Глава 18. Истинные чувства
Апрель
Зеркало в ванной показывает тёмное пятно на лбу. Небольшое, но заметное. Провожу по нему пальцами — слегка болит. Тут же вспоминаю, как хрустнула переносица у Ромы, когда мой лоб врезался в его лицо. Его визг. Кровь…
Он заслужил.
Возвращаюсь в комнату. На кровати лежит бандана. Беру её, разворачиваю, разглядываю. Ткань плотная, слегка выцветшая. Такие носят Богдан и его друзья, когда катаются на эндуро. Видел сотню раз точно такую же у Степана, и у Остапа тоже.
Чья эта?
И как она попала к Алисе?
Сжимаю бандану в кулаке. Надо выяснить.
Иду по коридору второго этажа. Останавливаюсь у двери Богдана. Из-за неё доносится музыка — тягучая, медленная, эротичная. Басы вибрируют в груди.
Он не спит. Конечно, не спит.
Толкаю дверь и захожу без стука. Картина передо мной весьма прозаичная: приглушённый свет, музыка льётся словно отовсюду, Богдан на кровати, на нём сидит девица — тёмные волосы, голая спина, выразительные бёдра. Медленно двигается.
Они занимаются сексом.
Заметив меня, Богдан усмехается. Девица поворачивает голову и напарывается на меня взглядом. Испуганно замирает.
— На меня смотри! — грубо рычит Богдан.
Она вновь поворачивается к нему. Брат заставляет её двигаться: опускаться и подниматься, опускаться и подниматься…
Я молча подпираю плечом дверной косяк, скрестив руки на груди. Жду.
— Да бля… Серьёзно? — рычит Богдан, глядя на меня. — Сейчас?
Не отвечаю.
Он психует. Отталкивает девицу.
— Вали.
— Что? — она прижимает руки к груди, закрываясь.
— Вали отсюда! — повторяет громче.
Она соскакивает с кровати, хватает одежду с пола. Торопливо натягивает платье и проходит мимо меня, не поднимая глаз. Хлопает дверью.
Богдан влетает в джинсы, подходит к столу, выключает музыку на ноутбуке. Наступает тишина.
Брат поворачивается ко мне.
— Ты охренел?
— Нет, — говорю спокойно. — А ты?
Он смотрит на меня долго. Потом усмехается.
— Чего тебе?
Достаю бандану из кармана. Бросаю на кровать.
— Объясни.
Богдан поднимает брови.
— Что объяснять?
— Откуда она у Алисы?
— Понятия не имею, — ненатурально играет святую простоту. — Может, нашла где-то. Может, кто-то подарил. Мало ли…
— Такие носите вы, — киваю на бандану. — Ты. Степан. Остап.
— И сотни других людей в городе, — он усмехается. — Это не эксклюзив, братишка.
— Не называй меня так.
Он подходит ближе. Останавливается в метре.
— А что? Мы же братья, Апрель. Или ты забыл?
— Я ничего не забыл.
— Тогда чего ты припёрся? Устроить сцену ревности? — его голос насмешливый. — Из-за банданы? Серьёзно?
Сжимаю челюсти.
— Я знаю, что это твоих рук дело.
— Что именно? — он наклоняет голову, внимательно разглядывая меня. — Что я сделал?
— На вечеринке. Её напоили. Окружили. Трое в банданах.
— Докажи.
— Что?
— Докажи, что это я, — он усмехается. — У тебя есть доказательства? Или ты просто строишь теории?
Молчу.
— Вот и я о том же, — он разводит руками. — Ты ничего не знаешь. Ты только предполагаешь.
— Зачем тебе это? — голос мой глуше, чем хотелось бы. — Зачем ты её трогаешь?
— Оо… Я её не трогал, — он смеётся. — Пока не трогал.
— И не станешь! — невольно повышаю голос. Осекаюсь и продолжаю спокойно: — Слушай, она просто девчонка. Какая разница, чья она дочь?
