Глава 12. Недопонимания
Марк
На улице уже светало. Уличные фонари еще освещали танец маленьких снежинок, но тонкие солнечные лучики уже показались на небосводе, затянутом темными облаками. Я долго лежал в постели, рассматривая безмятежное лицо Алисы. Ее светло-русые волосы отливали всеми оттенками золотого. Редкие вкрапления белых прядей делали ее еще больше похожей на ангела. Казалось невозможным рассмотреть все эти тонкости в такое время, но за пять часов непрерывного любования ею удалось приловчиться к темноте.
Хрупкое тело сжалось в комочек. Иногда она надувала губки, а порой даже улыбалась. Я гадал — что ей снится? Наверняка, нечто безмятежное, светлое, родное… Сто процентов — не я…
Именно это разъедало меня изнутри, травило душу и заставляло увидеть ситуацию в другом свете. Ее единственный близкий человек, опора, защита… Показал свое истинное лицо. Совру, если скажу, что не знал с каким уважением и обожанием относится ко мне Детка. Был точно уверен — она не станет противиться мне, даже если потащу в спальню. Только прежде мне удавалось сдерживаться. А что теперь?
Алиса верила только мне, доверяла самое ценное (вплоть до компании родителей), поддерживала каждое решение… И я воспользовался этим. Потому что любил. Любил так безумно, что это убивало меня. Одна мысль, что она достанется кому-то другому, — убивала здравый смысл на корню… Она моя. Всегда была и будет.
Но я хочу ответа… Любовь должна быть взаимной! Как бы не хотелось, я не могу принудить ее быть рядом. Сейчас ей кажется, что все правильно, потому что Алиса, как и прежде, поддерживает каждое мое решение… А что потом? Что будет, когда она осознает, что одного уважения мало для отношений и даже секса?
Однажды она повзрослеет, влюбится и… уйдет. Уйдет и не вернется. Потому что не бывает родственных отношений после секса. Нужно четко осознавать это, когда тащишь малолетнего ребенка в постель! Она спросит меня:
— Почему ты сделал это? Почему не оставил мне выбора? Зачем оставил совсем без семьи?
А что мне ответить ей?!
— Ты, кажется, была не против… — единственный аргумент.
— Серьезно? Мне только исполнилось восемнадцать, я была пьяна, я была зла, я хотела мести и искала приключений на пятую точку. Что делают опекуны в таком случае?! Явно не тащат воспитанниц в койку!
Однажды Алиса повзрослеет и скажет это. Счастье не может существовать без любви.
Я не зря признался ей сегодня. Наверное, просто глубоко в душе хотел понять: насколько патовы наши отношения. Обречены ли они изначально? Она не сказала ничего. Не ответила… Может дело в ее первом в жизни оргазме, после которого она почти сразу уснула… А мне этого мало! Хоть и сам впервые понял, чем отличается просто секс от занятий любовью. С ней. Любимой…
Что-то рухнуло внутри и это была надежда. Я испортил самого светлого в мире человека и испортил собой.
Встав с постели, я подошел к окну и сложил руки на животе. Что делать, когда ты четко понимаешь, что только что перевернул свою жизнь? Как поступить? Самое ужасное — у меня больше не получится жить, как раньше. Не получится заменить ее кем-то другим. Не получится дать ей возможность стать мне просто сестричкой. Просто жить рядом…
Внутренний демон молил заявить на девочку свои права. Она только моя и все должны знать об этом! Другой такой не будет, да и никогда не было…
Но жил во мне еще опекун, друг и брат. Он был разочарован, в ярости, раздавлен. Вспомнились слова отца:
— Мы не всегда будем рядом, Марк, — пять лет назад сказал мой старик. — Никто не знает, что случится завтра. Возраст, здоровье… Мы не вечные!
— К чему ты, папа? — мне было не до его серьезных слов. Алиса собиралась в кафе. Должна была подойти моя новая девушки и все дружной компанией собирались ехать тусить. Но даже будучи слегка подшофе, я запомнил его следующие слова. И только сейчас они обретали новый смысл, ведь старший Грант мог быть отцом Алисы…
— Эта девочка, — он указал на спальню Детки, — золото! И она заглядывает тебе в рот! Чтобы ты не сказал и не сделал. Иногда мне кажется, что Алиса молится на тебя. Ты словно ее религия, черт побери! Любое действие и слово — истина в первой инстанции. Пожалуйста, воспитай из нее хорошего человека и никогда не обижай. Ты станешь ее семьей и верным другом. Не подведешь?
— Никогда! — серьезно сказал я и пожал ему руку.
