Глава 61. Суровый

Демьян

Я чувствую, как ярость разрастается внутри меня, пожирая всё, до чего только может дотянуться. Пульс грохочет в ушах, заглушая любые звуки извне. Меня трясёт от бешенства, руки непроизвольно сжимаются в кулаки.

— Суровый, бля! — голос Шаха гремит где-то рядом, пытаясь пробиться сквозь алую пелену перед глазами.

Не реагирую. Ни хуя не реагирую. Я просто продолжаю идти вперёд, еле сдерживая желание разнести к чертям всё на своём пути. Меня буквально разрывает изнутри, потому что я не смог ничего сделать. Моего брата забрали менты, а я даже пальцем не пошевелил. Не успел. Проебал момент, когда всё полетело к чертям.

Через двадцать минут у меня ебаная поставка оружия. И не просто поставка — сделка с прокурором. С тем самым ублюдком, которого я мечтаю закопать на хер в землю. Из-за его ебанутого сынка мой брат сейчас за решёткой. Я прекрасно понимаю, что теперь на Рамиля навесят всё, что только можно придумать. Анализы крови, проверки клуба, всякая муть, из которой теперь придётся выгребать. Я знаю, что это значит. Знаю, как эти сволочи работают.

Меня начинает реально колбасить оттого, что я не могу прямо сейчас взять и задушить эту прокурорскую суку. Но я вынужден держать себя в руках. Пока. Но ненадолго.

Жёсткий рывок. Стискиваю зубы до хруста, еле сдерживая себя от желания врезать кому-то, хоть кому-то.

Ярость внутри меня похожа на огромного дикого зверя, которого никак не получается удержать на цепи.

Внезапно перед глазами возникает Шах. Он резко толкает меня в грудь, отбрасывая на несколько шагов назад. От такого напора ярость во мне только вспыхивает сильнее.

— Съеби с дороги, — рычу, едва сдерживаясь.

— А ты пройди, — Шах смотрит на меня жёстко, глаза сверкают сталью. Ни грамма страха, ни малейшей уступки. — Только для этого меня снести нужно. А ты давно в зале был? Хуй получится.

— Шах, бля, не зли сильнее.

— Это ты, бля, меня не зли. Или к брату отправиться решил? Один уже дел наворотил, так хоть ты мозги вруби, если они ещё остались.

Стою, тяжело дыша, грудь ходит ходуном от переполняющей меня ярости. Понимаю, что Шах прав на все сто процентов. Мой план сейчас — чистейший идиотизм, насквозь пропитан эмоциями. Но сейчас, пока внутри всё горит адским огнём, я ни хуя не могу трезво соображать. Каждая клетка тела требует расправы, требует крови.

— Нужно решить вопрос с этим ебланом, — говорю, почти шиплю, каждое слово вылетает сквозь сжатые зубы. — У нас уговор был.

— Был, — Шах кивает, сверля меня ледяным взглядом. — Что мент не лезет — Рам его не трогает.

— Рам тронул, потому что…

— Да поебать по какой причине! — резко обрывает меня Шах. — У щенка прокурора теперь весь хлебальник в крови, и это уже наши проблемы. Ты понял это или нет? Ты вообще понимаешь, какой пиздец начнется?

Сжимаю кулаки ещё сильнее, костяшки белеют, мышцы горят от напряжения. Понял. Но принять это не могу. Внутри всё продолжает бушевать. Мне нужно лишь пару секунд, чтобы не сорваться окончательно. Но эти секунды растягиваются мучительно долго, превращаясь в целую вечность.

— Понял, бля, — рычу сквозь зубы, глядя Шаху прямо в глаза. — Но так просто это не закончится. Я не собираюсь оставить эту мразь безнаказанной.

Шах молчит, не двигается. Он всё прекрасно знает, так же как и я, понимая, что сейчас наступил переломный момент. И если мы не сыграем правильно, то всё пойдёт по пизде.

Заходим на склад медленно, с холодной, напряжённой уверенностью. Охрана прокурора моментально напрягается, мышцы на их лицах дёргаются, руки инстинктивно тянутся к стволам. Атмосфера становится настолько густой, что, кажется, воздух сейчас начнёт искриться.

— Не советую совершать резкие движения, — произношу ледяным тоном, спокойно и отчётливо, чтобы каждое слово пробивалось сквозь их нервозность. — Мои люди могут воспринять неправильно.

