Глава 16

Ева

Я забыла, где я. Беспечно отключила голову. Я совершенно забыла, что для Скорпиона нет закрытых дверей. Его бестактность не знает границ. Выскакиваю из ванной за халатом и замираю. Он в моей комнате. Мало того что он вторгается в мое личное пространство без разрешения… Меня приводит в ступор то, что в его ладони мои трусики, которые он сжимает, когда в наглую осматривает мое тело. Первый шок отпускает, и я дергаюсь назад, чтобы скрыться от черного взгляда в ванной.

— Стой на месте и не двигайся, Ева! — останавливаюсь, прикрывая грудь руками.

Останавливаюсь, потому что Скорпион повышает на меня голос. Впервые его эмоции вырываются наружу. И это страшно. Тело сковывает. Он идет ко мне, шаг, второй, ещё, и вот Скорпион очень близко, в легкие врывается его запах.

Снова дергаюсь я ванную. Потому что не надо трогать мое тело своими черными глазами. Меня даже Габриэль не видел голой. Я стеснялась, а он не торопился. Наши отношения только начинались, и они казались мне безупречными.

Влетаю в ванную, но закрыть дверь не удаётся. Назар не позволяет. И вот я в ловушке. Бежать некуда. Скорпион закрыл собой все пути отхода.

Хватаю мокрое полотенце, пытаясь им прикрыться. Дыхание сбивается. Скорпион имеет поразительную способность парализовать одним взглядом.

— Выйди! — хочу закричать, но голос хрипит.

— Нам нужно кое-что прояснить, — низко произносит он и снова наступает.

А отступать мне уже некуда, вжимаюсь в кафельную стену.

— Выйди, я оденусь, и поговорим, — сглатываю, поскольку руки Скорпиона упираются в кафель по обе стороны от моей головы.

— Мне нравится разговаривать с тобой так, — вкрадчиво выдыхает мне в лицо. — Когда ты открыта и уязвима.

— Тебе нравится меня пугать? — всматриваюсь в его чёрную бездну. И она меня топит.

Я, может быть, и девственница, но прекрасно понимаю, что такое поведение и взгляд мужчины — это ненормально.

— А зачем ты боишься, Ева? Твой страх сейчас необоснован, — отнимает одну руку от стены и обхватывает ладонью мои скулы. Не сжимает, просто удерживает, запрокидывая мою голову.

— А зачем ты меня так трогаешь? — шепчу я.

— Как «так»?

— Так откровенно.

— Откровенно… — повторяет за мной, прикасается носом к моему виску и глубоко вдыхает. — Потому что я так хочу, — шепчет мне на ухо. Тело покрывается мурашками, реагируя на его прикосновения. — Хочешь правду? — ведёт носом от щеки назад к виску. Закрываю глаза. Уже не понимая, зачем это всё. Тело подрагивает, и это тоже пугает. — Я хочу тебя, Снежинка. И это не аллегория. Я не умею вуалировать. Только циничная правда, — его хриплый голос становится еще ниже и утробнее. — Я хочу тебя в самом прямом и примитивном смысле. Но не только секса, Снежинка. Я хочу твою душу. Я бы мог ее купить, но она не продаётся. У меня нет души, отдай мне свою.

Судорожно всхлипываю от его правды.

— Это не спонтанное желание, — его сильная ладонь с татуировкой скорпиона соскальзывает с моих скул и медленно ползет вниз по шее, пальцы вжимаются в сонную артерию, и теперь мы вместе чувствуем, как барабанит мой пульс, оглушая. — Я давно помешан на тебе, Ева, — горячо выдыхает мне в лицо, а я боюсь открыть глаза. — Но мне было нельзя тебя. И сейчас нельзя. Но я чётко понимаю, что возьму. Потому что границы стёрлись. Стань моей девочкой. Обещаю, больно не будет.

— Нет… — судорожно выдыхаю.