Но подвел, не оправдал доверие… Позволил себе обожать человека, которого не достоит. Использовал. Подмял до себя. Ввязал в грязную игру!
— За что, Марк? — скажет она мне лет через пять-десять. — Зачем ты все испортил?? Ты был моей минутной слабостью… Почему не остановил все это? Почему позволил нам предать семью и друг друга?!
Но где-то там, глубоко-глубоко внутри теплилась надежда, что за ее бездумным доверием есть и чувство. Пусть не такое сильное, как мое. Пусть! Но это нитка, из которой можно сплести канат!
Только как узнать? Как сделать все тонко, решительно и правильно?
Выйдя из спальни, я набрал своего дворецкого. Бедный мужчина ответил спящим голосом после третьего гудка.
— Закажите билеты на утренний самолет в Нью-Йорк. Привезите их в мой дом и оставьте у кровати Алисы.
— Но… Вы уверены? — настороженно спросил он. — Вы отсылаете ее обратно?
— Нет. Я даю ей выбор. Она сама должна решить, где остаться. И знать, что она не в клетке! — зачем-то сказал ему, а затем, очнувшись от страшных мыслей, добавил: — Но если она решит остаться… Позвони мне, хорошо?
— Есть, сэр! — отсалютовал он в своей излюбленной саркастичной манере и бросил трубку.
У Алисы будет выбор… Но, если она выберет меня, я должен подготовиться. Быстро одевшись, взяв бумажник и накинув плащ, вышел на улицу и завел мотор машины. Все стоило сделать быстро.
Алиса
Я проснулась около девяти часов утра. Тело отказывалось просыпаться, но вот душа… Она счастливо пела от проведенной совместно ночи с моим мужчиной. Вчера Марк был рядом. Ближе, чем когда-либо…
Воспоминания от его признания в любви согревали и заставляли счастливо улыбаться. Он любит меня! Все внутри содрогалось от мысли, что единственный желанный мною мужчина отвечает взаимностью. Ночью я впервые ощутила себя девушкой. Нет, не так… Человеком, противоположного от мужчины пола. Никто и никогда не смотрел на меня с таким обожанием. Никто и никогда не дарил столько тепла и заботы. Эмоции, которые просыпались внутри от самых невинных прикосновений мужчины, были почти равны оргазму.
Я потянулась на кровати и пощупала то место, где спал Марк. Его не было, но это не страшно. Мужчина, работающий сутками напролет, просто не может себе позволить валяться в постели до обеда…
Сев и закутавшись в одеяло, осмотрелась по сторонам. Ну и бардак мы вчера устроили! Юбка со сломанным замком валялась на столе, блузка на полу, а колготки с трусиками вообще спадали с постели. Только вот вещей Гранта не было… Что здесь такого? Он ведь не мог ходить по дому голым…
И тут взгляд упал на прикроватный столик. Там стояла чашка остывшего кофе, круассан и письмо… Тонкая бумага позволяла ярко-синему шрифту пробиваться сквозь конверт. Сердце внутри остановилось, ростки паники стали совсем не шуточными, а пульс отдавал ударами в ушах.
— Нет… — прошептала я хриплым, незнакомым голосом, тем самым разрушая иллюзию сна. — Просто не может быть!
Соскочив с постели, разорвала дрожащими пальцами конверт… А там билет на самолет в Нью-Йорк. На одного человека. В один конец. Вылет через три часа.
Сотни тонн ледяной, арктической воды вылилось на голову. Разгоряченное тело приняло удар с трудом. Я захлебнулась. Болью и любовью. Перед глазами потемнело, земля поплыла под ногами… А мои розовые очки… Их больше нет. Они разбились. Изранив мои глаза. Ведь именно поэтому я плачу?
— Марк Грант переспал с тобой и высылает обратно… — озвучила самую страшную идею из всех возможных. — Провернул тоже, что и с другими…
Мой телефон лежал на прикроватной тумбе и я было потянулась к нему, чтобы позвонить Марку. Только вот, открыв журнал вызовов, увидела в последних номер нашего дворецкого. Он даже покупал билеты не сам.
Я бросила телефон в стену напротив. И, когда хилый смартфон разлетался по деревянному полу спальни мелкими осколками, вдруг осознала — это конец! Моему детству. Безоговорочной вере в "братика". Надежде, что я для него особенная…
Даже смешно! Круассан, кофе, билет. Даже попрощаться красиво не смог, урод.
— Как скажешь, дорогой! — злость, обреченность и опустошение внутри требовали разрядки. Я достала чемодан с антресоли и кинула туда первые попавшиеся вещи. Затем натянула что-то из старой помятой одежды и вывалилась в коридор.
