Глава 24

* * *

ДАНИЛ

Кофе был крепким и горьким.

Он не смывал вкус принятого решения, только подчёркивал его.

Тяжёлое молчание за столом давило сильнее любой роковой музыки.

Сергей пил свой эспрессо, глядя куда-то поверх чашки.

Игорь ел десерт, какой-то кремовый трюфель.

Когда все всё доели и допили, я начал разговор.

— Насчёт спора, — сказал я, и мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидал. — Он закончен.

Сергей медленно поставил чашку.

Его брови чуть приподнялись, единственный признак удивления.

Игорь замер с ложкой на полпути ко рту.

Потом лицо его озарилось такой наглой, торжествующей ухмылкой, что у меня в груди что-то холодно и злобно ёкнуло.

— Погоди… — протянул Игорь, откладывая ложку. Его глаза сузились, в них вспыхнул нездоровый, подозрительный азарт. — Я что же… проиграл? А доказательства? Где, бля, доказательства?

Я сунул руку в карман, нащупал ключи.

Не просто ключи. Это было продолжение моей руки, моего нерва, моего бунта.

Я вытащил их и бросил в центр стола с таким звонким стуком, что даже Сергей вздрогнул.

— Байк твой.

Два слова, простые, и такие же тяжёлые.

Ключи лежали на столе, блестели под тусклым светом, как отрезанная часть моей жизни.

Наступила тишина.

Такую тишину я слышал только однажды, в больнице, после пожара, когда слова кончились навсегда.

Сергей молча смотрел на ключи, потом на меня.

Его взгляд был удивлённо-оценивающим.

Игорь же скривил губы в гримасе, полной фальшивого изумления и злорадства.

— Шрам, я тебя не узнаю! — засмеялся он, но смех был плоским, наигранным. — С чего вдруг ты отдаёшь мне свой байк? Ты что, заболел?

— Потому что я держу слово, — отчеканил я. — Спор закончен. Всё. И больше эту тему не поднимаем. Забыли, что он вообще был.

Я хотел в это верить. Что можно вот так взять и забыть, стереть.

Как будто я не смотрел на неё в тот первый день с мыслью «сломаю».

Как будто это не было той грязной пелены, через которую всё это начиналось.

Игорь откинулся на спинку дивана, развалившись с видом победителя, но его глаза были острыми, полными недоверия.

— Не-а, не забыли, — он протянул руку, но не к ключам, а к сигарете.

Закурил, выпустил струйку дыма мне в лицо. Вызов.

— Я же знаю тебя. Ты придумаешь, как забрать своё обратно. Так что говори, почему, бля? Неужели у этой девки между ног золото, а? Так хорошо отсосала, что ты размяк?

Горячая волна ярости ударила в виски.

Руки сами сжались в кулаки, костяшки побелели.

— Ты пасть бы завалил, — тихо, но чётко сказал Сергей.

— А то что? — Игорь хмыкнул, повернувшись к нему, но я видел, как его вздёрнутое плечо напряглось.

— А то придётся ответить, — мой голос прозвучал не моим. Низким, хриплым, полным той самой тьмы, которую я пытался сегодня загнать на трассе. Я встал, нависая над столом и над ним. — У меня руки так и чешутся вмазать тебе, чтобы твоя тупая черепушка треснула, как арбуз. Бери ключи и на хер весь спор. Усёк?

Наше молчаливое противостояние длилось секунды, но казалось, что прошла вечность.

Игорь смотрел на меня, и в его глазах мелькало что-то… расчёт, страх, злоба.

А потом он внезапно расхохотался. Резкий, истеричный смех.

Он схватил ключи со стола, вскочил и закрутил их на пальце, как трофей.

— Шрам! — крикнул он с поддельным восхищением. — Ты чё, бля, влюбился в эту заучку⁈ Так быстро? Чем, мать твою, она тебя пленила? Невинностью? Или тем, что смотрит на тебя, как на своего спасителя от одиночества?

Каждое слово было иглой, вонзающейся точно в сердце.

— Игорь, ты реально нарываешься, — прошипел Сергей.

— Последнее предупреждение, урод, — прорычал я, и в этот момент я уже не сдерживался.

Я чувствовал, как адреналин заливает жилы, как тело готовится к прыжку и мощному удару.

— Или я познакомлю твой фейс с этим столом. Все зубы растеряешь, тварь.

Игорь замер. Его ухмылка сползла с наглого лица.

Он увидел в моих глазах то, что видели немногие и что всегда заставляло людей отступать.

