Глава 10
- Про Нину не забудь… - Маша оторвала взгляд от компьютера и посмотрела на него.
- Да, помню я…
Забудешь тут, как же! Он, даже когда не видел ее и не слышал, отчетливо представлял. Постоянные навязчивые мысли о ней мешали сосредоточиться на работе.
Марк с силой захлопнул папку с бумагами.
- Что с тобой? – Маша смотрела на него удивленно. – Какой-то ты странный. Проблемы?.. Дома что-то?
- Да, нет… Нормально все.
Марк встал из-за стола. Он думал о том, как сейчас заглянет к Нине. Какая она будет? Задумчивая и настоящая? Или равнодушно-презрительная? Или опять начнутся придирки? Почему же она так ведет себя? И почему ему кажется, что к нему она особенно предвзята?
- Выглядишь так, словно не спишь уже неделю. – Голос Маши вывел его из задумчивости. – Я уже думаю, не слишком ли сильно загрузила тебя?
- Все нормально, Маш. Справлюсь.
- Ну-ну…
Она уже не слушала его и, скорее всего, забыла, чем была озабочена всего минуту назад. Эта женщина обладала удивительной трудоспособностью, на гране невозможного. Она так много волокла на себе!..
Перед дверью коммерческого Марк остановился и прислушался. Тишина, нарушаемая едва слышимым шуршанием, словно мышь копошиться в глубокой норе. Дурацкое сравнение! Марк раздраженно одернул себя. Уж с кем-кем, а с мышью Нину точно не сравнишь. В клубке разноперых качеств, присущих ей, нет, наверное, разве что серости.
Он открыл дверь и никого не увидел. Кабинет был пуст. Так думал Марк, пока из-за двери не раздалось знакомое шуршание. Нина стояла возле шкафа босиком и с сапогами в руках. Выглядела испуганной и явно стеснялась. Невольно взгляд упал на тонкие ступни, обтянутые телесными колготками. Почему-то зародилась мысль, что пол холодный. Захотелось подхватить Нину на руки, усадить на стул и согреть ее ступни в своих горячих руках. Очередное наваждение, из разряда тех, что отравляют ему в последнее время жизнь.
- Я уже почти готова, - первой нарушила молчание Нина, справившись со стеснительностью и напустив на себя дежурную маску холодности. – Только обуюсь…
- Я подожду…
Марк зашел в кабинет и прикрыл дверь. Взбесила ее способность все портить. Захотелось смутить ее еще сильнее, а может даже напугать. Получилось. Марк стоял так близко, что успел заметить, как потемнели и увлажнились ее глаза, прежде чем она принялась обувать сапоги. Светлые волосы шелком скользнули по плечам и закрыли лицо, когда она наклонилась. До Марка донеслась волна знакомого цветочного аромата. Захотелось зарыться в него лицом и нюхать до головокружения, до одури… Может, тогда покинет наваждение, болезненная тяга.
Что он делает?! Марк резко выпрямился, когда едва не воплотил в жизнь свои фантазии. Он только что чуть не прижался губами к ее макушке. Представляет, какова бы была реакция!
- Подожду в коридоре…
Теперь она точно решит, что он непоследовательный придурок. Плевать! Сейчас главное оказаться на расстоянии от нее, от греха подальше.
Нина вышла минут через пять – надменнее обычного. На него даже не взглянула – прошла мимо, гордо задрав подбородок. А он не может оторвать взгляда от ее ног, обтянутых тонкой кожей сапог без каблука, на кусочек тела между кромкой сапог и юбкой… Да он же возбуждается! Как мальчишка, который впервые случайно увидел мелькнувшую в вырезе блузки грудь понравившейся ему девчонки. Никогда до этого, ни одна женщина так не действовала на него.
По лестнице спускались молча, она впереди, он за ней.
- Ниночка! Вы сегодня просто обворожительны!
Окрик заставил ее замереть на месте и медленно развернуться в сторону говорившего. Им оказался охранник, кажется Гена.
- Как вам мой подарок… и стихи?..
Он раскраснелся, и улыбка от уха до уха словно расчертила его лицо пополам, причем, нижнюю часть составлял мощный квадратный подбородок.
