Глава 45.1

Я чувствую, как внутри начинает подниматься знакомая тревога, но тут же заставляю себя сделать глубокий вдох и успокоиться. Взгляд Никиты тяжёлый, давящий, и я отчётливо понимаю, что он снова пытается сыграть на моих слабых местах.

— Аптечка у мамы в ванной на верхней полке, — говорю спокойно, стараясь не выдавать своего волнения. — И таблетки от сердца она всегда носит в сумке.

— Серьёзно? — Никита кривится, откровенно демонстрируя презрение и негодование. — Вот так просто укатишь в свою новую жизнь, а мать пусть загибается?

Его слова звучат как пощёчина, но я собираю волю в кулак и смотрю ему прямо в глаза.

— Прекрати манипулировать, Никита. Я прекрасно понимаю, что ты делаешь.

— А ты изменилась, Богдана, — бросает он резко, делая шаг ближе, словно хочет меня задавить своим осуждением. — Посмотри, сколько ты с ним? А уже становишься такой же.

— Какой? — вскидываю голову, вызывающе поднимая подбородок и отвечая ему таким же жёстким взглядом.

— Бессердечной эгоисткой, — цедит он сквозь зубы.

Я с трудом подавляю внутри себя желание оправдаться, но вместо этого лишь медленно выдыхаю, чувствуя, как по телу разливается странное, незнакомое спокойствие.

— Ты можешь думать обо мне что угодно, Никита, — тихо, но уверенно говорю, чувствуя, как слова слетают с моих губ легко и естественно. — Но твои слова больше не заставят меня делать то, чего ты хочешь.

Он скалится, явно не ожидая такой реакции. Взгляд Зорина теряет прежнюю уверенность.

— Надеюсь, мама скоро поправится, — добавляю, делая шаг назад и намеренно разрывая этот разговор. — И передай ей, что я всегда рядом, если ей действительно будет нужна моя помощь. Но на твои провокации я больше не поведусь.

Зорин резко хватает меня за руку, его пальцы болезненно сжимают запястье, и я вздрагиваю от неожиданности и неприятных ощущений. Сердце в груди начинает бешено биться, тревога снова поднимается до горла.

— Ты думаешь, я не знаю, что ты помчалась его спасать?! — рычит он, наклоняясь ближе и прожигая меня злым, полным гнева взглядом. — Ты совсем идиотка, Богдана? Не понимаешь, куда влазишь?

Я пытаюсь освободить руку, но его хватка становится только сильнее. Сердце начинает нервно колотиться в груди, пульс стучит в висках.

— Я спасла не только его, Никита, — выдавливаю из себя с усилием, заставляя голос звучать уверенно. — Но и тебя спасла оттого, что ты хотел сделать. Ты никогда таким не был. Что с тобой вообще случилось? Для тебя человеческая жизнь теперь ничего не стоит?

Он зло и резко усмехается, презрительно глядя мне прямо в глаза:

— Он не человек, а падаль поганая, — бросает Никита с яростью, буквально выплёвывая слова в лицо. Я снова пытаюсь вырвать свою руку, и на этот раз у меня получается. Шаг назад, и я жадно глотаю воздух, пытаясь успокоиться.

— Никита, прекрати! — требую твёрдо, пытаясь не показать, насколько сильно меня сейчас трясёт от страха и злости.

— Богдана, там машина… — Карина быстро подбегает ко мне, её голос звучит взволнованно. Я поворачиваю голову и вижу знакомый автомобиль Рамиля, который резко тормозит прямо возле университета. Сердце пропускает удар.

— Уходи, Никита, — тихо и настойчиво говорю, переводя на него обеспокоенный взгляд. — Потому что я не знаю, что он с тобой сделает, если увидит тебя здесь.

Но Зорин не отступает, вместо этого на его лице появляется ехидная, вызывающая улыбка, а глаза загораются каким-то нездоровым азартом:

— Почему же? Давай проверим его моральные качества, Богдана? Значит, я плохой, а он хороший, да? Интересно будет посмотреть, как он поступит!

— Прекрати! — резко впиваюсь в него взглядом, стараясь выглядеть максимально убедительно, хотя внутри меня охватывает паника. Ситуация начинает выходить из-под контроля.

— Если ты сейчас это сделаешь, то я больше никогда с тобой не заговорю!

Выпаливаю быстро и толкаю его в грудь. Мы стоим за колонной. Рамиль нас не видит. Но если Зорин хоть несколько шагов сделает вперёд то быть беде.

Зорин стискивает зубы и сверлит меня взглядом. Думает. Это уже хорошо.

Значит, есть шанс, что он поступит, как я прошу.

Карина, быстро оценив ситуацию, внезапно хватает Никиту за руку.

— Никита, пойдём, надо поговорить.

Зорин смотрит на Карину. После снова на меня. Подруга упорно тянет его в сторону, и тот нехотя сдаётся.

— Ты обещаешь мне разговор.

Рычит мне.

— Да, только не сейчас.

Карина продолжает его тянуть и тот идёт за ней.

Воспользовавшись моментом, я быстро разворачиваюсь и почти бегом направляюсь к машине Рамиля. Дверь резко открывается, и я буквально запрыгиваю внутрь, шумно захлопывая её за собой.

Рамиль внимательно смотрит на меня, и я моментально чувствую, как его взгляд скользит по моему лицу. Сердце в груди продолжает бешено колотиться, и я пытаюсь сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, но ничего не получается. Глаза тревожно бегают по сторонам, и я ощущаю, как по спине стекает неприятный холодок.

— Что случилось, милаха? — Рамиль хмурится, голос звучит низко и напряжённо.

— А? Ничего, всё хорошо, — отвечаю неубедительно, стараясь заставить себя, улыбнуться, но получается слабо и натянуто.

— Я не слепой. Ты вся бледная, глаза бегают, — его голос становится жёстче, и я чувствую, как тревога внутри усиливается ещё больше. — Тебя кто-то обидел?!

Рамиль тут же напрягается. Глаза темнеют.

Я снова оглядываюсь назад, боясь, что Никита сейчас сорвётся с места и направится к машине. Больше всего меня пугает даже не сам Зорин, а то, что произойдёт, если они с Рамилем столкнутся. Я отчётливо понимаю, что не готова увидеть, на что способен Рамиль в такой ситуации, насколько далеко он может зайти.

— Просто… Ничего, — повторяю тихо, заставляя себя глубже вздохнуть и чуть-чуть успокоиться. — Всё то же самое. Мама обзванивала моих друзей. Просто немного неприятная ситуация вышла. Вот и всё. Слишком близко приняла.

Рамиль пристально всматривается в мои глаза, слегка прищуриваясь. А мои щёки краснеют, потому что я ему сейчас вру. Во благо, да. Но вру же. От его взгляда сердце внутри сжимается, а горло перехватывает ком.

— Со временем станет лучше, милаха, — наконец говорит он спокойнее, немного расслабляясь, и его рука ложится поверх моей коленки.

Я тихо киваю, а внутри остаётся неприятный осадок. Потому что я его обманула.