35

Айден

Это действительно было его море. Айден любил морскую стихию все душой и чувствовал какую-то глубинную связь с этой тёмной неукротимой бездной. Мать, когда-то давным-давно, говорила, что Зевс — бог огня небесного, а он — бог огня подземного. Но самому Аиду всегда казалось, что его родная стихия — море.

Его восхищала эта природная сила, мощь, подлинное спокойствие в глубине, но при этом и вечное неугомонное движение. Его изумляли тайны, что надежно хранились тысячелетиями на дне, и эта удивительная способность исцелить любую душу, смыть в солёных волнах боль, усталость, отчаяние. Он любил море, и море отвечало взаимностью.

И ему сейчас очень хотелось поделиться этой невероятной сказкой с той, что восхищала его ещё больше, чем море.

А Кора не спешила разделить восторг. Она дождалась, пока он окунётся в волны с головой, и лишь потом принялась неторопливо снимать одежду. Стянула лёгкое свободное платье. И снова предстала пред ним в том бело-золотом купальнике…

И Айден снова забыл, как надо дышать. Невыносимое зрелище.

Так и хочется оказаться рядом и медленно скользнуть пальцами вдоль всего этого глубокого выреза, преодолеть долгий манящий путь от нежной впадинки у основания шеи до золотого колечка, стянувшего гладкую ткань внизу живота, чуть ниже аккуратного пупка, который так и просит поцелуя. Взгляд невозможно отвести от стройных длинных ног, от изящной фигуры статуэтки, от этих тонких, нежных рук, которыми она обхватила себя.

Как естественно и мило она стесняется, как краснеет под его обжигающим взглядом, не понимая, что эта её удивительная способность так непосредственно смущаться, сводит с ума. Да если бы она сейчас разгуливала здесь абсолютно нагишом, она не пробуждала бы в нём такого необузданного желания, как вызывает этой попыткой спрятаться от его ненасытных глаз.

Лицо Коры сияло от восхищения, но она медлила, с опаской входила в тёмные манящие воды. Сперва вытянула ножку, попробовала воду пальчиками, поежилась, метнув в его сторону полный предвкушения взгляд, улыбалась счастливо. Она снова казалась ему маленькой пугливой ланью, такой любопытной, но такой осторожной.

А он ждал, расслабленно качаясь на волнах, но внутри Айдена сейчас бушевал шторм, и пламенные языки Флегетона опаляли изнутри и тело, и душу. Не торопил её, но наслаждался каждым её шагом.

Она боязливо вошла в воду, замерла, привыкая к ласково лижущим ноги волнам, ещё шаг, и ещё — всё глубже, всё дальше. И тёмная стихия обступила юное хрупкое тело, обняла нежно, теплыми прикосновениями согревая светлую шелковистую кожу.

Как ему хотелось сейчас стать этим морем, слиться с ним в единое целое…

Потом, набравшись смелости, она разом окунулась в волны, поплыла, лишь золотые волосы и белые плечи светились в сумраке пещеры.

Айден нырнул с головой и оказался подле неё, отфыркиваясь, крутился рядом, словно беспечный, игривый дельфин.

— Ты хорошо плаваешь, — похвалил он. — А я-то надеялся, что мне придётся тебя спасать…

— А здесь глубоко? — она забарахталась на месте, пытаясь развернуться обратно к берегу.

— Нет, не бойся — тут мелко, — рассмеялся Айден, — вставай на ноги!

Кора тотчас нащупала дно и снова заулыбалась. Волны прикрывали её грудь, лишь плечи оставались на поверхности. Она провела руками по поверхности, словно гладила нежно тёмный морской бархат. Там, где пальцы соприкасались с поверхностью, сверкали таинственные огоньки.

— Я как будто в сказку попала… — тихо сказала она, разглядывая сквозь толщу вод эти сияющие крохотные крупицы света в темноте. — А раньше я боялась ночного моря, темноты и неизвестности…

— Тут нечего бояться, — пожал он плечами. — Я же рядом.

Она подняла глаза от воды, пристально всматриваясь в его лицо.

— Тебя я тоже боялась…

Айден смотрел в её сверкающие во мгле глаза, на её манящие губы и понимал — ещё немного, и он снова даст ей повод испугаться. Он не сможет устоять.