Стать одной из многих для человека, которому поклоняешься, — самый худший исход событий. Но намного ужаснее, когда он даже не пытается сказать "прости и прощай".
— Алиса, — дворецкий возник из-за угла, заставляя замереть на месте и прижаться к стене. Какого черта он тут! Марк дал ему три дня выходных. Хотя… Можно будет вызвать с его телефона такси… — Куда вы собрались? Да еще и с чемоданом?..
Он смотрел на меня странно. Испуганно что ли. В тот день я поняла, как важно держать марку. Никто не должен видеть твои истинные эмоции, нужно уметь играть, как Грант.
Натянув холодную улыбку, попробовала пройти мимо молча, но не смогла. Чертов старик снова встал на пути. Но телефон все же одолжил.
— Дождитесь Марка, он попал в пробку и… — сбивчиво протараторил он, но я перебила.
— Грант передал мне все необходимое! — холодное отрезала. — Я возвращаюсь домой, в Нью-Йорк.
— Но, Алиса! — закричал мужчина, упорно не давая пройти. — Марк сказал, что вы не обязаны уезжать…
— Ха, еще бы… — во мне проснулась какая-то черная ирония, заставляющая сказать: — Квартирка-то и на меня записана. Как он может выгнать? Скорее — выпроводить.
Мне-таки удалось отодвинуть дворецкого в сторону и пройти мимо, попутно вызывая такси. Уже около выхода, оставляя телефон на входном трюмо, услышала надрывное:
— Прошу, Алиса, дождитесь Марка!
— А мне больше нечего ему сказать… — шепнула заснеженной аллее, делая первый шаг на улицу.
Было холодно, так чертовски зябко, что тело затрясло до лязга зубов. И только в такси под включенный на всю обогреватель поняла — дело не в морозе.
Произошло то, чего боялась больше всего… Полчаса назад я спала в постели и тешила себя надеждами — наконец мы с Марком преодолели все трудности на пути к друг другу… Но нет. Он просто взял, что плохо лежало. Видимо, пробник ему не сильно понравился, потому что утром решил вернуть обратно. Как же больно это осознавать!
Интересно, он всем признается в любви после оргазма? Юле, Ингрид, Светке… Каждой потом оставляет кофе, булочку и записку? Мне достался билет на другой конец света. А что было у них… Колье? Кольцо? Безлимитная карта?
На удивление, доехали мы быстро или я так глубоко ушла в себя, что выходить на улицу снова казалось чем-то неправильным.
— Девушка, — поторопил таксист, — платите и выходите, пожалуйста! Клиенты уже ждут.
Выйдя на улицу, зажмурилась и заставила себя ненавидеть Марка Гранта. И пусть ничего не вышло — любовь так быстро не убить. Но он больше не был моей религией. Не был человеком, слову которого бы поверила без доказательств.
Это придало сил и позволило переступить порог аэропорта… Вряд ли теперь я когда-то смогу вернуться в этот город. Слишком много боли, разочарований и потерь…
Но, все же… а вдруг?
Марк
Пробки — это вторая сущность нашей столицы. Даже утром первого января тебе никуда от них не скрыться. И, как назло, магазин эксклюзивных украшений, лучший в городе, оказался в районах, куда добраться сложнее всего.
На полпути я бросил такси и спустился в метро. Последний раз был там в пятнадцать лет, но ничего не потерял. Без особого комфорта, но быстро добрался в нужный салон. А там… Десять витрин безумно дорогих драгоценностей, единственных в своем роде.
— Все не то… — Нервно пробубнил я себе под нос, чувствуя какую-то нарастающую панику. Нужно срочно возвращаться домой! — Есть у вас что-то… По-настоящему особенное? Для неповторимого человека, замену которому найти невозможно.
Кто бы мог подумать, в самом дорогом салоне столицы, который работает по требованию, есть еще и VIP-комната. Лишь одна витрина, больше похожая на самый ценный экспонат в музее, стояла посреди позолоченного выставочного зала. Консультант радостно улыбнулась, увидев мой раскрытый от удивления рот.
— Модели, представленные тут, не просто единственные в своем роде, но еще имеют историю, эксклюзивный и тайный сплав белого золота с не темнеющим серебром… — начала свою заученную речь девушка, но я больше ее не слышал.
Я увидел его. Ожерелье, больше похожее на венок из тонких веточек или оплетающих шею перышек. На каждом кончике ветви располагался белый камешек. Наверняка бриллиант. Разветвлений было очень много, а соответственно и драгоценностей. Сложно представить хотя бы приблизительную стоимость этого шедевра… Бесценен, как и Алиса.
