Глава 28

Просыпаюсь от ощущения, будто меня рассматривают, прожигая взглядом. Приоткрываю глаза, и тут же закрываю.

— Ловласс, если ты собираешься выкрасть меня, пока я сплю, то хотя бы постарайся не дышать так громко.  

— Я не дышу, — раздается его насмешливый голос.

— Я слышала. Ты так громко дышал, что я даже проснулась. Ты дышишь очень громко.

— Зато я не храплю.

Я резко сажусь, и простыня падает на пол. Остаюсь перед ним в одной сорочке. Сглатываю, осознавая, что сорочка немного просвечивает. Возвращаю простыню. Ловласс стоит у кровати, скрестив руки, с самодовольным видом человека, который только что выиграл в споре кругленькую сумму.

— Я тоже не храплю! — сообщаю я, плотнее накрываясь простыней.

— Откуда тебе знать? Со стороны ведь лучше слышно. 

Швыряю в него подушку, и Ловласс, смеясь ловит её одной рукой, даже не моргнув.

— У нас на сегодня большие планы, — говорит он. — Ты и так слишком долго спала.

— Собираешься снова разбить сердце бедной графине Поро?

— Это уже было вчера, — беспечно замечает Ловласс. — Сегодня мы летим на поиски твоей матери.

— Моей… — не верю своим ушам. — Ты серьезно? Серьезно!

Ловласс смеётся, и я чувствую, как дрожит в моей груди.

— Может, мы ошибаемся, и эта женщина не твоя мать вовсе, — говорит Ловласс. — Но госпожа Моллен — наиболее подходящая кандидатура.

— Пять минут! — восклицаю я. — Пять минут, и я буду готова!

Карета останавливается с глухим стуком. Да, мы поехали на карете, как обычные люди.

— Дурной тон летать драконом, — пояснил Ловласс, но я заметила в его взгляде нечто большее, дело в другом.

— Хорошо, — спорить и расспрашивать не стала. — Едем.

Долгожданная встреча. Сердце подскакивает. А, если мы ошиблись? Если эта женщина окажется не моей матерью? Гоню лишние мысли прочь и крепко сжимаю ладонь Ловласса.

— Готова? — спрашивает он.

Нет, не готова. К такому нельзя быть готовой. Звоним в дверной звонок. Замираю. Открывает долговязый дворецкий без возраста.

— Вам назначено? — учтиво интересуется он.

— Я Георг Ловласс, — заявляет Ловласс. — А это моя жена. Нам рады в любом доме.

Не успевает дворецкий возразить, Ловласс уже проходит в коридор. Здесь богато. Ковры на полу, картины на стенах. Это на самом деле обитель моей матушки?

— Ловласс, — тихо зову я. — Мы же жили в Персисе. Я хорошо помню. Моя семья жила там.

— Все могло измениться. Переехали, может?

Закусываю губу и киваю. Может. Про отца ничего неизвестно.

Комната моей возможной матери встречает нас запахом мяты и чего-то кислого — будто прокисшее молоко замаскировали духами. В моем детстве такого запаха не было. Я не помню ничего такого. У окна стоит женщина — высокая с пышной прической, поворачивается медленно.

— Какие неожиданные гости, — ее голос низкий и хриплый.

— Это мы — Геор Ловласс и его прекрасная супруга, — отвечает невозмутимо Ловласс.

Женщина смотрит на нас пристально, с высокомерным прищуром. Коричневые волосы, смуглая кожа, карие глаза и длинные пальцы с красивыми ногтями. Бросаю взгляд на собственные руки. Мои ногти круглые — скорее некрасивые, да и пальцы коротковаты.

Ловласс заводит отстраненные разговоры о деловом сотрудничестве, о поставках тканей и развитии морской торговли. Будто бы мы пришли за этим.

— А ваш муж? — в какой-то момент звучит вопрос.

— Он умер, — отрезает графиня Моллен. — Пять лет назад. Всеми делами занимаюсь я.

Умер… мой отец умер? Или мы ошиблись?

— Ваша супруга удивительно молчалива, — говорит Моллен с презрением. — Хотя выглядит дерзко.

Это она о моей прическе. Волосы отрастают, но слишком медленно и даже не касаются плеч — здесь это до сих пор остается вызовом обществу. Гордо поднимаю голову и встряхиваю волосами.

— Амелия знает цену слова, — отвечает Ловласс, и сжимает мою ладонь.

К глазам подступают слезы. Эта женщина не может оказаться моей матерью. С ней все не так. Этот ее взгляд, эта насмешка. И мама… Мама бы узнала меня. А я бы узнала ее.

— Еще кое-что, — Ловласс переходит к сути. —  Госпожа Моллен, знаю, что для вас это больная тема, но не могу не спросить. Недавно у границы с Персисом, — он делает остановку, внимательно смотрит на графиню. —  На границе нашли девушку лет двадцати, похожую чем-то на мою супругу. Она дрожала и искала мать.

— Я тут при чем?

— Слышал, вы потеряли дочку примерно… когда? Четырнадцать лет назад? Подумал, возможно…

Это проверка. Настоящая мать бы забеспокоилась, захотела увидеть несчастную девушку.

— Моя дочь умерла! — вскакивает графиня. — Она не пропала, а умерла! И никогда не заговаривайте со мной об этом. И… Вон!

— Подумайте над моим предложением, — Ловласс поднимается, и я вместе с ним. — Оно будет выгодным.

Мы покидаем особняк, с опустошением на сердце. Мне жаль эту женщину. Я бы с радостью оказалась ее дочкой, но это ошибка. Все это ошибка.

Мы снова в карете. Сидим в тишине, собирая нужные слова.

— Не она, — говорю я. — Не она.

Ловласс берет мою руку, гладит ладонь.

— Тогда мы продолжим искать. В одной книге я читал про закон десяти попыток.

— Что?

— Чем больше пытаешься, тем ближе ты к успеху. Если совершишь десять попыток, то каждая попытка тебе что-то даст, если не то, что ты ищешь, то подсказку. Десять попыток — и пазл сложится.

Только тут до меня доходит.

— Ты сказал «читал» ? — спрашиваю я.

— Ну да.

— Но ты… ты же не читаешь?

Ловласс не понимает.

— Читаю, — невозмутимо отвечает он.

— Дислексия.

— У моего брата, не у меня.

Сглатываю. А наши проблемы — все больше. Сейчас есть вещи поважнее, чем поиски моей матери — надо сохранить рассудок мужу.