Глава 16

Глава 16

***

— Секачев, ты куда мой снег дел? — спрашиваю севшим голосом, а Иван улыбается так, будто сделал шалость и теперь доволен, что его поймали.

Да по сути, никто другой и не мог это сделать. Серёжка точно не приехал бы сюда. А Иван…

— Верни, как было, — стараюсь говорить серьёзно, а вот дети понимают, что я никуда не ухожу, и бегут в мою сторону.

— Ой, пошла я чай, что ли, поставлю, — громко говорит баб Зина и быстренько скрывается во дворе Ивана.

А сам объект сегодняшней моей головной боли медленно двигается в мою сторону, пока дети звонко щебечут, прыгая вокруг меня. И почему‑то именно сейчас я не готова дерзить ему или говорить, что всё проспал.

— Так как ты смотришь на предложение? — спрашивает Ваня, подойдя ко мне почти вплотную.

Мой мозг сейчас явно поймал очередной вирус! Что‑то слишком часто я висну рядом с этим мужчиной, который… да и не мой он!

— Съездить в город, Саш, — добавляет Ваня, улыбаясь, будто понимает, что я не совсем понимаю, о чём он спрашивает.

— Иван, — вздыхаю я и качаю головой. — Я тебе о сворованном снеге, а ты меня в город зовёшь.

— Снег, честно, остался у тебя во дворе, — хмыкнул Иван и присел возле детей, которые теперь начали его тянуть за штаны вниз.

Подхватил их ловко на руки и снова поднялся во весь рост. А я засмотрелась. И нет, не потому что не представляла Секачёва отцом, а потому что очень много раз мечтала, что вот так он будет держать на руках наших с ним детей.

Девичьи мечты бывают очень опасны и болезненны. Особенно если на твою любовь никто не отвечает. И дело‑то вовсе не в том, что я такая гордая была, а в том, что он выбрал другую!

— Почему вы развелись? По‑настоящему, — задаю вопрос, который даже не планировала.

Но именно в этот момент мне стало важно услышать ответ от Ивана. Да и от того, как он скажет, будет зависеть дальнейшее наше общение.

Иван застывает. Даже дети, кажется, чувствуют перемену в воздухе — перестают щебетать и смотрят на отца.

— Саш… — начинает он, и в голосе слышится то самое упрямое сопротивление, которое я знаю ещё с тех времён, когда Иван всегда вставал рядом с братом и не давал спуску никому. — Это не то, о чём стоит говорить сейчас.

— А когда стоит? — делаю шаг вперёд, несмотря на внутренний голос, который кричит: «Не лезь! Не надо!» Но я уже не могу остановиться. — Ты знаешь, я же не просто так не интересовалась твоей жизнью, когда приезжала к родителям. Я убедила себя, что мне всё это не нужно. Остыла! Да и тем более у тебя же была прекрасная королева Злата, которая во всём лучше какой‑то девчонки‑малолетки, — последнее произношу настолько спокойно, что теперь мне и правда не больно.

Вот только Иван кривится от моих слов и аккуратно спускает детей на землю, но руки не отпускает.

— И тут я приезжаю и понимаю, что мало того, что ты уже папа, так ещё и разведён, — продолжаю я, понимая, что вот сейчас лучше закончить всё, чтобы мои мысли, что вчера ещё начали крутиться в голове, получили либо подтверждение, либо опровержение.

Но Иван хмурится ещё сильнее, но молчит. Только пальцы сжимаются чуть крепче на детских плечах.

— А вчера думала, показалось, но сегодня убедилась, что нет, не мерещится мне, — сказала и кивнула на малышей, которые слишком внимательно слушают нас сейчас, будто понимают, о чём говорят двое взрослых. — Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на меня рядом с Сашей и Машей? — продолжаю, чувствуя, как голос дрожит от смеси обиды и злости. — Как оцениваешь, гожусь ли я в… — замолкаю, не в силах произнести это вслух.

— В кого, Саш? — наконец‑то отвечает он, и в глазах мелькает что‑то острое, почти болезненное. — В новую мать? Так, что ли?

Молчу. Потому что именно это и вертится у меня в голове. Потому что слишком уж всё ладно складывается. Да и братик сразу начал находить варианты и подсовывать мне «правильные» мысли, чтобы я была побольше рядом с Иваном.

Странно, но после вчерашнего поцелуя у меня не голову снесло, как я всегда представляла, а включился мозг. Пускай и после того, как я выпила литр воды и заново начала всё анализировать. Всё же моя профессия отлично помогла мне в жизни, и сейчас, надеюсь, сбоев не будет.

— Ты правда думаешь, что я настолько… — Иван прерывается, качает головой. — Что я настолько подлый и эгоистичный? А ты не думаешь, что с таким успехом я бы через полгода после развода уже был с новой матерью для детей? Нахрена я всё это время нянчился с ними один?

В его голосе столько горечи, что мне становится не по себе. Даже стыдно! Но упрямая часть меня не сдаётся.

Иван делает глубокий вдох, словно собирает силы для ответа. Дети жмутся к его ногам, и это вдруг делает его намного серьёзнее и опаснее! Будто у Ивана перед глазами помахали красной тряпкой.

— Я развёлся, потому что «королева Злата», — Иван передразнил мой голос, но мне почему‑то не смешно сейчас, — решила, что жить со мной ей не интересно. И нет никакой перспективы. Её даже дети не остановили. А город позвал в виде хахаля, которого она нашла на сайте знакомств. Вот так заканчивается любовь королев.

Он снова присел на корточки, взял детей на руки и молча пошёл домой.

И мне бы сказать сейчас, что мне стыдно и я не хотела его обидеть, да только хотела же! И не просто хотела, а обидела.

Иван подошёл уже к своим воротам, но обернулся ко мне и, взглянув в глаза, с тяжёлым вздохом сказал:

— Ты для меня всегда была младшей сестрой лучшего друга. Запретный плод. Вероятно, так и осталось.