Но это был еще не конец. Два перышка из белого золота переплетались где-то на уровне груди двумя ярко голубыми каплями.
— Голубой бриллиант, — гордо завила консультант, заметив мой интерес, — гордость нашей коллекции.
— Как глаза Детки… Это предназначено только для нее… — едва слышно прошептал я, а затем повернулся к загоревшейся от счастья девушке. Уверен, таких безбашенных клиентов у них не было со времен начала кризиса. — Я беру его!
— Отлично! Но… Считаю себя в праве предупредить, что к нему в комплект мастер сделал еще кольцо с переплетением белого и голубого бриллианта, а так же браслет, по внешнему виду напоминающий ожерелье. Все продается, естественно, раздельно, — как бы невзначай сказала она, почти прыгая от восторга.
— Что же, тогда я покупаю весь комплект. Его должен носить только один человек.
Оказалось, все не так просто! Набор стоимостью в два особняка на голливудских холмах, три самолета компании "Alis Marconi" и всю мою недвижимость в России — нужно было оформить нотариально и заверить юридически. Только вот юрист — не я, он побрезговал метро, посему мы прождали его около двадцати минут после моего выбора. Оформление документов заняло не больше десяти минут, затем нужно было ждать, пока мой банк одобрит такой крупный перевод. Около, мать его, получаса!
Естественно, с таким "грузом" ехать на метро было смертоубийством! Салон сам предоставил мне машину компании и пару охранников. Тут дело пошло быстрее… Я даже рискнул заехать в магазин свежих цветов. Признаться, встретить там что-то необычное не ожидал, но и тут меня удивили.
— Мы можем делать розы любого цвета, — ошарашила меня продавщица, крутя в пальчиках хризантему, — За основу берется белая, а затем корни вымачиваются в нужном цвете. После чего их ставят в специальный раствор на два часа и она приобретают запах меда. Если держать их в нашем растворе — простоят месяц точно.
Мед, как кожа у Алисы… Голубые лепестки, как ее пронзительный взгляд… Точеный изгибы, как ее неповторимая и самая прекрасная в мире фигура… Ну и шипы, которые она давно запустила в мое сердце.
Я мчался домой, как сумасшедший. Что-то внутри заставляло нервничать и ерзать на месте. Я понимал, что облажался, но в чем? Черт… Если бы успел еще телефон купить, позвонить Алисе сам — на душе стало бы в миллион раз спокойнее!
На пороге дома меня встретил хмурый дворецкий. Он теребил в руках телефон, а, увидев меня, отшвырнул его в сторону и кинулся навстречу:
— Я ведь говорил вам, что она уедет! Говорил?! Почему трубку не берете?
В горле появился тяжелый ком, сердца болезненно сжалось, а букет едва не выпал из онемевших рук:
— Я потерял его еще вчера… О чем вы говорите?
— Алиса уехала! Уехала, понимаете? — прокричал он мне. — Я пытался ее остановить, говорил, что это только выбор, но она… Уехала где-то минут сорок назад.
Я отшвырнул ни в чем не повинного мужчину в сторону и с цветами побежал в комнату Детки. Нет. Она не могла уехать. Просто не могла! Признаться, по-настоящему я никогда не рассчитывал на такой расклад. Хотел только дать ей понять, что она — не заложница. Лучше, конечно же, было сказать ей это лично… Не успел. Опоздал.
Цветы, которые я тянул по полу, оставляли голубой шлейф из лепестков до самой ее спальни. И, когда от них остались одни стебли, просто отшвырнул в сторону.
Комната была пуста. Постель разобрана, вчерашняя одежда Детки валялась на полу, шкаф открыт и… пуст. А еще разорванный конверт на полу, рядом с круассаном и разбитой чашкой.
— Блядь, блядь, блядь! — все внутри ревело волочим рыком, негодовало, отказывалось поверить…
Она выбрала не меня. Уехала. Решила начать все сначала…
Я не заметил, как разбил гипсокартонную стену кулаком. В ней осталась глубокая вмятина, а с ладони полилась густая кровь. От всех этих внутренних качелей только и успеваешь, что повязки менять…
Перед глазами все потемнело, ноги стали каменными и потянули к земле. Что делать дальше? Я ведь сам дал ей выбор, но не был к нему готов. И никогда не буду!
Нужно догнать Алису, все объяснить, доказать, что со мной ей будет хорошо…
На губах появилась печальная улыбка. Она не Юля, ее не переубедить украшениями, деньгами и обещаниями… Что тогда?
