на тренировочное поле, на огромную, площадку, окаймлённую трибунами.

Воздух был чистым, холодным, резал лёгкие.

Начали разминку. Рывки, махи, наклоны.

Моё тело работало на автомате, мышцы разогревались, в кровь поступал кислород. Но мозг был где-то далеко. В тёплой постели, где она ещё спала, прижавшись к моей подушке. Где на тумбочке лежали ключи.

«Поговорим».

Чёрт, а о чём?

«Насчёт спора я передумал, она мне стала дорога»?

Звучало стрёмно.

Но и сказать «Всё идёт по плану. Я уже её трахнул, скоро сломаю»… не мог.

Рука сама сжалась в кулак при этой мысли. Нет. Никогда.

— Ну? Хватит мечтать, давайте бежать! — крикнул Сергей, уже встав на дорожку.

Мы побежали.

Ровный, строевой бег.

Четыре пары ног, отбивающих ритм по потрескавшемуся асфальту. Я задавал темп, быстрый, неудобный.

Надо было выбить из них эту утреннюю дряблость. Выбить из себя эти дурацкие мысли.

Игорь пыхтел сзади, но держался.

Сергей бежал легко, его дыхание было ровным.

Виталик… Виталик уже на втором круге начал сдавать. Слышно было, как он хватает воздух ртом, как шаркает ногами.

А потом случилось то, что должно было случиться.

На повороте Виталик, пытаясь не отстать, неуклюже переставил ноги, споткнулся о собственные кроссовки и с глухим «Уфф мля-а-а!» рухнул на асфальт.

Раздался отвратительный, щелчок, больше похожий на хруст сухой ветки, и следом прозвучал пронзительный, нечеловеческий крик.

— АААААРГХ! Нога-а-а!

Все остановились.

Я развернулся и подбежал к нему.

Виталик сидел, скрючившись, лицо его было белым от боли, руки вцепились в лодыжку. Он задрал штанину, лодыжка уже начала неестественно распухать.

Ярость, чистая, белая ударила в голову. Не на Виталика, а на ситуацию и на эту чёртову нелепость. Всё летело к чёрту.

— Идиот! — вырвалось у меня сквозь зубы.

Я опустился на корточки, отодвигая его руки. Лодыжка была горячей, опухоль нарастала на глазах. Вывих, а то и трещина в кости.

Один из марафона точно выбыл.

Игорь, подбежав, закатился хриплым, нервным смехом.

— Ну вот, один кандидат в чемпионы уже отсеялся. Может, и мне ногу «подвернуть», а? Чтобы не позориться на этом клоунском марафоне?

Его слова, эта тупая, циничная бравада в такой момент, стали последней каплей.

Но ударить я его не успел.

Сергей, молча подойдя сзади, нанёс Игорю короткий, чёткий подзатыльник. Не больно, но унизительно чётко.

— Заткнись и помоги лучше, — сказал Сергей ледяным тоном. В его глазах не было ни смеха, ни злости.

Игорь, ошарашено потирая затылок, буркнул что-то невнятное.

Мы вдвоём с Сергеем подхватили Виталика, он стонал при каждом движении, и потащили к универу.

Игорь шёл сзади, мрачный, как грозовая туча.

Медпункт был уже открыт. Гам повезло.

Здесь было очень светло от белых светодиодных ламп, пахло лекарствами.

Медсестра, немолодая женщина с умными, усталыми глазами, уже была на месте.

Она осмотрела ногу, ощупала, заставила пошевелить пальцами (Виталик завыл), наложила тугую повязку со льдом.

— Скорее всего, сильный вывих. Везите его на рентген в травмпункт. Бегать ему минимум месяца два нельзя.

Виталик сидел на кушетке, жалкий и испуганный.

Он смотрел на меня, и в его глазах был немой вопрос: «Теперь ты меня выкинешь из стаи?»

А я смотрел на его перебинтованную ногу и чувствовал, как рушится ещё один оплот контроля.

План? Какой, на хуй, план? План был выиграть марафон сильной командой. Теперь нас трое.

Игорь, который ненавидит воду. Сергей, который, возможно, думает о чём-то своём. И я, который думает о Милане и о том, что нам всем в банде надо «поговорить».

Ярость утихла, оставив после себя горький, металлический привкус усталости и… обречённости.

Я загнал их всех в эту авантюру из-за неё, из-за желания казаться перед ней тем, кто может всё.

А в итоге, один калека, один саботажник и ещё маячит разговор, которого я не желал.

Я подошёл к Виталику, положил руку ему на плечо.

— Ничего страшного. Выздоравливай, дружище.

Он кивнул, чуть не расплакавшись от этой простой поддержки.

— Что теперь делаем? — спросил Сергей тихо, отведя меня в сторону. — Ты же обещал той мадам, что нас будет четверо. Четверых записал. Теперь всё отменяется?

— Ничего не отменяется. Найдём четвёртого, — ответил я, глядя в окно. — Тренируемся дальше.

Я вышел из медпункта, оставив Виталика на попечение сестры.

Игорь и Сергей вышли следом.

— Так, — сказал я, останавливаясь. — Тренировка на сегодня всё. Серёг, ты на тачке?

— Как и всегда.

— Отвези его в травмпункт, пусть сделают рентген. Купи потом, что там нужно будет. Лекарства от боли, бинты, ну, ты понял. Денег я на карту сейчас переведу. Встретимся позже в клубе. В час или два. Норм?

