Глава 3

СТЁПА

Иду к ней с одной целью — забрать чёртову колонку и вернуть в дом тишину. Всё. Никаких разговоров, разглядываний и мыслей «не в ту сторону». Чёткий план. Инструкция по выживанию в одном особняке с Симоновой.

Повторяю это себе как мантру и почти злюсь, что вообще приходится уговаривать собственный мозг.

Музыка долбит так, будто здесь открылся филиал ночного клуба «Раздражай Стёпу 24/7». Я открываю дверь без стука — грубо, зато эффективно — и замираю на пороге.

В ту же секунду понимаю: надо было стучать. Громко. А лучше вообще не заходить.

Нина стоит посреди комнаты. Босая. В одном белье. И, скажем прямо, повернута ко мне самой завлекательной частью своего тела. Пятая точка у девчонки… Нет. Не «что надо». Не обращаем внимания. Фокус на колонке.

Симонова резко выпрямляется, судорожно прикрываясь кофтой. Волосы растрёпаны, щёки пылают, в карих глазах — гремучая смесь из азарта и ярости.

Должен отвернуться. Прямо сейчас. Но взгляд, как назло, залипает. Живое, упрямое лицо. Тонкая шея, по которой скользит светлая прядь. Хрупкие плечи, скрывающие характер с шипами. Опасное сочетание: мягкость, которая умеет кусаться.

И это комбо бьёт под дых сильнее, чем должно. Проклятье.

Сглатываю и злюсь. На неё — за провокацию. На себя — за то, что завис.

— Ты совсем больной⁈ — вспыхивает Нина.

Отлично. Злость — это безопасно. В ней нет слабости.

Перекидываемся несколькими фразами.

Я стараюсь в тоне сохранять холод. Почти получается. Почти не слышно, что голос предательски сел.

Девчонка тянется к телефону, и музыка обрывается. Тишина падает резко, звеня в ушах. И в этой тишине я слишком отчётливо слышу собственный пульс. Сердце лупит по ребрам, как ненормальное. Предательский орган.

Нужно развернуться и выйти. Нормальный человек так бы и сделал. Но колонка стоит на тумбочке, прямо за спиной Симоновой.

Я делаю шаг вперёд. Только за техникой. Никакого подтекста. Чистая логика: пункт А, пункт Б.

Оказываемся слишком близко. Чувствую тепло её кожи. Запах нежный, манящий — что-то цветочное, девчачье. Сбивает прицел. Заставляет вспомнить, что я вообще-то мужчина, а не кусок гранита.

Нельзя на это реагировать. Один раз уже позволил себе чувствовать — хватит. Урок усвоен, шрамы на месте. Внутри всё выжжено до пепла, и я лично слежу, чтобы там больше ничего не выросло.

Девчонки для меня — это способ выпустить пар без обязательств. А Нина — двоюродная сестра Васьки. Табу. Правило номер один, нарушению не подлежит.

— Рассматриваешь? — язвит Нина, прищуриваясь. — Опция платная, Аксёнов.

Вот. Хорошо. Возвращаемся на знакомую территорию.

— Слишком много шума для такого скромного телосложения, Симонова. Успокойся, я не впечатлён.

Хотя, кого я обманываю? Блондинка чертовски хороша. Раздражающе хороша.

Глаза девчонки вспыхивают.

— Тогда чего залип?

— Думаю, как тебя выселить по ускоренной программе.

Она фыркает, но не отступает. Стоит как маленький злой ёжик. Упрямая, наглая. Не тушуется, не играет в «милую гостью». Тянусь мимо неё и забираю колонку. Наши плечи почти соприкасаются. Нина замирает.

Я тоже. Контакт короткий, но ощутимый. Как разряд тока. Мысленно ставлю блок. Нет. Даже не смотри на неё. Вот что значит — давно ни с кем не спал. Надо исправить. Прямо сегодня съезжу в клуб, подцеплю кого-нибудь.

— Конфискую, — поднимаю колонку над её головой. — В целях спасения моей психики.

— Верни! — она дёргается следом, но вынуждена остановиться, придерживая кофту.

В голосе Нины не только злость, но и какая-то растерянность. И это царапает.

Приподнимаю бровь, глядя на неё сверху вниз.

— Может, сначала оденешься? — киваю на ложбинку между грудью. Деловой тон, никакой пошлости.

Симонова заливается краской, но подбородок вздёрнут. Не сдаётся.

— А может, научишься стучаться?

— Я спасаю дом от акустического террора.

— Герой. Медаль выдать?

— Лучше тишину.

Делаю шаг назад. Дистанция помогает. Воздуха становится больше, мысли проясняются. Контроль возвращается на базу.

— И да, — добавляю на пороге, — если ещё раз устроишь дискотеку, заберу не только колонку.

— Да? И что ещё? — Нина прищуривается.

Я смотрю на девчонку дольше, чем стоит. Отмечаю, как дрожит её дыхание. Как она храбрится, хотя между нами искрит так, что можно город обеспечить электричеством. Нина опасна для человека, который решил больше ничего не чувствовать.

— Посмотрим, — отвечаю ровно.

Сам слышу, сколько угрозы и обещаний в этом слове.

Бровка Симоновой недовольно взлетает вверх, но я вижу — её тоже потряхивает. Не только от гнева. Значит, не я один чувствую этот дурацкий ток в воздухе. Тем хуже. Это усложняет задачу, но Аксёновы не пасуют перед трудностями.

— Я сваливаю, язва, — киваю на дверь. — Слава и Васька скоро будут.

— Иди уже, — бурчит под нос.

Я выхожу в коридор и закрываю дверь. Щёлчок замка — как спасительный барьер. Только сейчас позволяю себе выдохнуть. Долго, сквозь зубы.

Надо найти ту, с кем сегодня сброшу напряжение. С этим проблем не будет.

Проблема за дверью. Светловолосая. Дерзкая. С глазами, в которых слишком много жизни.

И я не собираюсь в это вляпываться. Хватит с меня любовных историй.