— Это не страшно, — хрипит он и тоже глотает воздух, словно задыхается. — Стоит покориться мне и довериться. Это бездна, да. Но стоит закрыть глаза и прыгнуть в нее. Я подхвачу и не позволю тебе упасть. Я поведу, Ева. Доверься… — его рука скользит ниже, по ключицам, а потом хватает край полотенца и сжимает. Дёргает. Но я со всей силы сжимаю это чёртово мокрое полотенце.

— Нет! — вскрикиваю. — Пожалуйста! — на панике распахиваю глаза, чувствуя, как подступают слезы. Рука с татуировкой скорпиона замирает, но продолжает сжимать край моего полотенца.

Я даже не знаю, почему плачу. Во мне столько острых эмоций. Откровение скорпиона — потрясение для меня. Словно смотришь на приближающуюся лавину и понимаешь, что она неизбежно тебя накроет.

— Ну что ты плачешь, Снежинка, — наклоняется и слизывает слезинку с моих щек.

— Я… — втягиваю воздух.

— Я аккуратно тебя приручу, тебе понравится.

Вздрагиваю от громкого стука в мою дверь. Но скорпион не реагирует.

— Ева! Ты здесь?! — раздаётся голос Юлии, которая, похоже, уже вошла. Это впервые, когда я рада ее присутствию. А Назар нет. Он стискивает челюсти. Взгляд совсем недобрый. Похоже, он в ярости.

— Ева? — Юлия заглядывает в открытую дверь ванной. И, естественно, замирает, оценив неоднозначную ситуацию. Я почти голая, Назар прижимает меня к стене.

— Ой, простите, — пищит она, прикрывая рот рукой. Но не уходит, а смотрит на нас во все глаза.

Выдыхаю, когда Назар отпускает меня и резко разворачивается к Юлии.

— Пошла вон! — холодно выплёвывает ей.

— А что происходит? Вы… — тычет в нас пальцем. — Вы трахаетесь? И как давно? — с усмешкой спрашивает она.

— Я сказал, пошла вон! — наступает на неё Назар. — Иначе я вышвырну тебя отсюда сам.

— Да всё, всё. Не мешаю, — выдает она, отступая. Назар идёт за ней, а я пользуюсь моментом и быстро запираюсь в ванной на замок. Облокачиваюсь на дверь, сползая на пол.

Боже. Что это сейчас было? Руки до сих пор подрагивают.

— Да Александр перевернется в гробу! — слышу, как за дверью вопит Юлия. Назар ей отвечает, но спокойно и, как всегда, холодно. Не разбираю его слов. Потом и голос Юлии становится глухим.

Дышу глубже, прикрывая глаза. Голова кружится. Что значит «давно помешан на тебе»? Мы же никогда не общались и не сталкивались. Скорпион всегда был тенью.

И я даже не понимаю, что чувствую по этому поводу. Только сердце колотится не прекращая. Откровение скорпиона как атомный взрыв. Вспышка прошла, но меня до сих пор накрывает.

* * *

Утром спускаюсь вниз с намерением серьёзно поговорить с Назаром. Запретить ему вторгаться в мое личное пространство, касаться меня и рассказывать мне о своих желаниях. Я не спала всю ночь. Меня трясло после его ухода.

Реально трясло и ломало тело. Словно я сошла с ума. Я прокручивала в голове каждое слово Скорпиона, и становилось всё страшнее и страшнее. Этот мужчина никак не вписывается в мое понятие отношений, любви в конце концов. Я хочу пить кофе по утрам с любимым человеком и обсуждать какой-то дурацкий фильм, я хочу смеяться вместе с ним и просто гулять в парке за ручку, а потом нежно целоваться. Это всё не про Скорпиона. Я даже взгляда его боюсь. Каждое его прикосновение как ожог, который оставил на моем теле шрам. И его невозможно стереть. Я хочу, чтобы от прикосновений парня у меня трепетали бабочки в животе. А не ломало всю ночь, как наркоманку, и не разрывало от противоречивых эмоций.

На мне закрытое чёрное платье с высоким горлом. Волосы заплетены в косу. После вчерашнего обнажения хочется закрыться от этого мужчины максимально. Его черный взгляд оставляет на мне следы.

