Глава 15

Назар

Дым с виду расслабленный, откидывается в кресле, выпуская дым в потолок. С его сигареты падает пепел прямо на пол. Толкаю пальцами пепельницу в его сторону, которая скользит по полированному столу. Он игнорирует. И нет, он не свинья. Это демонстрация авторитета. Только он забыл, что мы сейчас на одной ступени. Но Дым не может с этим смириться, и это его проблемы, пусть переживает самостоятельно.

Мы в моем кабинете в том же клубе, на цокольном этаже, в помещении с синей неоновой подсветкой, овальным столом и кожаными креслами. Мы играем в шахматы в полной тишине. Ненавижу фоновые шумы — музыку, радио, телевизоры, шум толпы. Всё это раздражает, мешая сконцентрироваться на главном. А звенящая тишина, повисшая в воздухе, позволяет не упустить детали.

Между нами шахматы. На нашем поле нет черных и белых фигур, есть только золото и серебро.

Игру я веду осторожно, отдавая ему на съедение две пешки. Иногда, чтобы спасти королеву, надо пожертвовать собой. Но Дым не идиот, он всё понимает.

В комнату приходит официантка, принося Дыму кофе, а мне — чай с лимоном. Когда девушка ставит перед Дымом чашку и коричневый сахар отдельно, он смачно шлепает ее по заднице. Меня раздражает этот хлюпающий звук. Морщусь, стискивая челюсти. Девушка ахает, но улыбается.

— Какие сладкие конфетки у тебя тут подают кофе? — усмехается. — Как зовут? — обращается к официантке.

Девушка переводит на меня взгляд. Киваю, разрешая ей представиться.

— Мари, — кокетливо улыбается. Да, на меня не работают чистые, не запачканные люди. Мы все варимся в грязи, похоти, разврате и крови.

— Машка, значит. Ты есть в меню этого чудного заведения? — выгибает бровь. Девушка снова переводит на меня взгляд. Да мне плевать, хочешь раздвинуть перед Дымом ноги — вперед. — Ладно, Маша, — снова шлепает ее по заднице. — Подожди меня, обсудим меню.

Девушка уходит, а Дым самодовольно рубит еще одну мою пешку. Но я специально подставляюсь.

— Ну что, Скорп, корона Царя не давит? — язвительно интересуется он, пока я обдумываю ход.

— Всегда беру на себя то, что могу унести.

— Самоуверенный, — качает головой.

— Пусть моя ноша тебя не беспокоит.

Рублю его фигуру. Я потерял пешки, зато хорошо развил слонов, дав им возможность контролировать поле.

— Ну как же не беспокоиться, на одном поле же играем.

— Все договоренности с Царем остаются в силе. Я не меняю правила игры.

— Отдай мне девочку, Скорп, — спокойно произносит Дым, крутя в руках свою фигуру.

— Если официантка не против, забирай, мне плевать.

Дым смеется, запрокидывая голову.

— Так я не о ней. Эту шлюху я возьму без твоего разрешения. Я про дочь Царя.

В моей голове происходит ядерный удар, от которого контузит. Но мое лицо этого не выражает.

— Прости, кого?

— Просто отдай мне девочку. Обещаю, не обижу, ей будет хорошо и счастливо. Ты не вытянешь эту ношу. Тебя грохнут и её зацепят. А так — все останутся целы и невредимы. Ты заберешь всё, что причитается тебе. Я — всё, что мне. И всё. Никаких войн. Мы же не в девяностых.

— А ты воевать со мной за Еву собрался? — выгибаю бровь, рубя очередную фигуру Дыма.

— Да ну, какая война? — разводит руками. — Это я фигурально.

Поднимаю на Дыма взгляд, сканирую. Его наигранная доброжелательность дает сбой, кадык дергается, глаза уничтожают меня с изощренным удовольствием.

— Я просто хочу сохранить жизнь дочери Царя. Ты молод и горяч, не рассчитываешь свои силы. Отдай мне девочку. Я такие подарки умею ценить и быть благодарным. И все останутся в шоколаде.

— Нет! — твердо произношу я и сбиваю его очередную пешку, которая скатывается со стола и падает на мраморный пол.

— Зря, Скорп, зря… — качает головой и поднимается с места. — Жаль терять людей и невинную девочку.

В его голосе нет угрозы. Но она есть. Такие люди, как он, угрожают с маской добродетели.

Дым выходит, а я сметаю со стола все фигуры и откидываюсь в кресле в полулежачее положение.

Партия приобретает другие оттенки. В принципе, я был к этому готов. Но Дыма нельзя просчитать до конца, как и меня.

Выхожу из клуба, сажусь в машину к Гору.

Гордей — еще один человек, которому я доверяю на восемьдесят процентов. Двадцать процентов погрешности всегда остаются. На сто процентов я доверяю только себе.

