Глава 14

Глава 14

— Дочь, ты как соберёшься назад идти с фермы, скажи Ивану, пусть подвезёт! — строго говорит папа, когда видит, что я уже обуваюсь на улицу.

— Пап, — вздыхаю я и смотрю на родителя так, будто мне до сих пор пятнадцать и он оберегает меня.

— Там могут дикие собаки бегать, — папа не унимается. — Вот не дай бог чего случится!

— Хорошо, я попрошу, — отвечаю я, соглашаясь с папиными доводами, а сама думаю, как бы так сделать, чтобы брата вызвонить.

Не хочу я пересекаться с Иваном… только сегодня! Вот приду, заберу всё, что мне нужно, чтобы проверить их данные и свести отчёты, и больше туда соваться не буду!

На часах девять утра. Как раз успею зайти к себе в дом. Хотя сначала нужно в магазин. Пока шла по улице, всё пыталась увидеть хотя бы одну живую душу, но никого. Но стоило подойти к серому зданию с выкрашенными синей краской железными дверями, как я поняла, где все обитатели.

Я уже и забыла, что городские магазины — это полная противоположность сельским. Здесь всё продаётся и покупается в одном месте. И ты не ходишь лениво между рядами, проверяя и выбирая, что тебе больше подойдёт. Здесь либо берёшь, что есть, либо — вперёд в город!

Мне‑то ничего такого серьёзного не нужно, только моющие средства да губки с хозяйственными перчатками.

Подхожу к двери и слышу такой шум внутри, будто пчёлы в улье! Но стоит открыть дверь и сделать шаг в помещение, как все резко замолкают. И да, все смотрят на меня. От молоденькой продавщицы, в которой я угадываю свою бывшую одноклассницу, до старушек, что живут недалеко от родителей.

Я застываю на пороге, чувствуя, как десяток взглядов буквально пригвождают меня к полу. В воздухе висит тяжёлое молчание — такое, какое бывает перед грозой.

— О‑о‑о, гляньте‑ка, кто к нам пожаловал! — раздаётся звонкий голос Люси, моей бывшей одноклассницы. Она стоит за прилавком, поигрывая связкой ключей, и смотрит на меня с той самой ехидной улыбкой, которую я отлично помню ещё со школы. — Сашка Зимина! Ну надо же, сама царица города к нам спустилась! А я всё жду, когда же ты заглянешь!

По рядам старушек пробегает сдержанный смешок. Я сжимаю кулаки в карманах, но внешне остаюсь спокойной. Подхожу к толпе старушек и громко спрашиваю:

— Кто крайний?

— Ну что ты, Саша! — снова тянет моё имя Люська. — Да таких гостей можно и без очереди пропустить!

— Привет, Люся, — киваю ей, стараясь говорить ровно и понимая, что меня и правда пропускают, хотя догадываюсь, что причина здесь явно в том, чтобы побольнее укусить.

А папа что‑то говорил о диких собаках. Видел бы он, сколько их сейчас здесь собралось!

— И тебе привет, коли не шутишь!

— Люсь, моющее есть у тебя? И губки нужны? — сразу спрашиваю, что нужно.

Нет вообще никакого желания продолжать общение и нахождение здесь.

— У меня‑то есть, но тебе, может, и не подойдёт! Ты же у нас птица городская, — нагло лыбится Люська и одну руку в бок ставит.

— А ты не переживай за меня, — улыбаюсь ей в ответ. — Я, может, и из города приехала, но родилась‑то я здесь. И кто чем дышит, и кому что подходит, тоже могу рассказать.

Люська замирает с открытым ртом, а в глазах уже читается приговор мне. Буду я получать от этой дуры только чёрствый хлеб, чувствую.

— Ты гляди, как заговорила! — взвилась одна из старушек. — Понаедут! Мужиков наших с пути собьют, а потом хвостом вильнут и сбегут! В город свой и езжай за…

— Баб Галь, а ты, смотрю, такой знаток, кто кого с пути сбивает, — оборачиваюсь к старухе, которая ухватила плетёную авоську с колбасой и какими‑то консервами. Живёт недалеко от родителей и частенько прибегает к папе за помощью. — Так, может, просветишь?

— Больно надо оно мне! — фыркает эта худосочная бабка и отворачивается.

— Да что с ней разговаривать… — начинает говорить ещё одна, когда дверь магазина резко открывается и на пороге появляется баб Зина с Иваном за спиной.

— Собрались, ведьмы старые! — громко говорит баб Зина, сканируя всех присутствующих. Наткнувшись на меня, сначала удивляется, а потом быстро входит, направляясь ко мне. — Сашенька, внученька моя. Ой, как хорошо, что мы тебя встретили. Ванюша уже дров нарубил. Можно и отопление запускать… — начинает она говорить, но снова осматривается. — Чего вылупились? Или рты от яду вашего поганого заклинило? Люська, хлеба давай.

— Сейчас дам, — фыркает она баб Зине.

— Саш, если тебе что‑то нужно, давай в город лучше съездим, — говорит Иван, становясь за мной, а я замечаю, каким злым взглядом на меня смотрит Люська.

— Чего смотришь, Люсь? Не удалось Ивана охомутать? — с издёвкой бросает баб Зина. — Так не про твою честь.

— А вы думаете, ваша Сашка лучше той же Златки будет? — огрызается Люська, и в магазине повисает просто оглушающая тишина.

— А Саше и не надо быть лучше кого‑то, Люсь, — слишком спокойно и как‑то опасно произносит Иван над моей головой. — Она такая, какая есть.

Хочу рот открыть и послать всех, но меня неожиданно берут за руку и ведут на улицу. Молча, без объяснений. Просто выводят меня и, открыв заднюю дверь своего джипа, сажают в машину.

Смотрю на Сашу с Машей, которые замирают ровно на секунду, а потом довольно начинают галдеть, протягивая ко мне руки.

Иван садится за руль и молчит, пока я переговариваюсь с малышами и на автомате поправляю им шапочки.

— Не ходи в магазин больше, — тихо произносит Иван, когда дети немного утихают, а баб Зина ещё не вышла. — Если что‑то нужно, то скажи мне, и я всё куплю сам.

— И сама могу постоять за себя, Вань, — отвечаю ему, но в голове всплывают его слова Люське, и тот огонёк, что начал разгораться в груди, получает ещё пару искр.

— Я знаю, — кивает Иван и оборачивается ко мне и улыбающимся деткам. — Но если кто‑то ещё рот откроет, я буду закрывать его по‑своему.