37

Кора

Проснувшись, Кора даже не поняла, вечер сейчас или уже утро. Она не помнила, как уснула.

Когда они вернулись, Кору изрядно знобило. Несмотря на то, что она прихватила с собой полотенце и бельё, там, на берегу моря, она не переоделась. Не до того было…

Просто натянула платье на купальник. Пока шли рядом с Флегетоном, одежда значительно подсохла. Но всё-таки в пещерах было довольно прохладно — это вам не тропический пляж, и она слегка замёрзла. Кору лихорадило. Впрочем, возможно, виной тому была не сырая одежда, а расшатавшиеся нервы.

Чтобы согреться и успокоиться, Кора, едва оказавшись у себя, быстренько забралась под горячий душ, а потом закуталась в плед. Её разморило и незаметно склонило в сон.

И вот сейчас она проснулась в абсолютной тишине, слегка потерянная, и на неё мгновенно обрушился целый поток тревожных мыслей и волнующих эмоций.

Едва вспомнив, что произошло, Кора подскочила на постели — в голове резко, как выстрел, сверкнуло: «Айден!».

Нужно срочно его найти, и…

Она не знала, что скажет ему, но сказать обязательно нужно.

Сказать нужно было ещё там, сразу, когда он ждал. Когда смотрел так, что её сошедшее с ума сердце биться на минуту перестало.

Но она не смогла. Онемела, в горле перехватило, все слова растеряла, забыла.

Она ещё не пришла в себя от его неожиданного поцелуя. И вдруг это признание…

С ума сойти! Он сказал, что любит её. Он любит её!

Так сказал, что она поверила, сразу поверила, невозможно было не поверить.

Кору накрыло волной таких эмоций, что она захлебнулась в этом цунами. Сердце затрепетало маленькой птахой, в глазах потемнело, ноги подкосились.

Оказалось, что она была совсем не готова вот к такому повороту — объятия, от которых бросило в жар, нежность его прикосновений, близость мужчины, к которому как магнитом тянуло…

Первый поцелуй… Неужели это случилось? Её первый поцелуй. Да такой первый поцелуй, о котором даже в сокровенных своих девичьих мечтах не грезила!

Неудивительно, что она едва на месте не умерла от всего этого. А он…

А он решил, что она снова испугалась его.

О, боги, что же она натворила!

Только теперь всё вспомнив и сопоставив, Кора поняла, что подумал Айден, и почему он вдруг так помрачнел и замолчал, словно пожалел о том, что сделал. Он решил, что она испугалась, ЕГО испугалась. А ведь она испугалась совсем не Айдена. Она себя испугалась.

Да, в какой-то краткий миг так и было — вернулся прежний ужас. Она даже попыталась его оттолкнуть — память так не вовремя напомнила о том мерзком эпизоде в машине, что Кора непроизвольно отстранилась. Но то была лишь секундная слабость.

Она отмахнулась от этого липкого страха, потому что в ту минуту чувствовала Айдена так, словно мысли его читала, душой и сердцем своим чувствовала: тот, кто прикасается так, так бережно, трепетно, нежно — силой брать не будет. Его руки и губы испепеляли все страхи и опасения. И она доверилась ему… Окончательно и бесповоротно.

Но страшно всё равно было. Ведь никогда прежде Кора ничего подобного не испытывала.

От того, что вдруг стало происходить с собственным телом, душой и разумом, ей действительно стало страшно до ужаса. И, видимо, эти эмоции, с которыми невозможно было совладать, от которых её затрясло, отразились на её лице. А иначе, почему сам Айден вдруг так перепугался, отступил, тревожно всматриваясь в её глаза?

И он решил, что ей противны его прикосновения. Он просил прощения и шептал что-то о том, что больше не посмеет…

А ей так хотелось, чтобы он посмел, хотелось крикнуть: «Нет, не отпускай меня! Целуй меня! Целуй ещё! Только ты, ты один, и никто больше. Я так хочу этого!».

Но ничего у неё не вышло. Слишком уж смутилась, не смогла ответить, не смогла заставить себя хоть слово произнести.

Глупая, глупая, глупая!

Что же она наделала? Меньше всего ей хотелось ранить Айдена, но именно это она, кажется, и сделала.

Он в любви признался. А она… Всё, что смогла — стоять и ресницами хлопать.

