Глава 26

Вопреки моим опасениям, ни жечь, ни топить меня не стали. Инквизитор поводил надо мной руками, как будто бы сгребая что-то, плавающее вокруг, «сложил» пойманное в желтый, кожаный мешок, испещренный странными письменами. Больше всего это было похоже на сеанс какого-нибудь экстрасенса-шарлатана.

— Кроме головокружения и слабости больше ничего не беспокоило? — бесцветным голосом спросил мужчина, затягивая шнуровку на странном мешке.

Я, конечно же, не стала лезть поперед батьки в пекло и говорить, что видела сквозь веки и отрицательно помотала головой. А в остальном мне и правда стало лучше. Голова перестала кружиться от каждого движения, тошнота пропала и слабость стала проходить.

— Полежите еще немного, не вставайте сразу, — кивнул инквизитор, — дождитесь, когда головокружение пройдет окончательно.

— Хорошо, — доброжелательно улыбнулась я ему. Холодное равнодушие немного пугало, и я постаралась разбить лед в его глазах. — Спасибо.

Вывести инквизитора на эмоции не получилось. Он коротко кивнул и стремительно вышел из кабинета, захватив с собой мешок раздутый так, как будто бы там на самом деле что-то было. Неужели на меня на самом деле мое поганое самочувствие было от «налипшей» черной магии? По крайней мере я теперь чувствовала в себе силы, чтобы встать, осторожно уложив спящих детей на диван, и пойти вслед за пожилым полицейским, который смотрел на работу инквизитора, стоя у дверей.

Мы вышли в темный, сырой коридорчик. Точно такой же обшарпанный и грязный, как кабинет. Это было то же самое полицейское управление, в которое я уже наведывалась несколько раз. Только сейчас я находилась с другой стороны решетчатой двери.

— Скажите, гелл, — обратилась я к сопровождающему меня полицейскому, — что с доктором Джемсоном. Дети сказали, его увезли в лечебницу?

— Верно, — кивнул мужчина, — но не переживайте, с ним все в порядке. Вся мощь черной магии Филина обрушилась на вас, и ему досталось совсем немного. Он скоро придет в себя.

— На меня? — удивилась я. — Но почему тогда я здесь, а доктор Джемсон в лечебнице?

— Потому, что вы смогли защититься, — вздохнул полицейский и распахнул предо мной двери другого кабинета, — проходите. Здесь нам никто не помешает. Вы должны рассказать мне все, что знаете про Филина и что помните про вчерашний вечер.

— Да, почти ничего, — я пожала плечами и вошла в крошечную комнату, в которой помимо стола, пары стульев и узкого шкафа не помещалось ничего. Зато ремонт здесь был посвежее, и даже можно было определить, что обои светло-голубого цвета. — Гелл Борк иногда приходил ко мне в поместье… ну, — я замялась, не зная, как сказать, что этот мерзкий тип был братом любовника моего мужа, — вы знаете…

— Да, — кивнул полицейский, — я в курсе родственных и иных связей вашего мужа и гелла Борка. Как вы догадались, что Филин и есть гелл Борк? Я вам этого не говорил.

— Э-э-э, — протянула я лихорадочно соображая, что ответить на этот вопрос. И честно призналась, — не знаю. Мне казалось это очевидным. К чему такой вопрос? Любой, кто видел Филина, мог бы догадаться…

— Хм, — полицейский постучал пальцем по столу, — в том-то и дело, что не мог. Никто и никогда не видел лица Филина. Он прятал его под маской…

Я была удивлена. Мысленно вернулась в тот самый момент, когда столкнулась с Филином на пустыре. Никакой маски на нем не было. Просто дурацкий плащ, глубокий капюшон и противное лицо мерзкого гелла Борка.

— Не было на нем никакой маски… Может как раз вчера он про нее забыл?

— Вряд ли, — рассмеялся полицейский, эта маска не простая, в магическая. Скажите, лесса Феклалия, — кардинально сменил он тему, — когда вы в последний раз были у инквизиторов?

— Э-э-э, — снова протянула я, — он только что был здесь.

— Нет, — мотнул головой полицейский, — я про другое. Давно ли вы посещали их контору?

— А я должна была посещать их? — удивилась я. Впервые об этом слышу, подумала, но вслух говорить не стала.

— Если судить по уровню ваших способностей, вы должны стоять у них на учете…

— Какой-таких способностей? — Я занервничала. Сейчас как повесят на меня всех собак, я потом в жизни не отмоюсь. И неважно, что жизни этой осталось всего ничего. У меня же теперь есть дочь — Солька. И мне совершенно не хочется, чтобы на нее упала тень. У нее ведь еще все впереди.

