Глава 13

Глава 13

Всё вокруг замирает. Мне кажется, даже природа в шоке от того, что творит Иван. А ещё… его губы. Как должна чувствовать себя девушка, которая всю жизнь мечтала о поцелуе одного конкретного мужчины?

Вероятно, я слишком очерствела в большом городе. У городов есть такая особенность: убивать в людях веру в прекрасное. Слишком быстрый ритм жизни, как на перемотке. Ты начинаешь копировать окружение, которое гонится за лучшим, за чем‑то эфемерным, за тем, чего у него нет. И чем больше получаешь, тем больше нужно. А по факту выходит, что у тебя ничего и нет. Ты один… Сидишь вечером в скворечнике своём и смотришь на скворечник напротив. И чувствуешь… ничего!

Иван, вероятно, понимает, что я не отвечаю не просто так, и, оторвавшись от губ, прожигает меня горящим взглядом. Вот теперь я вижу, что его глаза напоминают те самые омуты, только почему‑то больно от того, как они снова начинают затягивать.

— Всё? — спрашиваю ровным голосом и горжусь, что могу держать себя в руках. — Больше никаких поползновений не будет в мою сторону?

Иван будто каменеет, а его медвежьи объятия становятся уже почти болезненными.

— Мне неприятно, Вань, — добавляю и пытаюсь оттолкнуться от него, но не выходит.

Зато я чувствую, как грохочет его сердце в груди, даже через дублёнку и несколько слоёв одежды. И что‑то внутри меня надламывается. Будто кусочек той брони, что я с таким усилием отращивала все эти годы, начинает рушиться.

— Так сама отпусти, Саш, — наконец‑то отвечает Иван, вот только голос у него до того низкий и рокочущий, что у меня дыхание перехватывает.

Опускаю взгляд на свои руки и понимаю, что сжимаю его дублёнку руками так, что пальцы побелели.

Отдёргиваю руки и понимаю, что он уже и правда не держит, хотя замечаю, как он сразу хмурится, как только я отскакиваю от него на шаг.

— Больше так не делай, Секачёв, — стараюсь говорить зло, но голос почему‑то дрожит. — Если я тебе помогла, это ничего не означает, ясно?

— Более чем, — кивает Иван, но продолжает стоять на месте.

Нужно ещё что‑то сказать! Вспомнить, какими словами он обижал меня, но не выходит. Я же отращивала себе броню и никому не позволяла пробраться дальше, чем того требовали обстоятельства. Так почему я сейчас не могу вести себя так же, как и на работе вела, как с последним зажравшимся мажором?

— Эй, голубки! — громкий голос братика вырывает меня из размышлений, которых у взрослой девушки быть уже и не должно! — Всё? Поговорили? Тут дети капризничают.

— Идём! — довольно отвечает Иван, а потом, как ни в чём не бывало, берёт меня за руку и ведёт к крыльцу. — Вот, возвращаю в целости и сохранности, — отвечает Серёже, когда подходим к нему.

— Иван! — шиплю на этого неотёсанного чурбана, но он будто не замечает моих трепыханий, только улыбается.

— Завтра буду ждать тебя на работе в одиннадцать. Без опозданий, — говорит он в ответ на мои возмущения, а я теряюсь.

— Что?

— Так мы же с Ванькой равноправные партнёры, — хмыкает довольно брат. — А так как он сегодня не пришёл, завтра у меня выходной. Сейчас полегче с нашими козочками, они…

— А кто вообще сказал, что я буду с вами работать? — перебиваю брата и перевожу возмущённый взгляд с одного на другого.

— Ты сказала, Сашка, — хитро щурится брат. — Сама согласилась помочь нам. Но не за бесплатно, естественно!

— Я с тобой работать не буду! — тычу пальцем в Ивана и делаю шаг от него, гордо вскидываю голову и только заношу ногу, чтобы войти в дом, как слышу слова брата в спину:

— Что, так плохо целуется?

Оборачиваюсь к этим двоим, что стоят и смотрят на меня, и готова прибить каждого!

Так, Александра, где твоя выдержка? Приди в себя! Они же специально выводят тебя на эмоции!

И у них это получается! Сощуриваюсь, набираю в грудь побольше воздуха, растягиваю губы в улыбке и стараюсь ответить как можно увереннее:

— И получше было!

Быстро вхожу в дом. Не хочу видеть выражение лица у Ивана, которое намеренно вызвала. Но пусть лучше так, чем потом он снова приволочёт какую‑то Злату, а я… А я уже и не стану заморачиваться! Потому что ничего у нас не будет!

Вхожу в дом и, крикнув маме и папе, что переоденусь, сбегаю в комнату. Не хочу даже видеть Секачева, пока он будет забирать детей! Подхожу к окну и замираю, уставившись в темнеющую даль.

Пытаюсь откопать в голове хотя бы какие‑то мысли сейчас, но вместо них — белое полотно. Будто перезагрузка включилась внепланово, поймав странный вирус. Пальцы сами поднимаются к губам и проводят по ним, слегка придавливая.

Прикрываю глаза и хочу, чтобы в груди перестал тлеть тот огонёчек, что начал раздувать какой‑то странной безмятежностью, но выходит наоборот.

Я только что специально говорила обидные слова Ивану, а сама теперь веду себя как девчонка‑школьница, которую впервые поцеловали! Сашка, что происходит?

— Дочь? Можно? — в комнату входит мама, и я быстро отхожу от окна. — Чего свет не включаешь?

И мама сама нажимает выключатель на стене. Подходит ко мне, заглядывает в глаза и со странным пониманием притягивает в родные объятия.

Ничего не говорит, просто обнимает и гладит по голове. И от этих её движений становится одновременно тепло и страшно.

— Может, и не стоило мне возвращаться, — тяжело вздохнув, тихо произношу я.

— Мы с папой надеялись, что в городе ты забудешь о нём. Найдёшь себе хорошего парня, выйдешь замуж… — начала тихо перечислять мама, не переставая гладить меня. — Но если уж судьба, то хотя бы не сдавайся слишком быстро этому дураку слепому.

— Мама! — взвизгиваю я, но мама даже не реагирует.

— Мы с отцом жизнь прожили и многое видели. Когда между двумя искрит, тут главное, чтобы никто не пострадал, — продолжает мама и заглядывает мне в глаза, беря моё лицо в ладони. — Вы как ёжики сейчас. И мне даже немного жаль Ивана. Но он заслужил это. Только не перегни, дочь. Иначе потом будет плохо и больно тебе. А я не хочу, чтобы ты страдала.

— Я и не буду! Мне никто не нужен! — стараюсь говорить твёрдо, но почему‑то с мамой это намного сложнее.

— Хорошо, тогда пошли, ты так и не поужинала, — кивает мама, но по глазам вижу: она уже всё поняла.

Даже того, чего ещё я не осознала сама!

А вот утро начинается со встречи с тем, кто когда‑то был знакомым, а сейчас…