Настолько была ошеломлена, что всё испортила. Даже одним словом в ответ его не удостоила. Промолчала, потом сбежала, едва Эви его отвлекла разговором.

Что он теперь о ней думает? Ведь он может решить, что его признание для неё вовсе ничего не значило.

А у неё… Слёзы наворачиваются, сердце из груди выпрыгнуть норовит, петь хочется, летать хочется, танцевать хочется — стоит только вспомнить этот безумный взгляд, и тихое: «Я просто… люблю тебя».

Никто на неё так раньше не смотрел. Даже мама, которая любит больше жизни.

Айден смотрел так, словно она была не просто самой красивой на свете, а так, словно в этом мире никого, кроме неё, и не существует, будто она самое важное, и прекрасное, и нужное.

Словно она — это ВСЁ.

Такое восхищение, такая нежность, такая преданность была в его глазах. И такая печаль. Он не ждал, уже не ждал, что она ответит, и она не ответила.

Что же она наделала! Только бы ещё можно было всё исправить!

Она прямо сейчас к нему пойдёт и…

Кора не знала, что сказать, чтобы искупить свою вину, чтобы горечь из его сердца ушла.

«Ничего не буду говорить, — решила она. — Просто подойду и… Поцелую! Сама. Возьму и поцелую. И он всё поймёт. Без всяких слов и объяснений».

В саду Кора обнаружила Цербера — тот подскочил, завилял хвостом и поплёлся следом.

А она, лёгким весенним ветерком, пронеслась по всем апартаментам, но Айдена не оказалось ни в библиотеке, ни в спальне, ни даже в галерее.

Кору уже охватила лёгкая тревога, и даже грусть, но тут она услышала какие-то шорохи на кухне.

В счастливом предвкушении, она устремилась туда, навстречу тихим звукам и вкусным запахам, но её ожидало новое разочарование.

— Ой, а… — Кора с удивлением смотрела на Эвридику — совершенно вылетело из головы, что та вернулась, — а где Айден?

Наверное, вид у Коры сейчас был довольно глупый и растерянный.

— Айден уехал. Срочные дела. Сегодня, наверное, уже не вернётся, — Эвридика улыбнулась мило, как и всегда. — А я вот ужин приготовила нам. Садись скорее! Я составлю тебе компанию, пока он отсутствует.

— Так он… надолго?

Кора рухнула на стул, плечи поникли, улыбка сползла с лица. Она так расстроилась, что даже все эти аппетитные блюда не радовали.

— Думаю, его несколько дней не будет, — спокойно пояснила Эви. — А что? Если что-то нужно, говори — я сделаю.

— Нет, мне ничего не нужно, — чуть не плача, покачала головой Кора. — Мне он нужен.

Эвридика невозмутимо накрывала на стол, а Кора потерянно смотрела в одну точку.

Неужели она опоздала? Неужели уже ничего не исправить? Что же теперь будет?

Ей ужасно хотелось расплакаться.

Но вместо этого она тихо спросила:

— Он из-за меня уехал?

Эвридика изумлённо вскинула брови, замерла на минуту, вглядываясь в печальное лицо Коры.

— Нет конечно, — покачала наконец головой красавица-брюнетка. — Очередная война в Верхнем мире. Он должен быть там. Работа такая. Люди умирают, умирают внезапно, не все готовы принять такую судьбу, поэтому им нужна его помощь.

— Он прямо там, на войне? Где стреляют? — ужаснулась Кора. — А вдруг…

Она мгновенно забыла про свои печали, сердце сжалось от волнения и нехороших предчувствий.

— Нет, нет, не переживай. Он же всё-таки бог, — улыбнулась Эви, погладив её по плечу. — Ничего с ним там не случится. Даже не думай о плохом! Вернётся живой и здоровый. Только устанет, конечно, сильно — это очень тяжело, в таком месте находиться.

Слова Эви успокоили немного, но всё равно было тревожно. Она, к счастью, никогда не бывала там, где идёт война, но понимала, что это страшно и отвратительно. Вряд ли Айден туда пошёл по собственному желанию.

— Кора… — под пристальным взглядом Эвридики ей стало не по себе. — А почему ты подумала, что он уехал из-за тебя? Что-то случилось, пока меня не было?

Кора опустила глаза.

Ей очень хотелось поделиться своей печалью, но оказалось, что впускать кого-то в душу и говорить о самом важном, это так сложно.