Сергей кивнул.

— А мне что делать? — развёл руками Игорь.

— Быдь моральной поддержкой, — процедил я.

— Ты сам куда? — спросил Серёга.

Я не ответил, повернулся и пошёл на выход из универа и к своему байку.

Мне нужно было побыть одному.

* * *

Я гонял до тех пор, пока мышцы на руках не горели огнём, а в ушах не стоял сплошной белый шум, заглушающий всё.

За городом, на заброшенной трассе, где асфальт был в трещинах, а забетоненные виражи хранили память о старых авариях, мой железный конь рычал подо мной, послушный каждому движению тела.

Я входил в повороты, пока колено чуть не касалось земли, рвал с места на прямых.

Скорость — лучше средство для прочищения мозга. Она высасывает всё: и тревожное ощущение, что земля уходит из-под ног, и сладкое послевкусие её кожи на губах, и горечь от взгляда Виталика, полного вины. Остаётся только здесь и сейчас: рёв мотора, свист воздуха, жжение в мышцах, инстинктивная борьба за баланс между жизнью и смертью.

Но как только я сбавлял газ, всё возвращалось. Этот тяжёлый и липкий ком в груди. Проклятая совесть. Не думал, что она у меня ещё осталась.

К обеду, когда в животе скрутило от пустоты, я загнал байк к клубу.

Выключил двигатель, и усмехнулся сам себе.

«Позавтракай, Дан», — просила она. Чёрт. Не позавтракал.

В клубе пахло пивом.

Днём он был пустым, похожим на выпотрошенного зверя. За нашим столиком в углу сидели Сергей и Игорь. Виталика, конечно, не было.

Я скинул куртку, плюхнулся на диван, чувствуя, как усталость разливается по телу.

Но голод был сильнее.

— Ну? Всё норм у него? — спросил я у Сергея, кивнув официантке, которая тут же направилась к нам.

Я мог бы съесть сейчас и слона.

— Вывих, — ответил Сергей, отодвигая пустую чашку из-под кофе. Его отчёт был кратким. — Всё купил, отвёз домой. Неделю сказали держать ногу в покое. Виталик пока сбитый лётчик. Как-то так.

— Мы ему даже костыль взяли, — фыркнул Игорь, и в его голосе было не злорадство, а какое-то тупое, бытовое циничное наблюдение. Как будто речь шла о сломанном стуле, а не о друге.

Я посмотрел на него, оценивающе.

Костыль. Идея не казалась плохой. Если он не научится держать язык за зубами, костыли ему понадобятся гораздо раньше, чем он думает.

Принесли меню. Мы все сделали заказ. Все, включая Игоря, хватались за еду глазами. Адреналин с утра и пустота в желудке делали своё дело.

Я заказал салат и стейк с кровью. Что-то внутри требовало мяса.

Пока ждали, я перебрал в голове обрывки мыслей.

Марафон. Нас сейчас трое. Сергей очень надёжен. Игорь — большая проблема, но он не бросит дело. Нужен ещё один. Четвёртый. Ведь я обещал деканше и заявил, что нас будет четверо.

— Ладно, — сказал я, когда официантка ушла. — Я тут подумал… В нашей группе один чел есть. Вроде борьбой занимается, или боксом. Тимур, что ли, зовут?

Сергей медленно поднял на меня взгляд. В его глазах мелькнуло понимание, а потом тень усмешки.

— У которого нос в тридцати трёх местах переломан? И рожа как у Кинг-Конга?

— Ага, он.

Игорь фыркнул, а потом закатился своим противным, хриплым хохотом.

— Бля-а-а, только не говори, что ты хочешь этого мамонта на марафон затащить! Он же в бассейн нырнёт и вся вода выльется! Он там всех потопит, включая судей!

Я не стал смеяться, лишь смотрел на Игоря, пока его смех не затих, неловко оборвавшись.

— Хочу, — сказал я тихо, но весомо. Потом перевёл взгляд на Сергея. — Поговоришь с ним? Убедишь?

Сергей пожал плечами. Простое, небрежное движение, но в нём была готовность. Он всегда брал на себя дипломатию, любые переговоры.

— Сделаю.

Принесли салаты.

Я набросился на свой, чувствуя, как свежесть и кислинка соуса на языке немного проясняют голову. Но долго наслаждаться тишиной и едой мне не дали.

— Ты ещё поговорить хотел. Насчёт нашего спора, — напомнил Игорь, накалывая вилкой огурец. Его голос был нарочито нейтральным, но в нём читался вызов.

Сергей, не отрываясь от своей тарелки, рыкнул, как старший волк на назойливого щенка:

— Слушай, ты чё такой душнила? Жри еду, разговоры потом.

Игорь насупился, его челюсть напряглась. Он хотел огрызнуться, я видел. Но взгляд Сергея, холодный и предупреждающий, и моё молчание, которое, наверное, давило сильнее крика, заставили его опустить глаза.

Он заткнулся, уткнувшись в салат.

А внутри меня всё кипело. Не ярость, что-то другое.

Этот «разговор» висел надо мной, как гильотина.

Дождался стейка и с яростью вонзил в него нож.

Мясо было сочным, мягким, податливым.

Как мне разрезать собственное смятение? Как подчинить то, что происходит внутри?

Ответа не было.

Но был взгляд Сергея, который, кажется, понимал больше, чем показывал. И молчание Игоря, которое было опаснее любых его слов.