Глава 46

Много лет спустя.

– Мама! Лови!

В меня летит персик, и я еле уворачиваюсь.

– Назар! Ты мне чуть по голове не попал! Смотри, пожалуйста, куда целишься!

– Прости, мам, – насупливается он.

– Хватит ругать мальчика! А то сделаешь из него подкаблучника. Будет все приказы бабские исполнять.

Это уже отец ворчит из сарая, где колит дрова или что-то мастерит. Может даже чинит велосипед внука.

– Вы сговорились тут, что ли? – обижаюсь уже я, – но мне некогда с вами ругаться. Я на работу опаздываю. А когда приду, тогда и поговорим.

– Мам, мам, ну, не сердись! А то некрасивая становишься.

– Ну и комплиментики у тебя, – делаю вид, что действительно сержусь.

А сама в душе хохочу над сыном. Какой же он замечательный. Был бы. Только вот эти глаза. Яркая зелень, как купол полыхающей листвы над нами. Как я мечтала их забыть. Как много слез пролила в подушку, рыдая о несбыточном. И ведь все прошло уже. Отболело. Но каждый раз глядя на сына внутри отзывается боль. Тупая, как у застаревшей раны, что никак не желает затягиваться окончательно.

– Ну, все! Я побежала! – целую сына в измазанную мордашку.

Отец что-то кряхтит из сарая. А я скорее выхожу на улицу. Плотно закрываю дверь железного забора. Словно боюсь, что кто-то может прийти и украсть моего сына. Сына, рождение которого стало настоящим чудом. Сына, который достался мне такой дорогой ценой.

В голове снова образы прошлого. Порхают, как птицы, с ветки на ветку. Такие яркие. Ведь столько лет прошло. А я все помню, словно было вчера. И самым страшным воспоминанием брошенная, словно невзначай, фраза Игната. «Это к лучшему» так он сказал.

Не знаю, как выжила. Как сердце в тот же момент биться не перестало. Вот как он отнесся к смерти нашего ребенка. Наверное, вздохнул внутри с облегчением. Подумал – наконец-то можно больше не разыгрывать из себя заботливого папашу и снова просто трахать меня.

Запинаюсь о камень и чуть не падаю. Успеваю выставить вперед руки и лишь слегка разодрать ладони. Хорошо, что юбка и колготки в целости остаются. В гостинице, где я работаю, не оценили бы, придя я в порванной одежде. Там к внешнему виду относятся очень придирчиво. И мне очень повезло попасть туда.

Отец после курса лечения и реабилитации получил инвалидность. Работать не может. Зато отлично взялся присматривать за внуком. Если честно, придя к нему в больницу тогда, я не ждала ничего. Я просто решила закрыть все долги своего прошлого. Чтобы уезжая, уже никогда не возвращаться. И если бы он отказался ехать со мной, приняла бы это как данность. Но он согласился. И до сих пор я ни разу об этом не пожалела.

Нет. Он не стал любящим отцом. И наши отношения сейчас мало похожи на семейные. До сих пор чувствуется сильная натянутость. До сих пор он не смотрит мне в глаза. А я не могу переселить тревогу, оставляя с ним каждый раз сына. Но к выпивке он больше не возвращается. Плохих компаний не заводит. И в том маленьком старом домике, единственном на что у меня хватило средств, он стал настоящим хозяином.

Отремонтировал крышу, которая безбожно текла. Восстановил сад. Даже огородом занялся. У нас есть теперь свои овощи и фрукты, которых хватает надолго. А отец подумывает развести птицу или еще какую-то живность. Я слышала, как он общался с соседом, у которого целая маленькая ферма. Где Назар так любит наблюдать за животными.

Сейчас лето и в садик мы не ходим. Скоро он уже пойдет в школу. Как быстро оказывается растут дети. А ведь всего этого могло и не быть.

Снова вспоминаю тот страшный диагноз, что мне поставили по результатам узи. Несколько дней я просто ходила, как живой труп. Делала все на автомате. Спала. Ела. В туалет и в ванну. Просто потому, что так надо.

Я больше не говорила на эту тему с Игнатом. Я все поняла на его счет. Что его любовь – обман, который я так хотела выдавать за действительность. Что его желание иметь от меня ребенка – ложь. И секс – это то единственное, что нас связывает.

Я была настолько опустошена, что пропустила день, когда мне назначили чистку. Просто забыла и проспала. А потом случайно в интернете наткнулась на статью. И внутри меня загорелся лучик надежды. Я сходила еще раз на платное узи и едва ли могла поверить его результатам. Но врач показал мне изображение на мониторе и то, как бьется сердце малыша. Его сердце. Сердце моего сына.

Я до сих пор не понимаю, как можно было допустить такую ошибку. Ошибку – едва не стоящую жизни моему ребенку. И если бы я не сделала повторное платное узи, все закончилось бы трагедией. Но ни о чем об этом Игнату я тоже не сказала.

Он ведь посчитал, что так будет лучше. Он ведь сам отказался от нашего ребенка. Он не заслужил быть отцом.

Я не делала резких движений. Старалась не вызывать подозрений. Не знаю, чего боялась. Что не отпустит? Удобную игрушку, которую можно использовать в кровати, пока не надоест. А потом просто сняла наличку с карты, собрала все документы, заехала за отцом, и мы отправились в путешествие.

Сначала ехали куда глаза глядят. Отец на удивление ни о чем не спрашивал. Он словно тоже был рад покинуть наконец этот город. Город, в котором умерла его жена. Город, где он стал алкашом и пьяницей. А я лишь по ночам тихо плакала, свернувшись калачиком на заднем сидении.

Не знаю, кто предложил первым поехать на юг. И мы рванули по трассе Москва-Дон. А через несколько дней оказались в этом тихом, спокойном городке у самого моря. Здесь не спокойно только летом, в сезон туристов. Да и то лишь в центре да на пляжах.

Поднимаю глаза к бескрайнему небу и вдыхаю сладкий аромат юга. Лицо ласкает теплый сухой ветер. И слышно, как где-то совсем недалеко плещется море, на которое мы сходим с Назаром после работы. Я заскочу домой. Надену купальник. Захватим полотенца и побежим прямо в шлепках по узкой полузаросшей тропинке. Отец останется дома, как всегда присматривать за хозяйством.

И, надеюсь, в этот раз Назар не убежит от меня на поиски отца. Не моего. А своего. Настоящего. Человека, который не хотел, чтобы он появлялся на свет. Человека, который не заслужил быть для Назара папой. Но каждый раз, когда он спрашивает о нем, сердце сжимается в груди. Странно. Ведь все уже отболело. Ведь все уже прошло.

Хватит думать о прошлом. Хватит вспоминать. Хватит.