33

– Их тела не меняются, не стареют. Они остаются такими, какими пришли сюда, — продолжил рассказывать Айден. — Пока не переродятся и не вернутся обратно в жизнь, не родятся в новом теле. Если уж открывать все секреты, им необязательно быть такими, как они явились ко мне. Старики могли бы выбрать внешний облик времен своей молодости. А души детей могли бы стать старше в моем мире. Но не все из них догадываются, что только они выбирают, какими им быть. Это, как и с домами, и со всем остальным. Многие из них продолжают готовить каждый день, потому что не догадываются, что могут не есть. А некоторые даже продолжают ходить на работу, потому что не знают, как жить без труда.

— Получается, что… — Кора запнулась на полуслове, осмысливая, — что здесь каждый сам создает свою жизнь?

— Скажу тебе больше, Кора, — усмехнулся Айден. — Это правило работает и для Верхнего мира. Просто здесь всё происходит быстрее и очевиднее. Здесь нет наносного, лишнего, и всё это проще наблюдать. Да, каждый имеет здесь то, что принёс с собой. И не в карманах и чемоданах, а в мыслях, в душе, в чувствах, в знаниях. Я никого не наказываю и не награждаю. Каждый человек делает это сам. Сам выбирает, что для него Царство Мёртвых — вечные муки или вечное блаженство.

— Почему же они все не выберут хорошее? Скажи им, чтобы не выбирали плохое, — рассудила Кора.

— Не могу, — усмехнулся Властелин Мёртвых. — Это так не работает. Нельзя сказать. Человек должен понять сам. Волшебство происходит только так. Пока не осознаешь, ничего не получится.

Так, за разговорами, они свернули с главной улицы и оказались на окраине, где дома не выстраивались чёткими рядами, а были разбросаны далеко друг от друга. Обнесённые невысокими резными заборчиками, они как бы намекали, что их владельцы гостей не ждут и жаждут уединения.

Если на главной улице Кора издали видела кое-где людей, то здесь казалось, что город пуст.

Внимание Коры привлёк дом с необычным забором и воротами — каменные столбики были изукрашены вязью из цветов. Цветы, разумеется, тоже были каменными, но вырезанными столь искусно, что Кора не могла не оценить.

Её так и поманило к этому «саду», и Айден не стал возражать, повёл её туда, куда потянулась невольно сама Кора.

За низким забором, стоило подойти ближе, открылась ещё более удивительная картина. Действительно здесь цвел дивный сад из камня, искусные руки скульптора вырезали целые кусты роз и олеандра, корзинки нарциссов, шапки гортензий. И пусть всё это не источало дивных ароматов, но Кора замерла от такой невероятной красоты.

Она заметила в глубине сада и самого мастера. Сосредоточенно он трудился над очередным шедевром, чуть согнувшись, сжимая в сильной руке долото и аккуратно постукивая по его вершине. Кора видела его спину, руки и иногда, лишь на миг, красивый смуглый профиль.

Ей ужасно захотелось войти туда, рассмотреть всё это детально и сказать хоть пару слов талантливому мастеру. Но ведь Айден считал, что ей лучше не разговаривать с местными. Стало внезапно так тоскливо от мысли, что сейчас они уйдут, и она так и не сделает то, чего просила душа. Она даже решилась попросить о позволении, но тут сам Айден развернул её за плечи, стягивая капюшон и заглядывая прямо в глаза.

— Кора, — серьёзно начала он, — послушай меня внимательно! Услышь! Хорошо? У вас будет только несколько часов. Ты должна это знать, должна принять сразу. Знаю, уходить будет больно. Не проси дать больше! Это не я решаю. Я и так нарушаю сейчас все мыслимые законы этого мира. Вот, возьми!

Он поставил на её раскрытую ладонь маленькие песочные часы, взявшиеся просто из воздуха. Песок, сияющий, как солнечные лучи, золотой песок, потёк медленной струйкой.

— Как только время выйдет, я вернусь за тобой, — объяснял Айден.

А она смотрела оторопело то на него, то на человека в глубине сада, и с трудом разбирала слова, так звенело пульсом в висках обезумевшее сердце.

— И ты должна будешь сразу уйти со мной. Будь готова к этому. А теперь… Иди к нему! Он ждёт тебя. Я предупредил, что мы придём сегодня. Он очень тебя ждёт. Он хотел успеть сделать подарок для тебя. Ты можешь его взять на память. Это не запрещено. А вот ещё раз привести тебя сюда я не смогу.