— Правильно… Сейчас поймаю и утащу на глубину! — шутливо пригрозил он.

Кора вскрикнула, принимая игру, рванула в сторону с хохотом и визгом. Он мог поймать её в два счёта, но это испортило бы забаву. И какое-то время они со смехом дурачились в воде, потеряв счёт времени.

Почти настигнутая «охотником», Кора рыбкой выскользнула из-под его руки у самого берега, попыталась выбежать из полосы прибоя, но споткнулась, видимо, налетев на затаившиеся в воде крупные скользкие камни. Она ойкнула, пошатнулась, теряя равновесие, и, если бы Айден не успел поймать, наверняка бы шлёпнулась сейчас и больно ударилась о подводные валуны.

Но он вовремя оказался так близко, удержал, не допустил падения. И теперь, внезапно даже для него самого, Кора оказалась в его объятиях.

Они стояли по колено в воде, и возмущённые морские волны настырно терзали ноги, да только Айден этого уже не замечал, и Кора, кажется, тоже.

Он сам невольно нарушил границу, которую сам себе обозначил. И сейчас все запреты снесло этой пенной полосой прибоя.

Он чувствовал под своими пальцами её влажную обнажённую кожу, чувствовал, как она прижалась к нему — напряжённая, возбуждённая, манящая. Одна рука Айдена всё ещё обнимала Кору за талию, не позволяя ускользнуть, другая же коснулась щеки, нежно поглаживая, лаская. Она встрепенулась, прикрывая веки, пряча под длинными ресницами бездонное синее небо глаз.

Не отнимая ладони от её покрасневшей щеки, большим пальцем очертил контур нежных губ, раскрывшихся, как бутон. Едва дотрагиваясь, другая рука пробежалась вдоль обнажённой спины, и она, выгибаясь, придвинулась ещё ближе, касаясь его оголенного торса маленькой девичьей грудью, возбуждённо проступающей сквозь мокрую ткань.

И тогда, склонившись ниже, Айден впервые посмел коснуться её губ. Дотронулся едва-едва, обжигая дыханием, помедлил, наслаждаясь волшебным мгновением. Почувствовал, как сама она потянулась, отвечая на его прикосновение, и вот тогда, наконец, позволил себе то, о чём мечтал с того первого мига, когда увидел её в «Олимпе».

Долгий пьянящий поцелуй, от которого без преувеличения закружилась голова, и время остановилось. Какие сладкие, мягкие, нежные губы!

Руки скользили по столь желанному, изумительному телу, зарывались ласково в шёлковые волосы, и не верилось, что это всё на самом деле. Дразнящие пальцы Айдена всё-таки добрались до соблазнительного декольте, едва касаясь, проложили горячую дорожку по коже, покрытой капельками морской воды. Волной цунами его накрыла эйфория, счастье разрывало грудь, рвалось на свободу. Ещё секунда и сорвётся с губ стон наслаждения…

Говорят, невозможно счастье удержать в руках…

Но сейчас было так — счастье, искрящееся, солнечное, нежное счастье, сжимал Айден в своих объятиях.

И вдруг что-то изменилось. Она напряглась, упёрлась ладонью в грудь, пытаясь отодвинуться, словно барьер возвела, невидимый, но непреодолимый.

Айден с трудом оторвался от пьянящих губ Коры, изумлённо заглянул в глаза, не понимая, что случилось.

А она смотрела растерянно, испуганно, с опаской. Не таяла больше медовыми сотами на солнце, а словно окаменела, мгновенно заледенела. Дыхание сбилось тревожно, краска сошла с лица, побелела как саван. Ещё мгновение, и забьётся в его руках, как рыбка, пойманная в сеть.

Айден отпустил сразу, и она отшатнулась, тяжело дыша и не сводя с него переполненных ужасом глаз.

— Что, Кора, что такое? — наверное, у него сейчас выражение лица было не лучше — он не мог взять в толк, что вызвало у неё такую реакцию, что он сделал не так. — Я опять тебя напугал? Прости! Прости!

Айден сделал шаг ближе, хотел обнять, но не посмел прикоснуться, заметив, как она вздрогнула.

Вот же идиот! Всё испортил! Всё испортил! Всё!

Поторопился. И вот…

Теперь она снова готова в обморок упасть, готова бежать от него, куда глаза глядят. Снова этот взгляд затравленного зверька, от которого хочется пойти и прыгнуть в смертельные объятия Флегетона.

