Глава 11

Глава 11

— Серёж, тебя дома не покормили, и от голода ты начал ерунду говорить? — спрашиваю я, со всей силы сжимая вилку в руках.

Но в дом заходит Иван с Машей и Сашей на руках. Смотрит хмуро — примерно как и брат. А я смотрю на детей, которые, заметив меня, начинают вертеться у Ивана на руках и пытаться слезть.

Мне вот совершенно не ясно, почему на Саше шапка с бубонами, а на Маше — нет. Но с этим я разберусь потом. Сейчас мне нужно понять, кого убивать первым.

— Это что за детский сад, Сергей? — строго говорю я и, поднявшись из‑за стола, подхожу к Ивану, забираю у него Машу.

Ставлю на пол и начинаю раздевать.

— Детский сад? — злится брат, а я вообще не понимаю, что происходит.

Поднимаю взгляд на этих двоих — и вот готова их прибить! Прямо как утром!

— Вы чем занимались на улице? Совсем без мозгов? Да уже…

— Серый! — Иван строго останавливает друга, а я вздрагиваю от слов брата.

— А чем они занимались? — голос папы становится похожим на Серёжкин.

— Ничем, — стараюсь не грубить, но выходит резко. — Упали в сугроб.

— Да ты что? Точно? — язвит брат и смотрит на меня, щурясь.

— Детей давно кормил? — игнорирую слова Серёжки и спрашиваю у Ивана, который всё так и стоит на месте, будто что‑то усердно обдумывая.

— Недавно.

— Мои хорошие, ну что это вас папка по селу катает? — мама, будто почувствовав, что нужна помощь, поднимается и сразу захватывает детей в оборот.

Она ловко подхватывает Машу и Сашу, усаживает за маленький столик, достаёт печенье и молоко. Дети тут же забывают про все волнения и принимаются за угощение. Мама бросает на меня короткий взгляд — мол, «успокойся», — но только легко так думать, а вот совершенно сложно сделать!

— Так, — папа встаёт из‑за стола, опираясь на край, — давайте‑ка все сядем и спокойно поговорим. А то я ничего не понимаю. Серёжа, ты первый. Что за «жених»? Ты нам Ивана в дом привёл?

Брат скрещивает руки на груди, бросает взгляд на Ивана, потом на меня — и ухмыляется.

— Так это и есть жених, — начинает он. — Пока Сашка тут с вами чаи распивает, всё село уже рассказывает, что приехала городская и сразу же увела Ивана нашего. Да и на шею бросилась, а он…

— Серый! — резко перебивает Иван. Его голос звучит непривычно твёрдо. — Ну не начинай по новой‑то! Хуже баб местных.

Я перевожу взгляд с брата на Ивана, а по спине пробегает табун мурашек. Противных таких, жалящих. Только и слышу, как за спиной крякнул папа. А мама прошептала детям, чтобы не слушали старших.

— Ну а как? Я порог не успел переступить, как мне Настя начала рассказывать, что ей уже позвонили и сказали, что видели, как вы в сугробах у дороги валялись!

— Я Сашку домой провожал, — совершенно спокойно ответил Иван и перевёл на меня взгляд, от которого мне стало ещё хуже.

Я и забыла, что село — не город. Здесь всё начнёт работать в разы быстрее! Даже не нужно иметь камер видеонаблюдения, чтобы о тебе все всё знали. Главное — вовремя попасть в нужное место и увидеть то, что нужно именно конкретному человеку.

— Боже, — тихо стону я и прикрываю глаза, чтобы справиться с подступающим истеричным смехом. — Я и забыла, что здесь скорость движения информации намного быстрее, чем в городе.

Но вот Иван, по всей видимости растолковав мои слова по‑своему, делает шаг ко мне и заглядывает прямо в глаза.

— Саша, я здесь подумал и решил. Я пришёл… — он замолкает, словно подбирая слова, замечает, как бросает взгляд на детей за моей спиной, потом выдыхает и говорит чётко: — Пришёл предложить тебе переехать ко мне.

В комнате повисает тишина. Даже дети перестают жевать и смотрят на нас с любопытством.

— Что?! — вырывается у меня.

— Ты слышала, — Иван не отводит взгляда. — Дом твой ещё не готов, а у меня места хватает. Детям ты понравилась. Они бабушкину кашу ели с неохотой, показывая на кастрюлю, в которой готовила ты. И… я думаю, так будет лучше для всех.

Мама ахает, папа медленно садится на стул, а Серёжа… Серёжа начинает хохотать.

— Ну ты даёшь, Вань! — сквозь смех говорит он. — Прямо в лоб!

— Если это ваш очередной прикол, я не посмотрю, что здесь дети, и отхожу вас отцовским ремнём! — цежу сквозь зубы и резко вздрагиваю, когда слышу металлический лязг сзади.

Оборачиваюсь и замечаю, как папа ловко вытаскивает ремень со штанов. Бляха на нём у него ещё старая, но такая, что, если проложишь ею, мало не покажется.

Хорошо, папа на моей стороне. Значит, бить будет легче!

— Вань, ты сейчас серьёзно говоришь? Или вы и правда с Серёжкой решили молодость вспомнить? — спрашивает мама, поворачиваясь к этим двум лбам.

— Абсолютно, — Иван кивает, но смотрит только на меня. — Подумай. Что тебе стоит? А я тебе дом подготовлю.

Вот только в его голосе я слышу совершенно другие слова: «Ты же сказала, что приехала ради меня. Вот теперь получай!»

— Ванька, ты меня, конечно, прости, — папа поднимается с места и, придерживая одной рукой штаны, а во второй сжимая ремень, делает шаг к нам. — Но вот я сейчас не понял: ты что, мою Сашу сватать пришёл? Или это какой‑то современный тренд — вот так вламываться, говорить, что будешь жить со мной и ничего не обещать? Ты мою дочь за кого считаешь?

— Гриша, — мама мягко кладёт руку ему на плечо, но когда это останавливало папу. — Пусть сами разберутся.

— Хорошо, — кивает папа. — Только мы сейчас потолкуем, выйдем. И дружка своего бери, Иван, — папа смотрит строго на Серёжу, и даже я напрягаюсь. — А потом пусть разбираются.

— Папа, я вообще‑то здесь! И сама могу…

— Да вижу я, что ты можешь, — машет на меня папа. — Сутки как приехала, а уже жениха нашла.