Глава 47

Злость, что хлещет во мне, как лава из Везувия, заглушает боль в ногах и руках, и я дергаю ручку машины. Пока она еще стоит.

– Оля!

Выбегаю, понимая, как это глупо. Особенно учитывая, что мы тормознули в каком-то желтом поле. Кажется, это подсолнухи.

Бегу, пока листья хлещут по лицу, отрезвляя. Давая пищу для размышлений. И если сначала эмоции душат настолько, что места для дум не остается, то через мгновение в голове проясняется.

Куда бегу? Сама не понимаю.

А главное… зачем?

Если Игнат не любит меня, если хочет избавиться, то не пора ли и мне просто принять это.

Принять тот факт, что ложь постороннего человека позволит ему снова быть свободным. От меня. От моей глупости. Для своей Алины, которую он так и не смог забыть за столько лет. И сделать я с этим ничего не смогу, будь хоть трижды красавицей и умницей.

И, наверное, стоит ему сказать об этом? Отпустить и пойти своей дорогой.

Ведь если Игнат с ней будет счастлив, то стоит только пожелать им любви. А самой начать строить свою, пусть не такую радостную жизнь. Без Виталика, долгов и Игната. Особенно Игната.

И только до меня доходит, как я торможу.

Останавливаюсь прямиком возле очередного подсолнуха. Вдыхая тонкий смолистый запах, поднимаю голову, смотря на желтые шапки, качающиеся на ветру. Красиво.

И стоит мне это сделать, в меня, словно на полной скорости фура, врезается Игнат.

Мы падаем вместе, и он уже начинает меня трясти, успокаивать, что-то говорить, как вдруг замечает безмятежную улыбку на моем лице.

На его же происходит борьба, словно он сам сражается с собственными эмоциями.

– Оля, здесь вроде не поле конопли.

– Ахах, – смеюсь и вспоминаю историю. – У нас тетя была. Виталина Анатольевна. Троюродная сестра мамы. Жила в городе Кувандык. И там по осени сжигали как раз поля конопли. Ты представь только, какой там кумар всегда стоит? Странно даже, что я про нее забыла. Наверное, поеду туда.

Игнат внимательно меня слушает, смотрит так, словно разглядеть что-то пытается.

– У тебя потрясающая способность меня смешить.

– Могу иногда звонить тебе и рассказывать смешные байки про Кувандык. Уверена, что в городе, возле которого растет в свободном доступе конопля, их полно.

– Оль, – Игнат устало вздыхает и откидывается на спину, но, вместо того чтобы отпустить мое плечо, проводит по нему рукой до самой кисти и переплетает наши пальцы. Больно немного, но мурашки по телу перебивают все остальные ощущения. – Почему ты вообще решила, что сможешь от меня уехать? Кто тебе позволит-то?

– А зачем тебе я, Игнат? Ты вон свою Алину любишь. Трахал ее в машинах, пока я к свадьбе ненужной готовилась. Не проще ли уехать и не мешать твоему счастью…

– А не расскажешь мне, с чего ты решила, что я ее трахаю, а тем более, что люблю.

– Будешь отрицать? – отвела я взгляд от искристого голубого неба, чтобы заглянуть в серьёзное лицо.

– Буду.

– А зачем? В отличие от меня тебе нужно меня в чем-то убеждать. Не проще ли вернуть Алину и жить с ней?

– Оля, я тебя сейчас ударю… – нависает Игнат надо мной, закрывая своим большим телом весь свет.

– Не ударишь, разве что по заднице, – усмехаюсь и, сама от себя не ожидая, обнимаю его за шею. – Игнат, я хочу, чтобы ты был счастлив. Правда-правда.

Игнат прикрывает глаза и усмехается.

– Нет, ты просто непроходимая идиотка. Как можно быть настолько самоотверженной. Вместо того, чтобы послать брата куда подальше, ты снова и снова его прощаешь. Чтобы хотя бы оторвать мне яйца за предполагаемую измену, ты прощаешь меня и отпускаешь. Нет уж, Дикарка, тебя нельзя оставлять одну. Иначе завтра ты пожертвуешь свои внутренние органы очередному страждущему.