— Если бы не было, вы бы, во-первых, не увидели бы настоящее лицо Филина, а во-вторых, умерли после того, как он ударил вас своей магией. А вы прекрасно себя чувствуете. Хотя доктор Джемосн, которого черная магия задела всего лишь краем, в лечебнице, — фыркнул мой собеседник. И с доброжелательной улыбкой добавил, — помните, у нас к вам нет никаких претензий. Никто не собирается вас наказывать за незаконное применение магии. Ну, максимум уплатите небольшой штраф за то, что вы не сообщили о своих способностях.

— Но у меня нет никаких способностей! — забеспокоилась я, вспомнив, как увидела инквизитора сквозь закрытые веки, — Я, вообще, никогда ничем таким не интересовалась. Магия-шмагия ваша… это, вообще, мне совершенно не нужно. У меня дети… приют… С чего вы взяли, что у меня есть какие-то способности? Я совершенно обычный человек, как все…

— Хорошо-хорошо, не нужно нервничать, — согласился полицейский, — давайте пока опустим этот вопрос. Расскажите мне лучше о том, что произошло вчера.

Мой рассказ был короток. Проснулась посреди ночи, встретила доктора Джемсона, мы поехали в трущобы, нашли мальчишку. Я хотела его забрать у гелла Борка, потому что увидела, что он готовится сделать что-то нехорошее. Он попытался меня остановить, я ударила его и от страха, что он помер, потеряла сознание. И больше ничего не помню.

— Хм, — полицейский снова постучал пальцами по столу, — вы уверены, что Филин упал?

— Уверена, — кивнула я.

— Хм… и вы не видели, как доктор Джемсон вернулся на пустырь? И что было потом?

— Нет, — мотнула я головой, — не видела. Я пришла в себя уже здесь, в полицейском участке.

— Очень странно… Мы полагали, что Филин использовал черную магию, чтобы напасть на вас с доктором, а вы отразили удар. Доктора Джемсона, по словам инквизиторов, задело лишь краем… А остатки черной магии на аурах всех троих, и ваше магическое истощение, из-за которого у вас кружилась голова, подтверждают эту теорию. Однако, — он помялся, — если вы говорите, что вырубили Филина… Будучи без сознания он вряд ли смог бы применить магию… Мы думали, что он поранился камнем об висок при падении, после того, как отраженная магия вернулась к владельцу.

— Отраженная магия? Поясните, — потребовала я. — Я слишком мало знаю о магии, у нас в роду, знаете ли, никто ею не увлекался…

— Кроме вашего супруга, — улыбнулся полицейский, — который служил инквизитором… Как и его отец… и дед… и все остальные предки рода Мериганов по мужской линии…

Он говорил, а моя челюсть падала все ниже… Вот бессовестная гелла Изера! Почему она утаила от меня такую важную информацию?! Она рассказывала, что лесс Вирен работал на государство, но о том, что он занимал такую особенную должность не сказала ни слова… я прокашлялась…

— Видимо, мой супруг, лесс Виренс, решил, что мне совершенно не нужно знать такие подробности. А я не особенно интересовалась, чем он занимается. Мне достаточно было, что он работал на короля…

Полицейский кивнул и рассказал мне презанятную вещь. Защиты от черной магии не существует. Ни щиты, ни амулеты, ни заклинания, ничего кроме встречного потока магии, который играет роль зеркала, отражая враждебную энергию. Причем этот способ срабатывает только в том случае, если второй маг сильнее или хотя бы равен по силе.

— Вы хотите сказать, — сделал я логичный вывод, — что я сильнее Филина?

Полицейский вздохнул:

— Теперь я не уверен, лесса Феклалия. Допустим, Филин пришел в себя и использовал магию против доктора Джемсона. Если вы говорите правду, и вы на самом деле были без сознания, то никак не смогли бы отразить нападение. Неважно насколько вы при этом сильны. У доктора Джемсона же способности отсутствуют совершенно. Но возможно на пустыре был кто-то еще… Тот кто защитил вас с доктором, или наоборот, приложил магией всех троих. Нам нужно дождаться, когда доктор Джемсон придет в себя. Или Филин. Только они могут пролить свет на это странное дело…

— Хорошо, — кивнула я, — но я могу ехать домой? Или мне придется ждать их пробуждения в участке?

— Не придется, — улыбнулся полицейский, — сейчас подпишете документы и можете быть свободны. Но вот покидать поместье вам будет запрещено до завершения следствия.

На оформление документов ушло не меньше часа. Я все это время ждала в той самой комнатке, где спали мои мальчишки. К усталости добавился голод. Мой желудок громко урчал, возмущаясь тем, что его не накормили в положенное время. Я уже привыкла завтракать, обедать и ужинать по времени.

Время тянулось мучительно долго. Я бесцельно бродила по крошечной комнате из угла в угол. Пыталась немного подумать над тем, что произошла вчера вечером на пустыре, но от усталости голова отказывалась работать. И мысли разбегались раньше, чем я могла облечь из в слова.

