Глава 9

Глава 9

***

Сумасшедшее утро. Сумасшедший день. И чувствую: вечер будет не лучше. Иду по улице домой, так как папа не успевает за мной заехать, а я почти весь день провела в доме, который теперь как бы мой.

И да, я его действительно покупаю! И не потому, что я такая зараза, а потому что хочу, чтобы это было моё. Я же всё равно собирала деньги на квартиру. Ну не вышло у меня. А вот дом теперь будет. Да, в разы дешевле. Но здесь я уверена в самом жилье — не кота в мешке покупаешь. А брату с Настей деньги тоже не помешают.

Тем более… Да кто сейчас в деревнях дома берёт? Даже по рыночной стоимости земля с домом в таких сёлах стоит копейки по сравнению с миллионами, которые люди отдают за свои скворечники. Пускай и полностью новомодные, со всеми удобствами и умным домом.

Сворачиваю уже на улицу, где стоит дом родителей, и замечаю узкую дорожку, что вьётся по снегу и уходит в лес. Я точно знаю, что там есть поляна, на которой каждое лето созревает лесная земляника — вкусная и ароматная. А ещё там есть озеро…

— И чего застыла, Шурочек‑шнурочек? — за спиной раздаётся спокойный голос Дровосека, а я вздрагиваю от неожиданности.

Оборачиваюсь и натыкаюсь на изучающий взгляд Ивана. Он стоит метрах в десяти от меня и, сложив руки на массивной груди, смотрит на меня изучающе.

Повторяю его жест и вздёргиваю голову:

— Ты что, следил за мной? И вообще, дети с кем, Дровосек?

Я поймала себя сегодня на мысли, что мне лучше нападать на этого деревенского мужика — тогда он не кажется мне всё таким же…

Мысленно машу на себя руками и пытаюсь понять, куда исчезла та Александра, которая ещё несколько дней назад была в городе. Такое чувство, будто я в самолёт вошла одна, а вышла совершенно другая!

— Нет, всего лишь провожаю тебя до дома, — хмыкает Иван и делает ко мне шаг. — Это ответ на первый вопрос. А дети сейчас с бабушкой. Это ответ на второй.

И ещё один шаг ко мне.

— А я разве просила меня провожать? — стараюсь говорить ровно, но от того, как он смотрит на меня, ноги начинают подрагивать.

Я вообще не понимаю, почему?! Почему только на этого, одного‑единственного чурбана, у меня всегда была такая реакция? Я так надеялась, что всё прошло, а выходит…

— Ты даже не оглянулась, пока шла и тихо пыхтела, как паровоз, — хмыкает Иван и делает ещё один шаг ко мне.

— Вань, что тебе нужно? — сразу перехожу к делу. Не хочу, чтобы он подходил ещё ближе. Не хочу, чтобы смотрел вот так! Это слишком больно! — Или вы там с Серёжкой не только о моих дровах да отоплении договорились, но и ещё о чём‑то?

— Серый, конечно, сделал подставу, — улыбнулся Иван, а я замерла, рассматривая его улыбку. — Но к отоплению ты меня сама не пустила, забыла?

Задаёт вопрос он, а я довольно усмехаюсь.

Да, папа сейчас не успевает меня забрать. А всё потому, что это именно он приехал, когда я выписала этим двум великим «решателям» по первое число и пошла к дому. И это папа включил мне обогреватели, чтобы немного дом прогреть, и только потом запустим систему и включим воду.

— Саш, зачем ты вернулась? — вопрос, что задаёт Иван, звучит так странно и почему‑то дико, что я не сразу соображаю, что ему сказать.

Но сердце начинает грохотать в груди, причиняя боль, а память, как злая подружка, быстренько подсовывает мне воспоминания о том, как я смотрела на него когда‑то давно. На то, как он обнимал другую, оставлял лёгкие поцелуи у неё в волосах, а я давилась горечью своей собственной любви!

— Странный вопрос, но тебя это не касается, Секачёв, — отрезаю я и разворачиваюсь, чтобы пойти домой.

Но не успеваю и двух шагов сделать, как меня хватают за руки и разворачивают обратно, впечатывая в сильное мужское тело. Поднимаю голову и тону в его глазах.

Ваня дышит тяжело. И я даже через перчатки слышу, как стучит его сердце мне в ладонь. А ещё от него пахнет… как когда‑то.

Ой, Сашка. Очнись! Ты видела всех этих мужиков. Знаешь их натуры от начала и до конца. Нет настоящих. Им всем только одно и нужно.

Но я застываю в его руках — и это хуже предательства. Хуже, чем если бы сама шагнула навстречу. Потому что тело помнит. Помнит тепло, запах, силу — всё то, что я годами пыталась вытравить из памяти.

— Отпусти, — шепчу, но голос подводит, звучит жалко, будто не требую, а прошу.

Иван не спешит. Смотрит так, словно разгадывает, словно видит каждую мысль, каждый укол старой боли. Его пальцы чуть сжимаются на моих руках — не больно, но ощутимо. Достаточно, чтобы напомнить: он мужчина среди нас. А я всё ещё не могу ему противостоять.

— Ты так и не ответила, — говорит тихо, почти ласково. — Зачем вернулась?

Внутри всё вскипает. От него, от этого тона, от того, как легко он снова врывается в моё пространство, будто имеет право.

Ответ тебе нужен? Да без проблем!

— А если скажу, что по тебе соскучилась? — выпаливаю с наигранной усмешкой. — Что тогда? Обрадуешься? Начнёшь строить планы на совместное будущее? Хотя зачем начинать? За тебя уже их строят!

Секачев напрягается и молчит. Только глаза темнеют, и я понимаю: попала в точку. Сама не ожидала, что задену. Но поздно отступать. Начала – заканчивай, Александра.

— Ну вот и ответ, Вань, — продолжаю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Даже улыбаюсь ему. — Не переживай, не стану я своей городской задницей портить тебе жизнь. Знала бы, что ты теперь живёшь рядом со старым домом брата, не попросила бы его продать мне.

— Так противен тебе стал? Столько яда, а спустить не куда? – он задаёт ещё одни вопрос, который я точно не ожидала и склоняется так, что наши лица становятся на уровне. – А когда-то в рот заглядывала и по пятам ходила.

Ай. Больно! Нельзя девочек обижать, Дровосек. Особенно тех, кто уже отрастил себе броню!

– Ну что за мужики пошли, – качаю головой и опускаю взгляд вниз, давая себе передышку, чтобы набраться сил. – По пятам ходил ты, не я. Мне твоя защита не нужна, Вань. Ты лучше бы за свой рот переживал. А то, бедненький слюной подавишься!

– Ах ты, зараза такая! – низко рычит Иван после моих слов и подхватывает меня на руки.

– Иван! – взвизгиваю я на всё округу, но кажется, всё же мы перегнули!