Я слушаю его, все понимаю, но одно слово заинтересовывает меня особенно сильно.

– Почему ты сказал предполагаемую?

– То есть ты, как обычно, услышала только то, что хотела? – он вздыхает, словно собирается с силами. – Я недооценил его конечно. Абрамова. Уверен был, что смогу по всем фронтам обыграть, а он, козлина мстительная, решил меня прищучить в тот момент, когда я оказался слабее всего.

– Игнат, я не понимаю ничего. Алина…

– Да успокойся ты с ней. Не было ничего. Она предложила пошпионить за Захаром, и я согласился. Дебил. Но он дал ей задание меня соблазнить, я решил ей подыграть…

– Фотографии?

– Настоящие. Но она сняла только блузку, мы постанывали на диктофон, и я уехал к тебе, уже в голове держа план, но много не просчитал. Например, то, что Захар пообещает тебя Паше, который уже месяц слюни на тебя пускает. Кажется, Захар решил проучить всех, кто вообще способен любить и проявлять симпатию. Брату твоему за Карину прилетело… – он еще много готов был рассказать, но меня волновало сейчас только одно… Алина.

– И я должна тебе поверить?

– А зачем мне врать, если, как ты говоришь, я ее люблю и от тебя избавиться хочу?

– Но сам при этом не веришь, что Захар меня не трогал?

– Прости… Верю, конечно. Просто выбесила ты меня. Братом своим. То, что перед Пашей хвостом крутила.

– Не было такого!

– Вообще. Сам факт, что я слабину дал и снова из-за бабы, изрядно напрягает. Но знаешь, Оль, – он пальцами лицо мое гладит, волосы за уши убирает. Не давит телом, а держится на весу. Но самое главное то, что он говорит и то, как он это говорит. – Если бы мне дали все повторить с того места, где мы встретились, если бы уже знал, что мы окажемся на этом чертовом поле, я ничего не стал бы менять.

– Почему? Я же подвела тебя.

– Я плыл по течению, пока не встретил тебя. Теперь лодка опрокинулась, и мне нужна новая. А еще мне нужна ты, Оль. Потому что благодаря тебе я начал наконец двигаться вперед. И пусть сейчас мы шагнули на пару шагов назад, но я уверен, что это просто урок, который я никогда не забуду.

Я хлопаю глазами, пытаясь осознать и принять тот факт, что мне не надо никуда уходить, что я могу остаться с Игнатом и быть счастливой. С ним. Рядом с ним.

– Оль. Опять все прослушала.

– Могу повторить все дословно. И могу сказать, – слизываю с губ текущие слезы, – что буду рядом. Ты только, если снова будешь играть в секс, предупреди меня.

– Я бы лучше занялся сексом с тобой, чем играл. Но сейчас мы съездим в больницу и все-таки осмотрим тебя. Между ног лезть никто не будет, – поднимается Игнат и ловко берет меня на руки. Правда, пока идет к машине, хромает. – Кроме меня.

– Расскажешь, что произошло?

– Ну а что произошло. За твое местоположение мне пришлось переписать на Захара почти всю собственность. Может, оно, конечно, и хорошо, потому что большинство этого фактически принадлежит ему или приобретено было еще в пору, когда он всем рулил. Но у меня осталась двушка в Московском районе. Там чистовая отделка и куча работы по ремонту. И, кажется, мне снова нужна помощница.

– Ну ты же знаешь, что лучше помощницы ты не найдешь.

– А лучше, – шепчет он мне в шею, укладывая на заднее сидение, – мне и не надо. Оль, отпусти, у меня член колом, а тебе в больницу надо.

– А мне уже и не больно, Игнат. Да и место здесь красивое, – шепчу ему все тише, ногами обнимаю. – Займись со мной любовью. Ну или хотя бы начни, а там посмотрим…

– Знаешь, Дикарка. Когда любишь, даже пошло трахаясь, все равно что любовью занимаешься, – задирает он мое грязное, но все еще красивое платье, стягивает белье, чтобы найти заветное местечко, которое никогда не пустит никого кроме него.

– Ну разве ты мог сказать что-то другое, муж?

– Люблю тебя, жена, – хрипит Игнат, перед тем как наконец выполнить свой супружеский долг.