Охрана прокурора поднимает головы, и их взгляды резко становятся жёсткими и недовольными. Там на высоте, расположились мои стрелки. Чётко, грамотно расставленные по позициям. У каждого оружие наготове, прицелы уже нацелены на мишени. Один мой приказ, одно движение пальца — и здесь разразится кровавый хаос. Они знают это. Я знаю это. Сейчас я полностью контролирую ситуацию, и это именно то, что мне нужно.

— Отставить.

Зорин старший выходит вперёд. Его взгляд жёсткий, сверлит меня насквозь, словно пытаясь продавить, но я спокойно выдерживаю это давление. Сейчас у меня нет права сорваться.

— Демьян, у нас уговор был, если не ошибаюсь.

— Был, — спокойно киваю. — Твоих людей пересчитывать будем?

Иду ближе, встаю практически впритык. Шах напрягается позади, чувствую его дыхание и злость. Понимаю, что он боится, что я сорвусь и натворю хуйни. Но эмоции я подавил. Сейчас во мне только холодный расчёт.

— Суровый… — начинает Шах.

— А ещё давай поговорим о моём брате, — обрываю его, не сводя глаз с прокурора. — Этот уговор у нас был ещё раньше.

Прокурор стискивает зубы, костяшки на его пальцах белеют от напряжения.

— Хочешь на личное перейти?

— Я хочу поговорить о работе, — произношу ровно, холодно. — Процент по сделке выше, потому что мне пришлось в срочном порядке привлекать людей, которые сделают его работу. А ещё я не уверен, насколько выгодно мне отдавать оружие именно тебе. У меня есть более привлекательные предложения.

— Ну тогда поговорим о моём сыне?! — голос прокурора наполняется злобой.

— Давай, — пожимаю плечами. — Уговор был таким, что он не лезет. Сидит тихо. Мне казалось, что ты умеешь отвечать за свои слова. Или ты стал треплом?

Зорин прожигает меня взглядом. Он явно хочет меня убить прямо здесь и сейчас, но я точно знаю, что у него это вряд ли получится.

— Не перегибай.

— Даже не начинал. Я хочу решить вопрос. Твой сын хорошо поработал. Подослал шлюху с наркотой.

— Нет доказательств!

— Есть. И шлюха у меня эта есть, и её показания. И камеры наблюдения, о которых не знал твой сын. На них записано, как он ей наставления даёт. Тупую выбрал, пришлось три раза повторять. Всё было подстроено. Он действовал намеренно. После сыграл с девчонкой, вывел на эмоции. Даже по ебалу получил по своей же схеме.

Зорин напрягается ещё сильнее, лицо наливается красным, в глазах мелькает ярость.

— Я попробую что-то сделать.

— Ты не попробуешь, прокурор, ты сделаешь, — голос Шаха звучит так холодно и твёрдо, что прокурор вздрагивает и моментально бледнеет. — Потому что если Рамиль останется за решёткой и на него повесят всю эту хуйню, я сделаю то, что делают с бешеными псами.

— И что же? — прокурор пытается изобразить спокойствие, но голос его слегка дрожит.

— Бешеных псов отстреливают. Так что задумайся, — жёстко бросает Шах.

— Твой брат тоже бешеный, Демьян.

Прокурор на меня взгляд переводит. Челюсть напрягается.

— Я предлагаю сделку, — кривлюсь, потому что договариваться с этим подонком мне хочется меньше всего.

— Я слушаю.

— Ты делаешь так, чтобы Рамиля отпустили, снимаешь с него всю ту хуйню, что навешал твой сын. Оружие отдаю бесплатно. Но ты увозишь на хер своего сына из города. Им двоим здесь нет места. Останется Рамиль. А твоего сынка рано или поздно кто-то пристрелит за такие методы работы. Так что убирай его. И пусть он не лезет ни к Рамилю, ни к тем, кто является его.

— Это сейчас про сраную девчонку?

— Я пропущу это мимо ушей, прокурор, — стискиваю зубы. Девчонка проблемная, я знал это с самого начала, но даже я не допускал, что произойдёт такой пиздец.

— Твой брат должен сидеть тихо. Устрой это. Ни одного рыпанья, пока я решаю вопрос. Иначе я не смогу ничего сделать. Он и так по уши в дерьме.

— Будет сделано, — роняю холодно. — Но помни, прокурор, это твой последний шанс. Следующего разговора уже не будет.