Не смог утерпеть, идиот! И потерял. Опять всё рухнуло.

— Не надо! — это был даже не шёпот — он почти простонал эту тихую мольбу. — Не надо так! Только не бойся! Я не посмею больше, клянусь, Кора, не посмею! Прости!

Она дрожала, и страх, расплескавшийся в тёмных омутах зрачков, выжигал в его душе кровоточащую чёрную дыру.

— Ну, не смотри на меня так, умоляю! — взвыл, не выдержав, Айден. Голос дрогнул, и с языка неожиданно и тихо слетело: — Я просто… люблю тебя…

Он затих. Буквально онемел, когда осмыслил, что сказал. Стоял, смотрел преданным, собачьим взглядом. Ждал. Слова, знака, жеста.

А в её светлых глазах царящий там страх смешался с изумлением и превратился в запредельный ужас.

Если до этого ещё что-то можно было спасти, то его признание стало последней каплей. Крах. Полный крах. Она не поверила. Конечно, не поверила.

Теперь она снова видит в нём чудовище, похитителя юных дев. Теперь она думает, что всё вот это (море, прогулки, пещеры, сказки) было лишь ради того, чтобы трахнуть её здесь, на этом романтичном берегу.

Это было написано на её лице.

Айден судорожно вздохнул, отвёл в сторону взгляд.

— Идём домой! — потускневшим голосом бросил он, направляясь к берегу. — Осторожно — здесь камни…

Он оделся, не глядя больше в её сторону, не замечая того, что одежда мгновенно стала мокрой. Медленно побрёл к каменной арке, слышал, что Кора идёт следом, даже не пытаясь догнать.

Да и он не старался поравняться. Рядом с ним никто из обитателей Царства Мёртвых не посмеет её обидеть. А значит, необязательно идти рядом и не сводить с неё глаз. Ей некого здесь бояться сейчас. Кроме него самого…

На Айдена навалилась смертельная апатия и усталость, словно на него внезапно обрушился весь его довольно значительный возраст. Он чувствовал себя смертным стариком, да ещё и одиноким и никому ненужным стариком.

Ещё совсем недавно в душе сияло солнце, но оно взорвалось в губительной вспышке, изрезав душу осколками несбывшихся надежд. И привычный мрак сразу же вернулся обратно, заполняя пустоту тоской и отчаянием.

Они молчали всю дорогу. Просто шли рядом и молчали.

Пару раз Айден почти решился заговорить. Но так и не смог сказать ничего вразумительного. А что тут собственно говорить? Он уже сказал.

И если бы это для неё имело хоть какое-то значение, если бы её хоть капельку зацепило его признание, она бы ответила. Она бы не стала притворяться глухонемой.

Но то, что он брякнул, не подумав, про любовь, просто испортило окончательно то, что он и так уже испортил.

Она почти научилась ему доверять, тянулась к нему… Теперь уже очевидно, что тянулась как к другу, к приятелю, к тому, с кем есть общие интересы, с кем хорошо вместе проводить время. Но тянулась.

Она не видела в нём мужчину. И уж точно не видела, что этот мужчина свихнулся от любви, что он только ею и дышит. Но она ему доверяла. А теперь доверять не сможет.

Теперь будет избегать. Потому что уже не сможет забыть, как он целовал её там, на берегу, и признание его не забудет. И это всё усложнит. А ведь и так было не просто…

Айден настолько ушёл в свои тягостные мысли, что даже встречавшего их Цербера почти не заметил, погладил машинально. В пугающей тишине они шли по галерее его апартаментов, и единственная мысль, что билась сейчас в голове Аида — если бы можно было всё исправить, всё вернуть!

Пусть бы и дальше всё оставалось так… Пусть бы не знал этого самого сладостного и самого желанного поцелуя, самого-самого за всю его долгую жизнь! Зато у него была бы она — на расстоянии, но рядом. Без возможности коснуться, но с правом любить и боготворить издалека.

А что теперь? Ему было страшно обернуться и снова натолкнуться на этот взгляд — взгляд, который ему не забыть никогда. Чем же он заслужил такое отношение? Чем так обидел? Почему она в нём видит только какое-то чудовищное, пугающее зло?