Но Эви… Эви была так добра к ней с самого начала. Иногда она очень напоминала Коре маму. Только вот маме Кора бы не осмелилась рассказать то, что сейчас почти решилась открыть Эвридике.

— Мне кажется… я его обидела, — вздохнув, призналась Кора. — Очень сильно обидела.

— Чем же ты так могла его обидеть? — настаивала Эви.

Кора чувствовала, как горит лицо, но отступать уже было поздно.

— Он меня поцеловал сегодня…

Эвридика изумлённо взмахнула длинными ресницами и, кажется, потеряла дар речи.

А Кору неожиданно прорвало. Слёзы потекли сами собой, и, всхлипывая, она сбивчиво выплескивала всё, что её так терзало:

— Он меня поцеловал, а я… Я всё испортила. Оттолкнула. Испугалась. И он теперь думает, что он мне не нужен. А он нужен, он мне очень нужен. Больше всего на свете!

Умилённо улыбаясь, Эвридика обняла её за плечи, притянула к себе, ласково гладила по волосам.

А Кора продолжала причитать сквозь слёзы:

— Эви, почему я такая дура? Он меня теперь и видеть не захочет. Он не вернётся, пока я здесь. Я чувствую. А я умру, если он не вернётся! Эви, что мне делать? Я же думала, что он как его брат. Что он подлый, что только притворяется хорошим! А он… Он совсем другой. Он такой… Он самый лучший!

Немного отстранившись, Кора умолкла на пару мгновений, потом подняла глаза и, заметив во взгляде Эвридики лишь искреннее сочувствие, тихим шёпотом призналась:

— Мне кажется… я влюбилась… Эви, я не знаю, я же никогда никого… Но мне так кажется… Только бы он вернулся, только бы вернулся!

— Да вернётся, вернётся, — Эви, сама уже чуть не плача, погладила Кору по волосам, утешая. — Ну, что ты, милая, что ты! Всё у вас будет хорошо. Вернётся, и ты всё это ему сама скажешь. И всё будет хорошо. Ты это заслуживаешь, девочка моя! И он такую, как ты, заслужил. Он так долго ждал тебя… Неужели думаешь, теперь из-за этих глупых недомолвок упустит? Нет, моя хорошая, Айден не такой. Если уж ты ему в душу запала, он не отступит. Ну, всё, хватит слёзы лить! Всё будет хорошо. Просто дождись! А пока я с тобой буду…

— Эви, это необязательно… — смущённо улыбнулась Кора, стирая слёзы. — Я же не маленькая. Хоть и реву, как ребёнок. Я уже привыкла здесь. И Цербер со мной. Я могу и одна остаться. Я же понимаю, что тебя муж дома ждёт. И тут у тебя работы наверняка хватает. Ели тебе по делам надо или домой, то ты иди! Я и одна не пропаду.

— Правда? — Эви озадаченно замышляла над её словами. — Мне бы, конечно, домой надо. Но я обещала Айдену за тобой присмотреть.

— Ну, это не значит, что надо со мной сидеть круглосуточно, — пожала плечами Кора. — Я же не младенец. Обещаю, что никаких глупостей больше не наделаю!

— Кстати… А как ты сбежать умудрилась? — хитро усмехнулась Эви. — Давай-ка выкладывай!

— Ой, не поверишь, — Кора прикрыла ладонью глаза, — через собачий лаз.

И они звонко расхохотались сквозь слезы.

А потом, поздно вечером, Эви ушла домой. И Кора осталась одна.

Страшно ей не было, но тоска навалилась невыносимой ношей на хрупкие плечи.

И это было только начало…

Айден не вернулся и на следующий день, и на день третий. Эви то появлялась, то уходила.

А Кора сходила с ума от одиночества и ожидания его возвращения. Она бродила по пустым покоям Властелина Мёртвых и самой себе казалась тенью.

Всё утратило смысл без него, всё стало пустым и ненужным. Она не хотела готовить и есть: еда казалась такой пресной и безвкусной, и некому было печь лепёшки, и варить кофе. И даже фреши больше не напоминали о доме и маме. А любимые зефирки она бездумно скармливала Церберу.

Он тоже скучал по хозяину. И иногда они подолгу сидели, обнявшись, и утешали друг друга.

Не радовал пышно разраставшийся сад. Более того, Коре казалось, что посажанные её рукой растения стали увядать и чахнуть.