Марк удивился, когда понял, что Нина направляется к столу охраны, а потом и испугался, когда увидел выражение ее лица. Не хотел бы он, чтобы так она смотрела на него. Гена, похоже, не замечал ничего особенного в ней – так и продолжал «цвести», того и гляди «запахнет». На всякий случай Марк решил последовать за Ниной, опасаясь, сам не зная чего.
- Гена, у тебя какой образование? – вкрадчиво спросила Нина.
- Таможенный колледж, - гордо ответил он. Даже подбоченился, отчего его могучая фигура стала казаться еще больше.
- А такое впечатление, что четыре класса начальной школы, да, и то, не уверена, - пробормотала Нина.
Марк расслышал каждое слово. Гена не сразу, но тоже постиг смысл сказанного. С его лица постепенно сползало глуповатое самодовольство и румянец вместе с ним.
- В институт тебе, Гена, нужно поступить. Вдруг станешь еще умнее, - не дала ему заговорить Нина. – Куда-нибудь, где учат этике и эстетике. Тогда, будешь еще лучше подарки выбирать.
Пока Гена соображал, что можно ответить, Нина развернулась и вновь направилась к выходу.
- Значит, мой подарок понравился? – прокричал Гена вслед, и Марк краем глаза заметил, как он почесывает за ухом. – Может, в кино тогда?..
Последнюю фразу Нина вряд ли расслышала – к тому моменту она уже выскочила за дверь.
- Про какой подарок он говорил, если не секрет? – спросил Марк, когда они отъехали на приличное расстояние от работы.
Она продолжала хранить молчание. Даже отвернулась от него, уткнувшись в окно.
- Нин…
Тишина.
- Нина, - позвал Марк и машинально дотронулся до ее ноги, обтянутой платьем.
Ох, как зря он это сделал! Знал бы, что за этим последует, молчал бы всю дорогу до ее дома.
- Слушай, ты!.. – закричала она, скинув его руку. – Не смей меня больше трогать! Слышишь?! Никогда больше! Да, я переспала с тобой, но это было самой большой ошибкой…
Марк смотрел на нее, все более отстраняясь от реальности. Она просто не может этого говорить. И почему в ее затихающем голосе столько боли, а глаза наполнились слезами?
- Я не могу больше… Не могу терпеть этот шантаж. Ну, неужели, ты не в состоянии пожалеть меня? Других можно, а меня нельзя? Неужели я настолько тебе противна?
Слезы струились по ее щекам, а голос прерывался от горестных всхлипов.
- Забудь! Забудь, что между нами что-то было. Иначе… иначе я тебя уволю, даже если ты всем расскажешь о той ночи. И этот подарок! Почему ты его подарил?!
Какой еще подарок? Ах, картину… Она-то тут причем? Марк понимал все меньше. Он с трудом умудрялся следить за дорогой, до такой степени был ошарашен.
- Что это? Очередной приступ здорового лицемерия? Больше бы подошел антицеллюлитный крем, как это сделал Гена. По крайней мере, так было бы честнее.
Она склонилась к коленям, уткнулась в ладони и плакала. Почти молча, только плечи периодически сотрясались, и раздавались приглушенные всхлипы.
Так они доехали до ее дома. Несколько раз Марк пытался заговорить, но так и не смог. Откуда-то пришло осознание, что она сильно страдает, по его вине. Зародилась жалость. Сперва робкая, а потом все сильнее и сильнее. Нина уже вышла, не посмотрев на него и так и не сказав ничего, а он все продолжал сидеть в остывающей машине возле ее подъезда. Очнулся, когда начал замерзать.
Он переспал с Ниной? Эта мысль билась в сознании, как рыба, выброшенная на берег. Такое вряд ли можно придумать. Тогда, когда это случилось? А случиться это могло только в ту единственную ночь, когда он проснулся в гостинице, ничего не помня, и сбежал.
Марк не мог оставить этот вопрос невыясненным, поэтому направил машину к «Парусу». Только там можно найти разгадку.
Он не может больше работать под ее руководством. Теперь, когда восстановил картинку того вечера с помощью отзывчивой и дружелюбной Вали – официантки, он обязан уволиться. Но, не раньше, чем сходит на новогодний корпоратив.
Еще одну вещь Марк понял в тот вечер – он влюблен в Нину, страстно, безоговорочно, несмотря на все ее недостатки. Без этой женщины ему становится трудно дышать. И если не получится ее добиться, то придется учиться жить заново.