Он склонился внезапно и коснулся губами её волос, словно благословляя.

— Иди!

Коре показалось на миг, что в его серых глазах блеснули слёзы, а может быть, это её собственные уже застилали мир.

Она хотела сказать хоть что-то, но язык отказал. И ноги отказали. И сердце тоже не выдержало. В глазах потемнело. Сейчас она просто рухнет.

Но Айден поймал её, удержал, а когда в глазах Коры чуть просветлело, развернул и, чуть придерживая за плечи, повёл внутрь сада.

— Димитрис! — окликнул Айден.

Он обернулся и выронил свой инструмент…

На красивом смуглом лице, которое Кора знала лишь навеки застывшим на фотографии, расцвела такая яркая, ослепительная улыбка, что она сразу перестала чувствовать слабость, словно крылья распахнулись за спиной.

И Кора метнулась вперед, навстречу мужчине, распахнувшему объятия и распахнувшему свою душу. Сильные руки сжали её крепко, оторвали от земли, закружили в воздухе, словно она на миг стала маленькой, маленькой девочкой. Девочкой, которая так мечтала, чтобы у неё был папа.

И Кора рассмеялась счастливо, не обращая внимания на бегущие по щекам слезы. И отец подхватил её смех.

На секунду она оглянулась — так хотелось поделиться своим счастьем, но Айден уже исчез из каменного сада.

Айден вернулся точно в срок.

Сначала он вообще не собирался никуда уходить. Присел неподалёку, чтобы видеть ворота, ведущие в сад Димитриса.

Мешать он не хотел. Такие встречи… Третий там явно лишний.

Но и оставлять Кору одну без присмотра опасался. Эта затейница даже в Городе Мёртвых способна найти неприятности. В доме отца ей, конечно, ничего не угрожало. Но вдруг Коре снова придёт в голову куда-нибудь прогуляться. В окрестностях этого города не водятся эмпузы, но мало ли…

Просидев в одиночестве четверть часа, Айден понял, что это просто глупо. Она ведь обещала, что больше не будет пытаться сбежать.

Так, может быть, стоит ей доверять? Ведь если хочешь, чтобы доверяли тебе, и платить надо ответным доверием. Раз она обещала, что больше не будет делать глупости, значит, она не будет их делать. И необязательно следить за Корой, как за маленьким ребёнком.

Тем более что своих дел уже накопилось, есть чем занять время.

Айден бросил ещё один полный тревожных сомнений взгляд, но никого не увидел, разумеется — Димитрис и Кора уже давно скрылись в доме, каменный сад был пуст. С тяжким вздохом Айден всё-таки пошёл прочь.

Немного прогулялся по Городу Мёртвых, счёл, что здесь всё в полном порядке, и отправился в офис. Нужно решить некоторые текущие вопросы.

В последние дни Айден практически забросил свои служебные обязанности. Такую халатность Властелин Мёртвых никогда себе прежде не позволял. Нет, он созванивался с ответственными лицами и знал, что всё в порядке. Но всё-таки, так часто прогуливать службу, прежде Повелителю Подземных Чертогов и в голову не приходило.

Оно и понятно. Зачем? Раньше его дома ждал только Цербер. Да и, пса он мог при желании взять с собой. Чего сидеть в своих покоях, если в офисе и приёмной намного интереснее?

Ведь никогда прежде в его жизни не было… женщины.

Нет, понятно, что они были. Знакомства, романы, секс. До старшего братца ему, разумеется, далеко. К счастью. Так опускаться Айден не хотел и не мог.

Но всё-таки ведь было что-то. Кто-то… В конце концов, как и любой нормальный мужчина, он тоже хотел «плотских утех», как любил говаривать Зевс. Но только теперь он понимал, что по-настоящему до Коры в его жизни никогда не было женщины.

Романы были. А женщины не было.

А вот сейчас она была.

Смешно, ведь он её даже не целовал, не говоря уже о постели. Но она вошла в его жизнь, и стала его жизнью. Заняла собой всё пространство, весь его мир, вытеснила всё, что было важно прежде, заполнила все мысли, чувства.

Стала ВСЕМ.

Он думал о Коре всё время, пока бодрствовал, и, возможно, даже во сне.

Всё теперь воспринимал, через призму её существования. Как её порадовать, чем её удивить, как её не напугать, как её не огорчить, что ей подарить, чем её угостить, куда её сводить, что ей рассказать, как её защитить, как её приручить? Вся его Вселенная теперь вращалась вокруг этого «маленького домашнего солнышка».