И даже бассейн не манил своей лазурной чистотой. Она больше не купалась ни разу, лишь иногда сидела на его бортике, и хрустальные слёзы капали в прозрачную воду.

Единственное, что она сделала в отсутствии Айдена — дочитала ту книгу о принцессе и драконе, дочитала, хоть текст и расплывался от слёз, застилавших глаза.

Дракон вернулся к своей принцессе: отвергнутый, он возвратился в тот момент, когда был больше всего нужен, услышал зов её души и всё-таки прилетел.

И Кора надеялась, что её зов тоже достигнет «дракона».

Ночью она лежала, обняв подушку, не могла заснуть и подолгу смотрела на ночное море.

А на второй день отправилась в мастерскую и решила закончить свою картину — подумалось, что стоит дорисовать этот морской пейзаж, который они начинали вместе, и он обязательно вернётся к ней.

Здесь, в царстве холстов и красок, под шёлковым пологом, она обнаружила свой портрет, что тогда был лишь начат, а сейчас почти завершён. Похоже, Айден рисовал ночами, вместо того, чтобы спать.

Глядя на саму себя глазами Айдена, она снова разревелась.

Наверное, за этот месяц Кора выплакала больше слёз, чем за всю свою жизнь. Ведь до этого ей жилось вполне беспечно. Конечно, печали приходили и в её жизнь, но всё-таки поводов для рыданий было не так уж много. А теперь она постоянно в слезах. Даже странно. Особенно странно то, что её слезы не всегда от грусти и печали.

Вот сейчас она плакала от восхищения и пронзившей сердце нежности.

Он нарисовал настоящую богиню, прекрасную принцессу. Да, в её чертах можно было угадать, что прообразом послужила Кора. Но… разве она была так прекрасна, как эта девушка с картины? Нет, она не может быть такой, не может.

Но, похоже, в его глазах она именно такая…

Неужели он видит её такой? Неужели для него она так прекрасна?

А память, сметая сомнения, подкидывала кадры из прошлого — взгляды, фразы, прикосновения: на кухне за завтраком, у бассейна, в саду, на берегу, здесь, в мастерской. Теперь из этих маленьких кусочков она тщательно складывала полную картину, собирала по фрагменту, как мозаику, и с изумлением понимала, как слепа была всё это время.

Кора потерялась в днях, словно время застыло, как медовый янтарь, и она завязла в нём. Прошло, наверное, всего пару-тройку дней, но ей казалось, что Айдена нет целую вечность, невыносимо долгую вечность. Ведь каждый миг, каждый час ожидания казался бесконечным.

Как странно всё-таки устроены люди… Почему начинают ценить лишь то, чего их лишили? Пока он был рядом, она не понимала, насколько успела привязаться к Айдену, как ей уютно и хорошо рядом с ним, не понимала, как приятна его забота, его внимание. Все её мысли поначалу вообще были сосредоточены на одном — она так тщательно пыталась разгадать непостижимые перемены, произошедшие с её похитителем, что ничего кроме, и видеть не желала. Кипела от злости, обиды, замирала от страха.

А он смотрел на неё как на солнце…

Она бы отдала сейчас всё на свете, лишь бы он снова был рядом, и снова смотрел так. И снова улыбался. От его улыбки так светло, даже здесь, в сумрачном Царстве Мёртвых.

А ещё ей так хотелось вновь ощутить прикосновения его губ и чутких пальцев. От этих воспоминаний бросало в жар, и щеки горели огнём, и становилось стыдно от собственных желаний, хотя никто ведь не мог видеть её здесь, и никто не мог заглянуть в её мысли.

С Эви она больше об Айдене не заговаривала.

Та то приходила, то уходила, пыталась разговорить, шутила, болтала о разном, но Кора откликалась неохотно и отстранённо — все её мысли были заняты тоскливым ожиданием чуда.

Она ждала его.

И Эвридика, в конце концов, отступилась от неё, видя, что вряд ли может тут чем-то помочь.

Кажется, на третью ночь, когда Кора снова осталась одна, и тоска стала невыносимой, она пришла в его спальню, и легла на его постель, всхлипывая, нежно гладила чёрный атлас. Ткань была прохладной на ощупь, но ей казалось, что она всё ещё хранит его тепло…

И одиночество отступило, и она, наконец, заснула безмятежно…