Чистую готовность к уничтожению.

Он нервно сглотнул.

— Да иди ты! — бросил он уже без прежней бравады, скорее для проформы. Он сунул ключи в карман, хлопнул себя по карману. — Замётано, спор завершён. Завтра документы не забудь от мотика принести. А теперь пока. Пойду, погоняю на зверюге, которая теперь МОЯ.

Он бросил на нас последний взгляд, полный злобы, обиды и какого-то детского недоумения, и быстро, почти побежал к выходу.

Сергей медленно выдохнул, отпил остывший кофе и наклонился ко мне через стол.

— От него будут проблемы.

— Знаю, — я устало потёр шею. В мышцах плеч стояло напряжение от сдерживаемого гнева. — Всё-таки надо было выбить ему зубы.

— Надо было, — согласился Сергей без тени сомнения. — Что будешь делать?

Я посмотрел на пустое место на столе, где секунду назад лежали ключи. И в этой пустоте была странная… лёгкость. Как будто я сбросил с плеч не байк, а гирю, которую таскал с самого начала этого дебильного спора.

— Расскажу всё Милане.

Сергей покачал головой, не то с сожалением, не то с уважением.

— Твоё дело, но…

— Что «но»? — я недовольно прищурился.

— Ничего, — он махнул рукой. — Лучше пусть она узнает от тебя, чем от этого ублюдка. Он теперь зол и у него есть что сказать. Кстати, тебя подкинуть куда-нибудь?

— Не надо, — я откинулся на спинку дивана, чувствуя внезапную, всепоглощающую усталость. — Лучше найди Кинг-Конга. А я… по делам.

— Как скажешь.

Он встал, кивнул мне и направился к выходу, оставив меня одного в полумраке пустеющего клуба.

Я сидел и смотрел на свои руки, на сбитые костяшки.

На эти руки, которые только что отдали часть себя.

Которые готовы были разбить лицо друга.

Которые так жадно касались её этой ночью.

Да, я расскажу ей всё. Всю правду грязную, уродливую, циничную.

Страха не было, была решимость. И под ней теплился слабый, дрожащий огонёк надежды. На то, что она увидит не только эту уродливую правду, но и другую сторону.

Ту, что родилась вопреки всему. Ту, ради которой я только что отдал своё железное сердце.

* * *

Я лишился своего железного коня, и это ощущение потери было металлическим привкусом поражения во рту.

Я вышел из клуба не с пустотой, а с новым, странным ощущением, что я что-то тяжёлое сбросил.

И теперь, освобождённый, мог двигаться вперёд.

Но вперёд, на чём? Без своего железного коня я чувствовал себя странно уязвимым, почти голым.

Такси, которое вызвал, казалось клеткой.

Я сказал адрес мотомагазина.

В салоне было всё как надо: стекло, хром, правильный свет.

Байки стояли не как техника, а как произведения искусства на подиумах.

Я вошёл, и тишина магазина поглотила уличный гул.

Здесь не было случайных зевак.

Я прошёлся между рядами, и взгляд мой скользил по изгибам рам, по блеску карбоновых деталей.

Один, другой, третий… хорошие звери, но не те.

И тогда я увидел ЕГО.

В дальнем углу, под отдельным софитом, стоял настоящий монстр.

Глянцевый чёрный, с широкой, агрессивной посадкой.

Не лимитированная серия, как мой прошлый, но… в нём была хватка. Та самая, когда смотришь и знаешь — этот не подведёт и не предаст.

Этот будет рвать асфальт вместе с тобой, а не просто вальяжно катать.

Мощность, судя по шильдику, зашкаливала.

Внешность… ну просто чистая угроза на двух колёсах.

Я уже мысленно чувствовал его рёв, вибрацию в руках.

— Какие люди, да без охраны! — раздался за моей спиной голос, грубоватый, но доброжелательный.

Я обернулся и не смог сдержать улыбку.

Геннадий. Не Гена, а именно Геннадий.

Высокий, крепкий, с татуировкой якоря на предплечье, выглядывающей из-под рубашки поло.

Бывший гонщик, теперь правая рука хозяина этой лавки роскоши.

Мы пересекались на трассах лет пять назад.

— Привет, Гена, — я принял его крепкое, шершавое рукопожатие. — Да как видишь, присматриваю себе новый байк.

Его брови полезли на лоб.

Он окинул меня взглядом, как будто искал скрытые камеры.