— Большая разница, братец. Она — дочь Волкова, — он подходит ещё ближе. — Мента, который пытался посадить нашего отца. Мента, который слишком долго мешается под ногами нашей семьи. Ты хочешь, чтобы наш отец гнил в тюрьме?
— Не хочу.
— Тогда в чём проблема? — он смотрит мне в глаза. — Ты же не влюбился в неё? Скажи, что это не так.
Не отвечаю.
Он присвистывает.
— Охренеть… Ты влюбился.
— Заткнись.
— Нет, серьёзно! — он смеётся громче. — Апрель Монстров влюбился в дочку мента! Это пиздец, как романтично!
— Заткнись, Богдан.
— А что? — он не унимается. — Это же идеально! Ты и я. Мы можем сделать ход. Против Волкова. Против Алисы.
Замираю.
— Что?
— Ну подумай, — он разводит руками. — Ты с ней встречаешься. Она тебе доверяет. Ты можешь использовать её. Как угодно! Сделаем Волкову больно через дочь?
Внутри что-то взрывается.
— Что ты сказал?
— Я предлагаю братский союз, — он улыбается шире. — Ты и я против них. Давай заставим её страдать. Давай сделаем её папочке больно. Месть, брат. Чистая месть.
Подскакиваю к нему. Хватаю за горло. Толкаю к стене.
— НЕ СМЕЙ! — рявкаю в лицо. — НЕ СМЕЙ ДАЖЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ К НЕЙ!
Он не сопротивляется. Смотрит на меня и улыбается. Широко. Торжествующе.
— Во-о-от… — произносит медленно. — Теперь я вижу истинные чувства.
Отпускаю его. Отхожу, тяжело дыша.
— Ты её любишь, — заявляет, не переставая улыбаться. — Признайся.
— Иди нахер, Богдан.
— Ты её любишь, — повторяет он. — И это делает тебя слабым.
Разворачиваюсь. Иду к двери.
— Спасибо за подтверждение, брат, — кидает он мне вслед. — Теперь я знаю, как до тебя достучаться.
Захлопываю дверь.
Блядь!
Через минуту я уже в Dodge. Завожу мотор. Через полчаса — на знакомой улице. Сижу в машине, курю одну за другой. В полночь достаю телефон. Печатаю сообщение.
Я: Хочу увидеть тебя.
Отправляю, жду.
Три точки. Алиса печатает.
Алиса: Когда?
Я: Сейчас.
Алиса: Отец дома.
Я: Плевать. Я иду.
Выхожу из тачки. Перелезаю через забор. Двор тихий. Инжир у её окна качается на ветру.
Лезу на дерево. Ветки скрипят, но держатся. Окно открыто. Алиса сидит на кровати. Ждёт.
Залезаю в комнату. Закрываю окно за собой.
Она встаёт.
— Апрель…
Подхожу к ней быстро. Хватаю за талию. Притягиваю к себе.
Целую…
Блядь!
Целую так жёстко и страстно, словно обезумел. Сам себя не узнаю. Она тихо вскрикивает мне в рот, но не отстраняется. Отвечает. Руками хватается за мои плечи.
Целую её губы, шею, ключицы. Руки нетерпеливо скользят по спине, бёдрам. Словно прямо сейчас кто-то может её отнять.
Сжимаю подол её длинной футболки, ткань жалобно трещит. Толкаю Алису на кровать. Она падает на спину. Я нависаю над ней.
— Апрель, — шепчет она, задыхаясь. — Что с тобой?
— Ничего.
Целую её снова и отстраняюсь на пару миллиметров.
— Просто хочу тебя.
Снимаю толстовку. Кидаю на пол. Алиса смотрит на меня — глаза огромные, губы приоткрыты.
Ложусь на неё. Натягиваю одеяло.
— Апрель, — шепчет она. — Я…
— Ш-ш-ш… Сейчас будет второй урок…