— Ты сам дал ей выбор! Значит смирись и стань уже, мать твою, хорошим человеком! — зарычал я и, зажмурившись до черных кругов, решил внушить себе: — Ты должен, обязан, обещал…
Пришлось открыть глаза и принять это мир новым и другим. Он оказался пустым и таким холодным, что сводило зубы. Пустой шкаф, разбросанные вещи сводили с ума.
Мне нужно вернуть ее…
На полу валялись забытые вещи, сумки, книги… Рядом со мной лежал розовый кожаный блокнот. Сколько помню себя, он стоял на полке и Алиса ни разу его не открывала.
— Он подходит под шторы и постельное белье, — уверенно говорила девочка.
Руки сами потянулись к нему. Нечто, к чему прикасалась Алиса, сводило с ума. Потому что больше мне никогда не дождаться от нее ответной реакции… Пальцы прошлись по ровному переплетению и завернули к желтым, ароматизированным страница. А там был залом…
Кто-то писал в нем и, судя по всему, совсем недавно. Я отрыл его, не задумываясь о том, что мог попасть в душу кому-то… Что мог окунуться в переживания, боль, отчаянье и любовь человека, которого желал… Страницы было не ровными, буквы потекли. Она плакала…
Это была Детка. И она писала мне.
* * *
"Дорогой Марк!
Я решила написать тебе письмо, которое ты никогда не получишь. А все потому, что я — трусиха, которая только недавно смогла признаться себе в простой истине. Что уж говорить о тебе?
Я не знаю, как правильно это делать и не уверена, что есть единый верный алгоритм… Но мне кажется, что я люблю тебя. Это чувство убивает меня, разливается по венам вместо крови, разъедая изнутри. Оно поражает словно рак, против которого нет лекарства. А все почему? Я обнаружила болезнь слишком поздно, когда опухоль уже неоперабельна.
Никита сделал мне предложение. Представляешь? Этот милый парень всегда любил меня, а я позволяла. Но так же всегда знала, что ответить взаимностью не смогу. И только, когда он встал на одно колено и начал признаваться в любви, вдруг решила, что пора перестать врать себе. Ему. Да и всему миру.
Я сказала Никите, что выбираю тебя. Что всегда выбирала, хоть и не осознавала этого. И он поверил, потому что мы оба знаем — мне не дано лгать в глаза.
Мне никогда не пробиться сквозь очередь твоих подруг, не стать им ровней, но… Нужно жить дальше. Верить в то, что однажды ты сможешь разглядеть во мне нечто большее, чем девочку из рекламы леопардовых пампасов. Потому что я могу видеть только тебя. Отныне и навеки другие мужчины — только фон рядом с человеком, от вида которого сердце замирает, легкие сводит, а электричество проходит по всему телу.
Я не смогу сказать тебе этого. Никогда и ни за что. Возможно, в этом моя проблема? Но кто из нас совершенен?..
Я люблю тебя, Марк Грант. В своих мечтах, во сне и наяву. Прости меня за это. Прости, что не смогла заменить тебе семью, ведь мне всегда нужно было больше.
Алиса."
Я перечитал это письмо трижды, пока не понял, о чем она толкует. Просто, не пафосно, не высокопарно. Без лишних фраз и непонятных предложений… Что она сказала?
Что любит меня.
Это было похоже на правду. Словно человек просто выплеснул на бумагу то, что давно одолевало. Так коротко, но в тоже время информативно…
Боже, она на самом деле любит меня…
— Так чего ты ждешь, придурок? — спросил я вслух у себя, прежде чем вырвать лист и положить его в свой карман. Нет, нужно будет перечитать еще раз пять. Чтобы точно убедиться в подлинности каждого слова…
Хотя, кому я вру? Каждая буква накрывала такой волной удовольствия, что сносило крышу. Каждое предложение открывало новый мир, о котором не мог и мечтать. Алиса сказа все, что нужно было для полного срыва крыши.
Теперь, когда я знаю правду, ничто не стоит межу нами. Не нужно больше сдерживать себя. А, значит, она моя. Была, есть и будет! Отныне и навеки.
Я бежал по лестнице, словно ошалевший, думая лишь о том, как успеть до отправления самолета. Охрана не сопровождала Алису, телефон лежал раскрошенный на полу спальни. Все складывалось так чертовски хреново…
Слава богу, на этот случай у меня был "Chevrolet Corvette" — шикарный спортивный автомобиль, который еще ни разу не выгуливали, позволяя так гнать по дорогам столицы. Машины уступали путь от греха подальше, но хотелось прибавить скорость еще и еще…
— Полчаса! — прорычал я светофору. — Полчаса осталось до аэропорта и взлета самолета… Блядь!
