ГЛАВА 9

Утро в доме Лютого началось с гнетущей, мертвой тишины. Он не спал. Просидел всю ночь в кресле напротив окна, наблюдая, как рассвет медленно окрашивает небо в цвет алой крови.

Алина была заперта в спальне. Ее громкие всхлипы под дверью ночью резали его без ножа, но он не вошел. Ему нужно, чтобы она оставалась в безопасности. Спрятал ее ото всех, даже от себя.

Он боялся сорваться. Боялся наказать ее за то, что после всего, что у них было этой ночью, она все равно попыталась его предать.

Он поверил. Как дурак. Поверил в то, что к нему вернулась человечность в виде этой девочки. Да, она не была Кариной. Он этого от нее и не требовал. Он хотел в эту ночь не Карину. А ее. Алину.

И был он с ней, с Алиной. С этой нежной, немного боевой, но дрожащей в его руках девчонкой. И впервые за несколько лет ему было действительно хорошо с женщиной. Не пустая, ничего не значащая разрядка. А настоящие чувства.

Он поверил ей. Все же враг добился своего. Он подпустил ее ближе, чем кого бы то ни было после Карины. И в эту же ночь пожалел.

Он не поверил своим глазам, когда увидел, как она разыскивает документы в его кабинете. Тайком, как крыса. Он хорошо знает, что делают с крысами. Но когда это твоя женщина… Все становится намного сложнее.

Когда черный седан Грека заехал на территорию, Лютый поднялся с кресла и пошел в столовую.

Там уже пахло свежесваренным кофе и выпечкой. Но аппетита сегодня не было совершенно.

Грек вошел уверенно, как всегда с безупречно зачесанными волосами. Протянул руку Артему, пожал.

Лютый, привыкший читать людей по жестам, сразу уловил «Нервяк». У Грека подрагивали пальцы, когда он доставал портсигар, а взгляд постоянно возвращался к двери. Он будто чуял опасность. И не зря.

— Артем, — Грек натянуто улыбнулся, присаживаясь напротив. — Ты выглядишь так, будто всю ночь провел в аду. Но давай отбросим все лишнее и закончим сделку. Завершим это? Я хочу получить свои деньги. Ты ведь уже отправил товар? Я спрашиваю, потому что до сих пор не знаю, где была отгрузка. По-моему, ты слишком перестраховываешься. Даже от своих прячешься.

Лютый медленно поднял на него глаза. В их глубине не было ярости, только пустота.

— Ты выглядишь расстроенным, Грек. Уж не потому ли, что я скрыл место и время отгрузки? — голос Артема звучал тихо и сухо. — Что-то идет не так, да?

— Да все отлично, — Грек слишком быстро затянулся дымом. — Просто... нервные времена. Сам понимаешь.

Артем едва заметно кивнул и вдруг поднял руку, подавая охране сигнал.

Двери в столовую распахнулись с тяжелым грохотом. В помещение вошел Косой. Его лицо, обычно грубое, сейчас напоминало маску палача. Одной рукой он мертвой хваткой сжимал воротник Марата, а другой упирал дуло пистолета прямо в затылок своего бывшего товарища. Марат, всегда такой спокойный и исполнительный, теперь едва переставлял ноги, его лицо превратилось от ужаса в белое пятно.

Грек вскинулся, его стул жалобно скрипнул по паркету. Он инстинктивно хотел вскочить, но тяжелая ладонь охранника, стоявшего за спиной, стальным прессом надавила ему на плечо, заставляя присесть обратно.

— Сиди, Грек, — обронил Лютый, слегка усмехнувшись. — Мы еще не допили кофе.

Лютый медленно поднялся и начал мерить комнату шагами. Грек шумно сглотнул.

— Три года, — произнес Лютый, глядя куда-то сквозь Марата. — Три года я искал того, кто нажал на курок в тот вечер, когда Карины не стало. Я выжег половину города, я подозревал каждого своего врага, каждого конкурента. Я не понимал… За что? Чтобы сделать мне больно? Что ж, у них получилось. Я наказал всех тех, кого считал причастными, но легче не стало. Потому что в глубине души я чувствовал, что убийца не там. Он здесь. Дышит со мной одним воздухом.

Он остановился прямо перед Маратом, заглядывая тому в испуганные до ужаса глаза.

— А потом появилась Алина. Ты так старался, Марат. Идеальный план. Найти такую похожую девчонку… Привезти ее на ту стройку… Вы рассчитывали, что я поплыву. И у вас получилось. Блин, я осознавал, что девчонка подставная, но все равно клюнул! – усмехнулся, покачав головой.

Лютый повернулся к Греку, который уже перестал притворяться спокойным. По его виску катилась крупная капля пота, а верхняя губа подрагивала.

— Но именно из-за Алины я включил, наконец, свою голову. Карина была верной, она любила меня. Она никогда бы не предала. И тогда я понял, что её убрали не конкуренты. Её убили, потому что кто-то из своих пытался заставить её работать против меня, а она отказалась. Она собиралась всё рассказать мне. И этот кто-то не мог так рисковать.

Артем оперся руками о стол, нависая над Греком.

— Я копнул еще глубже. Поднял старые архивы, за которые пришлось заплатить двойную цену. И знаешь, что я нашел? Марат начинал у тебя, Грек. Еще пацаном, шестеркой. Ты внедрил его ко мне семь лет назад. Семь лет! — Лютый вдруг ударил кулаком по столу так, что зазвенела посуда. — Сколько сделок сорвалось? Сколько денег ушло через дыры, которые проделывал твой верный пес? Меня обворовывали, как пацана! Те, кому я доверял! А когда я стал утаивать места и время сделок, вы засуетились. Поняли, что больше не получится меня обворовывать. Плевать на деньги. Мне плевать на все, что вы у меня украли. — Лютый выпрямился, и в его глазах заплясало страшное пламя.

— Но за Карину... за то, что вы лишили её жизни только потому, что она была мне верна... И за Алину, которую вы решили использовать как кусок мяса в своей игре... За это вы ответите. Оба.

Грек попытался что-то сказать, его губы задрожали, но Лютый перебил его коротким жестом.

— Косой, увези их. Убери с глаз моих долой! Сделай так, чтобы они очень долго вспоминали имена моих женщин.

Грек что-то пытался доказывать, объяснять. Марат же молчал, пока их уводили. Он знал, бесполезно просить о пощаде Лютого.

Когда предателей вывели, и в доме воцарилась тишина, Артем почувствовал, как тяжесть, давившая на плечи три года, наконец начала отпускать. Он посмотрел в сторону комнат, туда, где за запертой дверью ждала та, что невольно стала его спасением.

— Марат был прав в одном, — прошептал он сам себе. — Она действительно стала моей слабостью. И теперь это единственное, ради чего стоит оставаться человеком.

Он медленно пошел вверх по лестнице, доставая ключ от комнаты, где ждала его Алина.