Подхожу к двери кабинета Назара, но замираю, поскольку слышу голос Марты.

— Мы были в городе, в центре, — оправдывается она. — Ты же сам говорил, что гораздо безопаснее в людных местах. Я не отходила от Евы ни на шаг. С нами были четыре человека, Димон, Кот, Чек…

— Не нужно мне перечислять, — перебивает ее Назар. — Меня интересует только один вопрос, Марта, с каких пор ты так много на себя берешь? Где я упустил момент, когда ты приняла мое расположение за слабость?

— Скорп, ты же меня знаешь. Я смогу ее защитить. Ева очень просила, ты же сам велел с ней подружиться. А эта поездка нас сблизила.

Закусываю губы.

Здесь вообще есть что-то настоящее?!

А мне нравилась Марта. Я думала, она искренняя.

Нет, я понимала, что она ко мне приставлена. Но не полагала, что ее заставили со мной дружить.

Начинаю ненавидеть родной дом. Здесь все фальшивые. И мне бы уйти. Но я стою на месте и подслушиваю. Потому что хочу знать правду.

— Борзая, значит, — холодно констатирует Скорпион. — Где-то хапнула самостоятельности?

— Назар…

— Молчать, когда я говорю! — обрывает он ее.

Тишина. Слышу тяжелые шаги Назара. А потом какой-то щелчок. И снова тишина.

— Что ты сейчас чувствуешь, Марта? — спокойно, но как-то тягуче спрашивает он её. — Отвечай!

— Скорп, я всё поняла… Больше не повторится. Просто Ева так хотела выбраться. Ее всё тут гнетет. Я как лучше хотела.

— О чувствах Евы я тебя не спрашивал. Я спрашиваю, что ты сейчас чувствуешь? Когда понимаешь, что я могу вышибить тебе мозги за эту ошибку прямо сейчас. Ты же не сомневаешься, что я могу?

— Нет… — ее голос сипнет. — Я чувствую страх.

— То есть чувство страха у тебя не атрофировано? Какого хрена ты его потеряла, когда принимала решение?

И снова тишина.

— Ева! — вздрагиваю и слегка прокусываю губу, которую кусала, чтобы не дышать. — Зайди! Не надо подслушивать!

Даже не удивительно, что он знает, что я здесь. Иногда мне кажется, что Назар не человек.

Вхожу и тут же впадаю в ступор, покрываясь холодными колючими мурашками. Назар держит возле головы Марты пистолет, вдавливая ствол в её бритый висок. А та покорно стоит на месте.

Скорпион переводит на меня черный взгляд.

— Что ты сейчас чувствуешь, Ева? — так же спокойно спрашивает у меня.

Сглатываю.

— Не надо, — качаю головой. — Я сама ее попросила. Мы же были с охраной.

— То есть сцена на кладбище ничему вас не научила? Кого еще надо убить для убедительности? — выгибает он бровь. — Я сейчас вышибу ей мозги за ошибку. Ибо такие ошибки не прощаются. Что чувствуешь, Ева? — требует от меня ответа.

— Мне страшно за Марту. Не надо… — качаю головой. — Я не хочу, чтобы по моей вине еще кто-то умер, — всхлипываю я.

— Вот и я не хочу, чтобы по моей вине кто-то умирал, — произносит Назар и убирает пистолет в кобуру на кожаном заплечном ремне и спокойно садится за стол.

— Это не твоя вина, — опускает голову Марта. — Моя, и я готова понести наказание.

Я не понимаю, о чем она говорит. Какое к черту наказание?

— Моя, Марта. Раз не смог донести до тебя. Ослабил поводок, и ты много на себя взяла. Свободна пока, потом поговорим! Периметр ты пока не покидаешь. Мое доверие ты потеряла.

Марта быстро выскальзывает из кабинета, разворачиваюсь за ней, потому что уже забыла, зачем пришла.

— Ева, останься! Я тебя не отпускал.