Но наихудшим из зол длинного пути — это были мысли… Черт! Только сейчас, немного придя в себя и окончательно откинув в сторону наши изначально родственные отношения, разницу в возрасте и вопрос чувств, вдруг осознал, что натворил…
Алиса проснулась утром и увидела билет. Кирилл, дворецкий, наверняка принес к нему еще и завтрак. Что это, если не прощание? А я, чертов идиот, не дал ей возможности остаться…
Она ведь не Юля, опыт мужского внимания у которой зашкаливает до неприличия. Не Ингрид, которая понимает все без слов! И даже не Света, простившая бы даже измену за букет и красивые слова… Я стал ее первым мужчиной, опытом и показателем. Вряд ли Алиса думала о выборе сегодняшним утром… Вряд ли она вообще о чем-то думала, когда крошила спальню!
Почему все настолько логичное и, казалось бы, разумное пришло в голову только когда я прочел письмо? Возможно потому, что только тогда мозги встали на место. И, ей-богу, хрен знает как исправить весь этот ужас!
Аэропорт встретил меня объявлением очередного рейса, нескончаемым шумом голосов и едва уловимым в суматохе гулом мотора самолетов. Только один рейс в Нью-Йорк в день. Это было плюсом, когда подбежал к стойке администрации с просьбой узнать время отлета.
— Сожалею, но… — женщина указала пальцем на взлетающий самолет и пожала плечами, — самолет уже в пути.
Я не слышал остальных ее слов, медленно подходя к прозрачной стене. Странно… Человек, который обладает космическими суммами на банковском счету, не может купить время, любовь, доверие. Железная птица быстро скрылась в облаках, унося от меня надежду. Нет, сдаваться не выход, но с таким раскладом проблема увеличивается в миллиарды раз.
Алиса улетела без охраны, одна, в многомиллионный город!
Первое, что пришло в голову — купить билет. Плевать, что послезавтра совет директоров! Почему это должно волновать в такой момент? Второе — купить телефон и организовать охрану Алисе в Нью-Йорке. Пусть встретят ее по прилету…
Я шел по залу ожидания, прописывая алгоритм дальнейших действий, пока взгляд не зацепился за что-то смутно знакомое… Розовый чемоданчик Детки! А на нем сидела… его обладательница собственной персоны. Она была около самого окна, смотря в небо, где скрылся ее самолет. Размышляя о чем-то и дрожа от холода.
Мои ноги сами подвели к ней. Не мираж ли? Проекция сознания? Или все же Алиса? Черт, боги, я готов отдать голову на отсечение, что это она! Моя девочка!
Алиса
Сидя на чемодане, я рассматривала самолет, который давно уже скрылся за облаками. Хотелось вообразить какой бы стала моя жизнь, не сбеги я в последний момент с регистрации? Во что бы превратилась душа годы спустя? Определенно, я могла бы гордиться собой, что в восемнадцать лет рискнула бросить все и улететь навсегда, но…
Я не смогла. Этот город — все, что осталось у меня от семьи. Каждая улочка знакома, есть друзья, воспоминания и желание что-то делать. А еще был Он. Словно якорь, который против воли не дает сдвинуться с места…
Не смогла я расстаться с прошлым, но и возвращаться в него категорически не хотела! Аэропорт стал для меня местом раздумий… Что дальше? Куда идти в восемнадцать, если никто не ждет? С чего начинать обустраивать свое существование?
Было страшно, что вот сейчас подойдет охрана и попросит выйти на улицу или предъявить билет. А что я? Бездомная, безработная школьница, которой по официальному паспорту только семнадцать…
Прошла, наверное, целая вечность, когда горячая рука легким перышком коснулась моего предплечья. Инстинктивно обернувшись и едва не упав на пол, увидела… Марка Гранта. Появись здесь мама — не так удивилась бы.
— Пришел лично проконтролировать, что я послушно сяду в самолет? — слишком грубо высказала я, глядя прямо на него.
Только сейчас, когда мозги немного стали на место от нежданной встречи, рассмотрела, насколько мужчина потерян. И этот взгляд… Господи, опять этот лживый взгляд, на который ведутся все девочки!
— Не смотри на меня так, — попросила, не получив его ответ.
— Как? — он вздрогнул, словно просыпаясь от летаргического сна. Голос был безумно хриплым и надрывным, даже меня повело от его глубины. Пальцы мужчины все сильнее сдавливали мою руку, заставляя оттолкнуть его.
— Будто я все, что нужно тебе в этом мире! — больше не хотелось стесняться в выражениях, что-то скрывать и изображать. Мир и так рухнул, куда уж хуже? — У тебя получается уж слишком правдоподобно!