Наконец-то все было готово. Я, с трудом вникнув в то, что было написано, нацарапала свою подпись там, куда полицейский ткнул пальцем.

— Вот и все, — улыбнулся полицейский, сгребая стопки бумажных листов. — полицейская коляска уже ждет вас во дворе. Сейчас мы перенесем мальчишек и можно ехать.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я, только сейчас вспомнив, что моей собственной коляски здесь нет. Вряд ли Грен караулит меня у трактира со вчерашней ночи. Скорее всего его отправили домой сразу же.

Я хотела заехать в лечебницу, чтобы навестить доктора Джемсона. Но как только мы с детьми добрели до коляски, стало понятно, ехать нужно домой. И дети, и я нуждались в отдыхе и пище.

Поэтому завезла полусонных мальчишек в приют, велела помыть, накормить и уложить спать, а сама отправилась домой пешком, так было быстрее. Пока еще поместье объедешь, а тут три минуты по парку и я уже на кухне. Там еда… Потом ванна и постель. Отосплюсь и поеду в лечебницу к доктору Джемсону. А то совесть меня мучает, я ведь даже не знаю точно в каком он состоянии. А вдруг гелла Изера спросит? Она, кстати, тоже, наверное, до сих пор голодная… ведь теперь ее сын тоже болен.

Иська, увидев в каком я состоянии, встревоженно захлопотала, взяв заботу обо мне в свои руки. Она практически волокла меня на себе, вполголоса отчитывая неразумную лессу, которая с чего-то решила, что она бессмертная, и влезла в разборки черного мага. Под ее бормотание я почти задремала, в полузабытье переставляя ноги по дорожке. Сил становилось все меньше и меньше. Я уже думала, что пожалуй можно обойтись и без ванны. Потом помоюсь, когда встану.

— Лесса Феклалия, — бубнила Иська, — да разве ж так можно?! Вы же уже однажды сами прочувствовали каково это связываться с ритуалами! Не удивляйтесь, лесса Феклалия, я же не дура. Я может вида и не подаю, а вот то, что конюшня не просто так сгорела давно догадалась. И как вы сутки без сознания провалялись прекрасно помню. Еще доктор Джемсон сказал, что у вас нервное истощение…

— Что? Сутки? — зацепилось сознание за произнесенное слово. А догадка, озарившая меня, заставила проснуться. Я выпрямилась и остановилась. Мы дошли уже до самой лестницы, которая вела на кухню. — Иська, я правда провалялась сутки после… ну… черной магии?

— Ага, — кивнула Иська. — Целый день спали, как неживая… Сейчас вам, видать, поменьше досталось, вы хотя бы стоите…

Черт! Я фыркнула и расхохоталась. Проклятая гелла Изера! Ставлю рупь против ста, эта старая грымза нарочно умолчала об этом «маленьком» нюансе. Ведь теперь получается, что сороковой день отведенного фиалкой-Феклалией срока был вчера. И как бы не в тот самый момент, когда мы были на пустыре.

Теперь все становилось понятно. Никого не приходил к нам на помощь и не нападал на гелла Борка. И он сам тоже ни на кого не нападал. Просто этой ночью случилось то, чего я ждала только завтра — сработала черная магия, которая определила выполнила ли я задание фиалки-Феклалии или нет… Отсюда и следы черной магии на наших аурах и мое бессилие.

Теперь все сходилось. Но я, конечно же, никому не расскажу о своих догадках. Пусть полиция ищет несуществующего четвертого участника происшествия на пустыре. Жаль, что я не знала все это раньше, а то соврала бы, что гелл Борк напал на меня.

Но самое приятно было другое…

Я улыбнулась, мне вспомнились слова полицейского, который назвал моих мальчишек героями. Они и правда показали себя с лучшей стороны. Миклуха отказался помогать Филину даже под страхом смерти, а Жирка спас своего недруга, рискуя попасть под удар черного мага.

И магия, или кто там давал оценку их поступкам, сочли их достойными, приличными людьми. Я с облегчением выдохнула и рассмеялась. Никто ведь не говорил, что я должна вырастить их до совершеннолетия! Это я сама так решила. А мои мальчишки молодцы!

И я молодец! Ведь это значит, что я справилась! И теперь остаюсь здесь навсегда. С моими детьми, с Солькой, с Иськой, Лимой, геллой Изерой и доктором Джемсоном. Со всеми теми, кто стал мне так дорог за эти короткие сорок дней.

— Иська, — широко улыбаясь, обняла я свою бывшую горничную, — ты знаешь, я так тебя люблю! И детей! И все-всех-всех!

— Лесса Феклалия, — нахмурилась Иська, — а давайте-ка я вас домой отведу. Искупаю, накормлю и вы поспите. А то вы прямо сама не своя…