Глава 18

Глава 18

***

Три дня проходят так, будто я попала не в родное село, где родилась и выросла, а в место опасных боевых действий.

Спасибо, конечно, за то, что Иван и баб Зина вступились, но мне же жить здесь. Да и я здесь всех знаю! Но всё оказалось намного пакостнее и глубже.

Люська, моя одноклассница и продавщица, разнесла по селу такое, что на голову не наденешь. И первое, что мне пришлось услышать на следующий день после возвращения, — что я явилась сюда, потому что в городе не смогла найти мужика, так теперь буду здесь искать!

И самое интересное, что своих мужиков начали прятать наши бабки‑соседки!

Когда я поздоровалась с дедом Васей, которого всегда помнила стареньким и немного щупленьким (они живут на краю улицы родителей), со двора выскочила его супруга — да как начала вопить, что я глазки строю её Василию!

Я даже замерла от шока, уставившись на эту прекрасную пару, которым только снегурочки, слепленной из снега, не хватает.

— Это сейчас шутка, баб Маш? — спросила у раскрасневшейся от злости бабули.

— Какая шутка?! — завизжала баба Маша. — Пошла отселя! Чтобы к моему двору не подходила! Мне всё добрые люди рассказали о тебе! Как ты…

— Как я что? — перебила одну из местных взбалмошных кумушек. — Вернулась в родное село, где знаю каждого как родного? Или, может, я сюда приехала для того, чтобы наладить работу предприятия отцовского? А может, вы знаете что‑то, чего я сама не знаю? Так я могу напомнить, чем вы занимались в своё время!

— Ах ты гадина малолетняя! Да я… да вот… да как… — начала перечислять она, но договорить так и не получилось у неё.

— Маме с папой пожалуетесь? — подсказала я и уже не стала сдерживать улыбку. — Могу подсказать, где их найти.

— Змея! — завопила баб Маша и потащила совсем ничего не понимающего деда Васю во двор.

На следующий день, когда я пошла встречать Светочку и Пашку со школы (потому что Настя не успевала за ними сходить, а дети могли улизнуть на горку — и потом ищи их по всему селу), мне попались местные преподаватели. Боже, я и забыла, что в деревне это элита общества.

Но ещё как‑то упустила момент, что эти самые дамы умеют витиевато и по‑литературному объяснять, что нечего появляться рядом с приличным учреждением тем, кто приехал в село для того, чтобы разрушить местные нравы.

Жаль только, что они забыли, что я тоже училась в этой школе.

— Дамы, — постаралась мило улыбнуться я, но, судя по тому, как самые молодые педагоги напряглись, получилось у меня не очень приветливо, — я так понимаю, у вас здесь очень интересная особенность развилась, пока я училась, жила и работала в большом городе, хуже самого ядовитого серпентария в мире. Но спешу вас убедить: я умею быть терпеливой, а ещё у меня невероятно хорошая память и замечательные связи в самых разных структурах. Как вы думаете, если я вдруг, совершенно случайно, при общении с одним моим товарищем, который стал личным секретарём заместителя министра образования нашего региона, упомяну, что в нашей школе совсем разучились преподавать узконаправленные предметы и стали развивать буллинг в стенах приличного учреждения, это будет очень тонкий намёк на ближайшую проверку и смену кадров?

То, как закашлялось старшее поколение и покрылась пятнами завуч (по совместительству тётка Люськи, курицы торговой), нужно было заснять.

— Ой, — решила добить, пока дети не подбежали ко мне, — нужно у папеньки спросить, как некоторые мужики исполняют свои прямые должностные обязанности. Мне же теперь им зарплату начислять.

Да, нужно было снимать на камеру, но я была в таком прекрасном расположении духа, что просто прихватила подбежавших ко мне Свету и Пашу и пошла с ними домой. И по дороге мы всё‑таки зашли на горку.

Нет, я не злопамятная, но за все дни, что я нахожусь дома, меня накрывает столько эмоций, что вот эта дичь, происходящая вокруг, отлично перекрывает дурацкие мысли у меня в голове, а ещё вернула меня в тонус!

И вот сегодня утром мне позвонили, что машина с моими вещами должна прибыть сегодня в обед. Так что я с самого утра сбежала в дом. Очень хочу, чтобы Новый год я встретила уже в собственном доме, с небольшой ёлочкой и оливье.

У Серёжки вышло запустить отопление, и дом прогрелся уже достаточно хорошо. А ещё… я соскучилась по Маше и Саше. Я видела их всего раз, когда позавчера они играли с баб Зиной во дворе. И сама с ними с удовольствием поиграла в снежки.

Иван был на работе, а я особо и не спрашивала, где он и что делает. Хотя всю их документацию перепроверила, нашла кучу ошибок и, отругав старшего брата за беспечность, приказала всё успеть исправить. А с нового года я сама займусь их документами.

Я подошла ко двору как раз вовремя. Грузовая крытая машина подъехала к калитке. Я пошла открывать ворота, чтобы было удобнее носить грузчикам, но замерла, когда услышала ещё один звук подъезжающей машины. И это был не грузовик. А вот сами грузчики сидят в своей машине и даже не собираются выходить! Что вообще происходит?

За грузовиком остановился чёрный внедорожник, и из него вышел Валера Гребешков — мажор, который явно страдает маниакальными наклонностями.

— Ну, привет, Александра. Я говорил, что ты от меня не спрячешься. А за то, что в ментовку меня сдала, теперь ответишь по полной. В этой глуши тебе никто не поможет, — оскалился этот идиот, который пытался вломиться ко мне в ночь, когда я уволилась из фирмы его отца. Но, на счастье, у меня очень хороший сосед сверху — тренер по боксу.

Но если тогда мне было страшно, то сейчас… почему‑то именно здесь, в родном месте, я не боюсь этого урода. Главное — не подпускать его к себе!