— А что с твоим стало? — спросил он, понизив голос. — Неужели продал? Того монстра? Ты с ума сошёл?

Увы, он уже не мой.

— Не продал, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. Врать не было смысла. Да и стыда не было. — Проиграл.

— Твою ж… — Гена отшатнулся, будто я сказал, что сдал в утиль золотой слиток. — На тебя это не похоже. Вроде мотомарафон ещё не стартовал… Ты же не из тех, кто проигрывает на ровном месте.

Я горько усмехнулся.

— Спор был из-за девушки, Ген… Любовь победила, а я проиграл.

На его лице мелькнула целая гамма эмоций: шок, недоверие, а потом медленное, понимающее просветление.

Он рассмеялся, хрипло, по-доброму, и хлопнул меня по плечу.

— О-о-о… Девушка. — Он произнёс это слово с таким почтением, будто речь шла о высшей силе. — Ну, это дело житейское. Бывает, сила не в железе, а в юбке. Ну, раз такое дело, давай присмотрим тебе нового коня. Ты, кстати, в марафон пойдёшь?

— Да. Приз десять лямов, — сказал я, и в моём голосе впервые прозвучала не бравада, а холодный, деловой расчёт. — Не хочу больше от отца зависеть. Пора уже самому что-то в этой жизни варить.

Гена присвистнул, одобрительно кивнул.

Это он понимал. Независимость, своя ставка, свой выигрыш.

— Это ты молодец. Тогда вопрос, — его взгляд стал прищуренным и деловым. — На какие бабки купишь новый, раз свой проиграл? У отца займёшь?

— Нет, — ответил я твёрдо. Это был принципиальный вопрос. — Ты мне отдашь байк. Я выиграю марафон и отдам за него деньги.

Наступила пауза.

Гена смотрел на меня так, будто я только что предложил ему ограбить банк.

— Чёрт, Белов… — он почесал затылок. — Так дела не делаются, сам знаешь. Я не хозяин здесь. Это не моё имущество, я не могу просто взять и давать в долг… целый байк, даже тебе.

Я не отвёл взгляда. Внутри всё было спокойно и холодно. Я играл ва-банк, и знал его слабое место.

— Так поговори с хозяином. Обрисуй ситуацию. Скажи ему, кто я и что я буду участвовать в марафоне на его байке. И я выиграю. И скажу везде, где надо, у кого брать правильных железных коней. Плюс этот бренд получит хайп на ровном месте. Ты потом с них комиссию за рекламу сдерёшь. Это не дать в долг. Это инвестиция.

Я видел, как в его глазах загорается не огонь, а холодный, практичный свет.

Он взвешивал риски против выгоды.

Моя репутация (пусть и скандальная) против стоимости байка.

Я был живой, дышащей рекламой для его целевой аудитории, молодых, дерзких, с деньгами и амбициями.

Гена снова почесал затылок, вздохнул шумно и чуть раздражённо.

— Ты вообще-то хорошо байком управляешь… — пробормотал он себе под нос, будто оправдываясь перед невидимым хозяином. — Чёрт. Ты меня к стенке припёр. Ведь я тебе обязан за ту историю на трассе…

Я кивнул, не стал напоминать. Но он помнил.

Я тогда не дал ему врезаться в отбойник, рискуя собой.

Долги среди таких, как мы, вещь святая.

— Ладно, жди пока. Пойду, сделаю звонок. Мозги руководству промою. Но ничего не обещаю.

Он развернулся и зашагал в кабинет, тяжёлой, решительной походкой.

— Гена! — окликнул я его.

Он обернулся.

— Пока звонишь, дай своим менеджерам добро, — я кивнул на того чёрного зверя и на ещё одного, кроваво-красного, стоящего рядом. — Хочу этот и этот опробовать на тест-драйве.

Он фыркнул, но в его глазах мелькнуло уважение.

— Дерзишь, пацан, — но он уже махнул рукой одному из замерших в почтительном отдалении менеджеров. — Алексей! Ключи для нашего клиента. От чёрного «Дьявола» и красного «Вампира». Без лимита по времени.

Менеджер, паренёк в идеальном костюме, чуть не выронил планшет.

«Без лимита»… тут такого не знали.

Пока Гена скрылся за дверью, а испуганный Алексей побежал за ключами, я подошёл к чёрному байку. Положил ладонь на бензобак. Металл был холодным, приятным.

Но это было временно. Скоро он будет рычать подо мной.

Скоро он станет моим новым билетом в независимость.

Проигрыш? О, нет. Это была просто смена тактики.