Теперь в его жизни действительно была женщина. И это делало его поистине счастливым. Даже то, что он боялся лишний раз к ней прикоснуться, больше не огорчало Айдена.

Она стала его смыслом. Всё, что он делал прежде, он делал по велению долга. Потому что никто из богов не желал взваливать на себя эту тяжкую ношу — заботу о Царстве Мёртвых. Да, ему завидовали, как богатейшему из олимпийцев. Ведь кроме бесчисленного количества подданных, Аиду принадлежали и все подземные недра, все сокровища, что прятала в своём чреве земля. О, все хотели его золота и богатств, но никто не хотел заниматься его неблагодарной работой.

А Айден продолжал — так ему велели его долг и его совесть.

Но вот теперь, может быть, впервые в жизни, он делал, что-то не в силу обязательств, а потому что сам так хотел. Потому что душа его жаждала заботиться об этой девочке, дарить ей подарки, готовить ей завтрак, приносить цветы, придумывать для неё чудесные сюрпризы. И он на самом деле ничего не ждал от неё в ответ.

Да, он отдал бы все сокровища своего мира за право не просто лежать с ней в одной постели и спасать от ночных кошмаров, а иметь возможность любить её не только душой, но телом, поцелуями и знойными ласками рассказать ей о своих чувствах. Да, за одну единственную ночь с ней он легко бы расстался со всем, чему так завидовали боги Верхнего мира.

Но он не ждал от неё этого. Не надеялся. Не верил, что простит.

Лишь иногда, когда одаривала мимолётно своей тёплой, нежной улыбкой, вздрагивало сердце, как у наивного, впервые влюблённого мальчишки, замирало — а вдруг, вдруг…

И всё-таки он ничего не ждал, и ничего ему не надо было.

Оказалось, что просто быть рядом, это уже счастье. О, как она согревала своим сиянием его привыкшую к одиночеству и сумраку душу.

И вот теперь, закончив срочные дела, он уже торопился обратно, скорее её увидеть. Даже несколько часов разлуки показались невыносимо долгими и тяжкими.

Айдену было немного не по себе. Он понимал, что будет сейчас. Сможет ли она уйти от отца? Или будет биться в истерике и проклинать за то, что он отнимает у неё самого дорогого человека?

Возможно, в этот раз он ошибся с подарком. Но Айден не мог поступить иначе, после тех её слов и слёз, просто не мог.

Они уже были в саду, прощались.

— Кора… — тихо позвал Айден.

Она кивнула покорно, обернулась в последний раз. Димитрис прижал её к себе, уткнулся лицом в её макушку, целуя без конца в золотые локоны, шептал что-то нежное.

Потом она выскользнула из отцовских рук и пошла прочь, оглядываясь всё время, словно желала навсегда запомнить этот миг.

Отец запоздало нагнал её и вложил что-то в ладонь. Он пытался удержать улыбку, но губы так и кривились в гримасе боли. На один короткий миг взгляд Димитриса оторвался от дочери и достиг Айдена. Хозяин дома склонил голову, почтительно и благодарно. Айден понимающе кивнул в ответ.

А Кора остановилась рядом, такая бледная, молчаливая и потухшая, словно тоже стала одной из его подданных. Айден вернул ей на голову капюшон, как будто спрятал под погребальным покрывалом.

— Идём! — позвал он и взял её за руку.

Она не сопротивлялась, шла послушно следом, всхлипывала чуть слышно, прижимала к груди вторую руку, с запрятанным в кулачке сокровищем — подарком отца. Она больше не оглядывалась, хотя Айден чувствовал, что Димитрис смотрел им вслед, пока они не скрылись из вида.

Какая же сила скрывалась в этой девочке! Он ждал истерик, скандала, думал, придётся её оттуда утаскивать силой. А она справилась, пошла сама — пусть и казалось, что сейчас зазвенит, как струна, от напряжения и боли.

И лишь когда ушли достаточно далеко, сдержанные всхлипы из-под капюшона стали доноситься всё громче. Айден остановился, развернулся к ней лицом, ждал. Но она молчала, только плакала всё громче.

— Что там? — Айден осторожно коснулся её руки.

Кора раскрыла ладонь, на которой лежало вырезанное из камня сердце, а из него пробивался вверх цветок нарцисса, тянулся к солнцу и небу, которых здесь никто не видел.

— Он успел… — тихо шепнула Кора. — Успел сделать. Для меня.