Марк сделал шаг ко мне и, тяжело сглотнув, попытался обнять. Конечно, я его оттолкнула. Так странно… Теперь его прикосновения воспринимались иначе. Любовь не прошла, но покрылась горечью и обидой, вызывающими отторжение.
— Алиса, — как бы ни пыталась, высвободиться из его хватки, он все равно притянул меня к себе и упер подбородок в мою макушку. Глубокой облегченный вдох, словно только сейчас Грант смог расслабиться, а затем его странные слова: — А если это на самом деле правда? Почему тебе так тяжело поверить, что я без ума от тебя? Стоит только немного ошибиться — и ты хватаешься за эту возможность, как за спасательный круг.
— О чем ты говоришь? — попытавшись заглянуть в глаза Марку, вдруг попала в капкан его неистового желания. Оно окутывало, согревало, заставляло забыть о главном. Нужно было говорить хоть что-то, дабы не простить ему все на свете: — Ты без ума ото всех, Грант. От любой симпатичной модели, которая встретится тебе на пути. Вчера, сегодня, завтра… Их будут сотни! — сглотнув вязкий ком, я сказала то, на что понадобились все силы: — Прошу, давай забудем то недоразумение, что произошло ночью. Ты был мне хорошим братом и лучшей заменой родителям. Жаль, что все так легко испортить, но…
— Черта с два! — прорычал он, хватая мое лицо в ладони, чтобы отчеканить каждую букву доходчиво и понятно: — Я люблю тебя! И не отпущу. Единственное, что меня останавливало все это время, — это сомнение в твоем отношении ко мне. Ты ведь столько раз называла меня братом! Я сам временами верил в это! А потом…
Пора было заканчивать это шоу. Острое желание выйти на свежий воздух сводило легкие. Мужчина рядом не способствовал логичному мыслительному процессу! А его признание… Я уже слышала нечто такое ночью, а на утро он просто выгнал меня вон!
Пришлось уверенно соврать:
— Ты был прав в своих опасениях… Я отношусь к тебе, как брату и отцу. Не люблю. Это все? Мне можно идти?!
Я попыталась сделать шаг вперед и спрыгнуть с чемодана, но он зажал мои ноги своими, не давая этого сделать.
— Нет, мать твою, нельзя! — сбивчиво прошептал Грант, а затем начал быстро и сбивчиво говорить: — Блядь, Детка… Этот билет не значит, что я пытался отправить тебя куда подальше! Я лишь хотел показать, что ты никогда не станешь заложницей в моем доме. У тебя всегда будет выбор!
— С чего бы мне так думать? Не припомню, чтобы ты ревновал хоть одну свою девушку и запирал ее под замок! — тут же разрушила его ложь я, легко пожимая плечами. — Марк… Я знаю, что ты любил моих родителей и, быть может, это заставило тебя прийти сейчас. Ты ведь джентльмен и не должен обидеть даму! Но… это нормально. Лучше, чем если бы ты спал со мной из жалости.
Грант слишком громко прорычал пару ругательств и пнул мой чемодан со всей дури, которой было, очевидно, много. Потому что вещь вместе со мной "на борту", отлетела к самому стеклу, заставляя вжаться в холодную поверхность в поисках спасения от его безумства.
— Ты вообще слышишь, что я тебе говорю? — прошептал мужчина, а затем плюнув на приличия, вновь заорал: — Я люблю тебя и хрен ты куда-то уедешь, понятно?! Ты моя, Алиса! А не какого-то сопляка вроде Никиты! Признаю, я облажался. Но, черт, рядом с тобой я ощущаю себя пятнадцатилетним прыщавым пацаном, который влюбился в королеву выпускного! Я обещаю, что заглажу свою вину. Ты больше никогда…
— Простите, — на плечо Гранта легла ладонь мужчины в униформе. Полицейский многозначительно покосился на меня и, смущаясь, кашлянул в кулак, заставляя Марка сделать два шага назад. Только тогда он смог собраться и серьезно проговорить: — Ваше поведение пугает людей и я вынужден вас попросить удалиться из аэропорта. Если вы провожающий, конечно… Если же предъявите билет на ближайший рейс, то проведете время ожидания в комнате полиции при аэропорте. Мы составим небольшой акт, вы оплатите штраф…
— Я никуда не пойду, — холодно и уверенно заявил Марк, а затем совсем неприлично указал на меня пальцем. Разве что пятки не покрылись румянцем от его уверенного голоса: — Это — моя девушка! И без нее я не сдвинусь с этого места.