Гора ранили, когда убили Царя. Задели нерв. Он теперь хромой. Бегать будет, но никто не дает гарантии на полное восстановление. Хотя это лучшее, чем он мог откупиться от смерти.

— Охрану дома усилить, — велю ему. — Пристрастное внимание за всеми, кто окружает Еву. От прислуги до Марты. Поставить камеры в её мастерской, комнате и даже ванной.

— Марта? — выгибает брови Гор.

— Да. Никого нельзя списывать со счетов. Даже наших собак в вольере.

— Что-то случилось?

— Пока нет… Еву из дома не выпускать ни под каким предлогом и ни с кем, кроме меня!

— Ты противоречишь себе, Скорп.

— В каком смысле? — перевожу взгляд на Гора.

— Так ты сегодня отпустил её с Мартой в торговый центр.

— Я отпустил? — прикрываю глаза, чтобы не прострелить башку Гору.

Каждый нервничает по-своему. Кто-то кричит, кто-то плачет, кто-то бьёт посуду. А я убиваю. Молча. Но псих внутри меня пока видит границы.

— Поясни. Потому что я никого никуда не отпускал.

— Марта написала тебе сообщение. Ты дал добро. Они были не одни, с охраной.

— Марта разучилась формулировать правильно вопросы и понимать мои ответы! «Ева планирует обновить гардероб» — это, сука, не вопрос. И мой ответ «Пусть обновляет» — не разрешение. Марту ко мне в кабинет сразу же, как только приедем. Где они сейчас?

— Уже давно дома, всё в порядке.

— Значит, Еве крупно повезло. А Марте — нет, — расслабляюсь, откидываясь на спинку сиденья.

Марта, Марта, воспитывать тебя, дуру, и воспитывать. Так и приговор себе подпишешь, идиотка.

— Марта поехала к отцу, — сообщает мне Гор по приезду. — Вернуть?

— Нет. Утром разберусь. Ева где?

— В своей комнате.

— Хорошо, отдыхай.

Скидываю пиджак, бросая его в кабинет, закатываю рукава рубашки и направляюсь к Еве.

Марта Мартой, но Еве нужно доходчиво объяснить, что ее свобода относительна и может обойтись ей очень дорого.

Могу, конечно, вызвать ее к себе в кабинет. Но я хочу войти в ее комнату и в ее личное пространство. Слишком много охотников вокруг…

Открываю дверь в комнату Евы, глубоко вдыхая запах. Пахнет одновременно чистотой и грехом. Моим грехом.

В комнате пусто, ее телефон на комоде, много коробок и пакетов на полу, на кровати белье. Простой белый комплект небрежно брошен, в ванной комнате льется вода.

Цепляю пальцами трусики, рассматриваю. Они еще хранят ее тепло и запах. Перебираю трусики в пальцах, по телу разливается жар. Вот мой оригинал и мой эксклюзив. Нет больше такого нигде.

Сжимаю трусики в кулак, закрываю глаза. Ева сама по себе грех. Когда чётко осознаешь, что нельзя, но всё равно хочешь, и понимаешь, что возьмёшь. Подношу её трусики к лицу и, как истинный извращенец, втягиваю запах. Запах, на который у меня встаёт. Сглатываю. Слышу, как распахивается дверь ванной. Оборачиваюсь.

— Ой! — вскрикивает девочка.

Она обнажённая.

Полностью.

Мокрая, с капельками воды на белой нежной коже. Мне хочется закатить глаза от первого экстаза, подаренного ей мне. Но я сдерживаюсь. Её халат лежит в кресле, она вышла за ним. Жаль, что всё это не намерение продемонстрировать мне себя.

Её первый шок от моего присутствия длится всего несколько секунд. Но эти секунды я могу сфотографировать в своей памяти. Все безупречные детали. Слишком красивая, слишком манящая, слишком идеальная, словно ненастоящая. Идеальная даже в общепринятых недостатках. Её грудь не округлая, а каплеобразная. Соски персиковые, маленькие, и я прикусываю язык до боли, чтобы прямо сейчас не вгрызться зубами в эти соски. Талия тонкая, бедра… Она сжимает ноги, скрывая от меня самое сокровенное. Шумно сглатываю, сильнее стискивая в кулаке её трусики.

Ева приходит в себя и дергается назад в ванную.

— Стоять! — впервые повышаю на неё голос. Потому что я ещё не всё рассмотрел.

Замирает, обнимая себя руками. И вот она думает, что закрылась от меня, а выходит совсем наоборот. Этот невинный жест уязвимости будит во мне внутреннего похотливого извращенца. Маньяка, который возбуждается от невинности.

— Стой на месте и не двигайся, Ева, — иду к ней…