И, внезапно обхватив Айдена обеими руками, прижалась к нему и разрыдалась, спрятав лицо у него на груди.

И сквозь горький плач, он разобрал лишь одно отчётливо прозвучавшее:

— Спасибо!

* * *

Айден присел рядом на край постели. Кора лежала, отвернувшись, и даже не шевельнулась. Он, не особо осознавая, что делает, погладил её по волосам и спине.

— Кажется, напрасно я это затеял… Прости меня!

Она резко поднялась, села, развернулась к нему, смахивая слёзы с заострившихся мокрых ресниц.

— Что ты такое говоришь?! — возмутилась она, сердито нахмурив брови.

— Хотел порадовать, — пожал плечами Айден, — а довёл до слёз.

Он шмыгнула носом, на миг опуская глаза, потом посмотрела снова ему в лицо.

— Это был самый лучший подарок, самый лучший за всю мою жизнь!

Она раскраснелась и отвернулась в сторону, но продолжила взволнованно и горячо объяснять. И Айден слушал, машинально отметив, что «каменное сердце» отца теперь хранится на полке у изголовья кровати рядом с его «каменной розой».

— Я же никогда его не видела, не знала. Мама рассказывала много: какой он был, как они познакомились, какая у них была любовь, как он ждал моего появления. У меня были только эти рассказы и фото. Папа не любил съёмки. У нас даже ни одного видео не осталось. Только несколько фотографий. А мне было так мало этого. Я так хотела знать, какой у него был голос, как он смеялся, как ворчал. Мне иногда казалось, что я это знаю. Я так хотела, чтобы он меня хотя бы раз обнял, на руки взял. Не понимала, почему у всех есть папы, а у меня нет. Я на каждый день рождения в детстве загадывала одно и то же — увидеть папу…

Она тёрла покрасневший от слёз нос и снова продолжала изливать душу.

— Мне сейчас тяжело, да. Но это пройдёт. Ты не смотри, что я всё время плачу! Я так счастлива. Счастива, что были эти несколько часов. И теперь я знаю! Всё знаю. Айден, ты не представляешь, как я была права в своих детских грёзах. Он точно такой, как я хотела! И даже лучше! Он самый лучший на свете! Он помнит о нас, он нас любит.

— Я знаю, — грустно улыбнулся Айден. — Я видел, как он на тебя смотрел.

— Знаешь, — Кора судорожно вздохнула и тоже попыталась улыбнуться, — теперь я рада, что ты меня украл. Ведь если бы не это похищение, я бы никогда папу не увидела. Уже ради одного этого стоило оказаться здесь.

Айден улыбался её словам, осторожно протянув руку, стирал солёные капельки с её порозовевших щёк — жаль, конечно, что для неё это единственная причина быть здесь…

Но радует уже то, что больше она не смотрит на него огромными перепуганными глазёнками лани, загнанной охотниками, не вздрагивает под его рукой. С каждым днём что-то меняется, с каждым его шагом…

— Хочешь, я сгоняю наверх и принесу тебе мороженое? С клубникой!

Она смутилась окончательно, опуская взгляд, покачала головой.

— Не надо! Спасибо, но не надо…

Подняла бездонные озёра глаз и добавила серьёзно и тихо:

— Просто… посиди со мной!

— Конечно! — кивнул он невозмутимо.

Закинув подушку за спину, привалился к изголовью, устраиваясь удобно. И бровью не повёл, не выдал, как неистово сердце забилось.

Это ещё ничего не значит. Ей просто одиноко и грустно, вот и нужен кто-то рядом…

Но с врагами одиночество не делят.

А Кора придвинулась ближе, прижалась к нему, как маленький птенец. Боясь спугнуть удачу, Айден нерешительно обнял её, а она, уже совершенно доверчиво, положила голову ему на плечо.

Тишина окутала комнату. Но это молчание не напрягало, не давило. Он поглаживал её руку… Не пытался разжечь страсть, просто так приятно было касаться её нежной кожи.

— Я обещал отвести тебя к морю… — напомнил Айден, скосив на неё взгляд. — Ты ещё хочешь этого? Хочешь увидеть море?

Она, запрокинув голову, заглянула ему в лицо и кивнула.

— Значит… пойдем, — выдохнул он. — Завтра.

Кора помчала несколько мгновений и кивнула, словно подтверждая какие-то свои мысли или непроизнесённые слова.

— Да, завтра… Я очень хочу увидеть твоё море, Айден.