— Я пропустила свой самолет, но сейчас поменяю билет, — словно оправдываясь, я протянула доказательство в виде паспорта насупившемуся мужчине. Только вот он не успел дойти до адресата. Сумасшедший Грант демонстративно порвал его на мелкие кусочки прямо на глазах блюстителя правопорядка!
Полицейский посмотрел на гору бумажек на полу. По его лицу шли вены, когда он вполне серьезно сказал:
— Психопат! Да я тебя сейчас… — в его глазах появился странный блеск, когда тот поднес рацию к губам: — Петров, а ну-ка быстро пришли мне сюда…
— Мы уже уходим!!! — быстро поднявшись с места, я подхватила довольного Гранта под локоть и поволокла на улицу. Что за бешеная муха его погрызла?!
Только на свежем воздухе, я смогла расслабиться — за нами никто не гнался, оттолкнуть от себя мужчину и заорать во все горло:
— Как ты мог порвать мой паспорт?! О чем ты только думал?
— Ну… — он обольстительно повел бровью и почесал затылок. Ни капли раскаяния не было в его бесстыжих глаза, когда Марк сказал: — Малышка, он все равно не правильный! Мы сделаем тебе новый, сразу после свадьбы.
Хотелось удариться головой о стену… А лучше прибить того, кто нес бессвязный бред! Я топнула ногой, глубоко вздохнула и почти спокойно воскликнула:
— Какой свадьбы?! Боже… Марк… Может к врачу, а? Нет, ты, конечно, чудишь временами, но сегодня я уже даже не знаю что думать!
Я искреннее распереживалась за самочувствие мужчины. Признание в любви, крики в аэропорту, порванный паспорт… Нет! Тут срочно нужен специалист!
Рука потянулась к его лбу, чтобы померить температуру, но он упал. Ну как — упал… На одно колено!
— Марк, — оглядываясь по сторонам на настороженных людей, взмолилась я, — Ты пугаешь людей, снова! Сейчас за тобой вышлют отряд полиции. И, клянусь, ты не дождешься от меня передачек в тюрьму…
Я повернулась к нему, потеряв дар речи буквально на полуслове. Марк Грант все еще стоял на одном колене, а в руках у него была отрытая белая коробочка. Внутри сверкал голубой камень, переплетенный с прозрачным каким-то хитроумным способом… Чтобы не разглядеть в них бриллианты нужно быть разве что слепым!
— Нашей свадьбы… — сглотнув, прошептал он, полностью завладевая моим вниманием, — Детка, выходи за меня! Знаешь, на расстоянии от тебя я могу быть вполне адекватным и вменяемым человеком. Даже руковожу компанией с бесчисленным количеством народа. Но ты… Боже, это словно каждый раз постигать мир заново! Ты такая особенная, неповторимая, нежная… Я боюсь сделать что-то не так и разрушить тебя. Боюсь, что стану причиной твоих бед. Боюсь, что однажды ты проснешься и решить, что все было ошибкой… Раньше это тормозило меня, но не сейчас! Я люблю тебя и знаю, что ты тоже меня любишь! Значит, осталось сделать лишь так, чтобы мы оба были счастливы. Это моя задача и я гарантирую, что так и будет. Что скажешь?
Я смотрела на него и не могла дышать. Сердце то пропускало удары, то грозило вырваться из груди. Этот взволнованный взгляд, немного дрожащие руки и не поддельная искренность подкупали.
Господи, как же я его любила! В тот момент даже поверила — он не подумал о том, что сможет ранить меня билетом в Нью-Йорк. В последнее время Марк и вправду как-то туговато соображает рядом со мной. Что вообще можно узнать о психологии девушки, когда до этого только спал с ними без лишних разговоров?
Но… так просто? Сегодня, после всего случившегося и пережитого, у меня был для него лишь один ответ. Я грела его у себя в душе целый день, собирая по крупицам свое сердце. Обдумывала в такси и сидя на чемодане в аэропорту, и даже сейчас, смаковала каждую фразу, когда с улыбкой прошептала:
— Нет, Грант. Я не выйду за тебя. Семью нужно заслужить, она не падает на голову!
Он замер и на секунду потерял дар речи. Что-то рухнуло в его глазах в один миг и я даже пожалела о том, что так резко высказалась. Но тут же в них вспыхнула решимость и такая знакомый блеск победителя. Этого Марка я знала, любила и уважала. Он всегда оправдывал мое доверие!
Только вот пока мужчина приходил в себя, я запрыгнула в первое остановившееся рядом такси, оставляя чемодан на совесть Гранта. Что же… А кажется день выдался не таким уж и печальным!