Глава 3

Ева

Бизнес-джет. В салоне несколько человек. Я, Назар и четверо охранников. Впервые их вижу. Но и дома я не была уже два года. Последний раз приезжала на каникулы. В прошлом году отец прилетал ко мне сам. Однако долгожданная встреча оставила не совсем красочные воспоминания. Он прилетал со своей новой супругой Юлей, которая мне сразу не понравилась. Отец словно прилетел не ко мне, а в медовый месяц. Таскал ее по местным ресторанам, клубам и магазинам. Я психанула и обиделась. Теперь жалею. Очень жалею. Все обиды кажутся такими глупыми и нелепыми.

Если бы я знала, что тогда видела его вживую последний раз…

Нам все время кажется, что горе где-то далеко и никогда нас не коснётся. Ведь это чужие люди, и нас не трогают их потери. А дорогие нам люди никуда не денутся. Но жизнь коротка. И никогда не знаешь, когда видишь близкого тебе человека в последний раз. Вот он улыбался, шутил или ругал вас. Вы смеялись рядом с ним, обижались или были равнодушны. И вот его больше нет…

Нет и никогда не будет.

Нас встречает слишком улыбчивая стюардесса. Она приветливо тянет губы, демонстрируя свою голливудскую улыбку. На ней красная униформа и алая помада. Девушка говорит с нами на английском. Я молчу. Не потому что я хамка или высокомерная, а потому что сил нет даже на разговоры. Меня словно лишили голоса. После чудо-таблетки, которой меня напоил Скорпион, ничего не болит, но в голове туман. Я плыву в нём по направлению, которое мне задает Назар. Я словно у него на поводке. Куда дернул, туда и иду. По-другому пока не могу. Я еще в шоке и полной прострации.

Мы садимся в мягкие удобные кресла в начале самолёта. Охрана — где-то в хвосте. Назар садится напротив меня, вальяжно располагаясь в кресле. Стюардесса просит пристегнуться. Делаю всё на автомате, как скажут. А Назар не реагирует. Для него правила не писаны. Девушка в красном аккуратно настаивает, но Скорпион обрывает ее одним взглядом. Стюардесса недовольно сжимает губы, но удаляется.

Отворачиваюсь к окну. Обнимаю себя руками. В самолёте тепло, но мне все равно холодно.

— Принесите девушке плед и чай, — надменно велит Назар. Не реагирую, продолжая смотреть в окно. Взлетаем.

Мне вдруг резко становится плохо. Голова кружится, тошнота подступает к горлу. Закрываю глаза, пытаясь дышать глубже. Но не помогает. Все равно тошнит. Меня никогда не укачивало, даже на яхте. Со мной такое впервые.

Не выдерживаю. Резко отстегиваю ремень, вскакиваю с места.

Стюардесса пытается меня усадить, тараторя о том, что пока нельзя вставать. А я не могу. Или меня вывернет прямо на шикарный пол этого самолёта, ей под ноги.

— Где туалет?! — спрашиваю на русском, теряясь в пространстве. Английский я знаю на уровне носителя. Но сейчас голова не соображает, что надо переключиться на другой язык.

Назар грубо отстраняет стюардессу, словно она не человек, а просто помеха. Хватает меня за плечи и быстро ведёт к туалету. Открывает дверь кабинки и заходит вместе со мной.

— Выйди, — сдавлено прошу его я, сгибаясь над унитазом. Молча выходит.

После того как меня несколько минут выворачивает над унитазом, становится легче. Голова ещё кружится, но дышать уже легче. Открываю холодную воду, умываюсь, пытаясь прийти в себя. Желудок теперь пуст и болезненно сосет. Сглатываю.

Промакнув лицо полотенцем, не узнаю себя. Бледная, опухшая, глаза воспалённые, губы почти белые, руки дрожат, сердце колотится. И почему-то жутко страшно.

Выхожу из кабинки, медленно добираясь до своего места. Сажусь, кутаюсь в плед, который уже лежит на кресле.

— Ева, — зовёт меня Назар. От его безэмоционального, хриплого голоса бегут мурашки. Не реагирую, пытаясь дышать ровно. — Ева, посмотри на меня! — не просит. Он никогда ничего не просит. Он приказывает. Поворачиваюсь.

— Мне что-то очень плохо, — хриплю я, снова сглатывая.

— Учащённое сердцебиение, сводит желудок, кружится голова, трясёт и окатывает паникой? — очень точно описывает моё состояние. Киваю. Он словно сканер. Мне даже кажется, Скорпион лучше меня знает, что творится в моей голове.

— Это паническая атака, — выносит вердикт. — С тобой раньше такое было?

— Нет.

— Это стресс, плюс перепады давления. Ничего страшного с тобой не происходит, — словно гипнотизирует меня своим монотонным голосом и черным взглядом. Всматриваюсь в него. И не верю своим глазам, на секунду зажмуриваюсь, потому что мне кажется, что его зрачки огромные, в них нет даже радужки.

Открываю глаза — нет, показалось. Меня передергивает от этой реалистичной галлюцинации.

— Ева, — мне кажется, сейчас его голос обретает краски, хотя он такой же монотонный. Но становится более глубокий и небесцветный. Цепляюсь за этот голос. — Смотри на меня, Снежинка.

Снежинка…

Я не хочу смотреть в его дьявольскую чёрную бездну, но и оторваться не могу. Словно он не разрешает. И только Скорпион решает, когда отпустить.

— Сделай глубокий вдох, — делаю. Даже не соображаю, как это происходит. Я просто на автомате делаю, как велит его голос. — Задержи дыхание. Не дыши.

И я не дышу.

— Медленно выдыхай. Еще глубокий вдох. Задержи дыхание.

Пока мое тело слушается его, рассматриваю мужчину. Мысленно рисую в голове его портрет, пытаясь отвлечься от панической атаки.

Его лицо кажется гранитным, словно он ожил только чтобы вершить судьбы других. Резко выделяющиеся черты лица. Высокие скулы, кожа немного смуглая, линия сильной челюсти, тёмная щетина, аккуратно окантованная, нос с горбинкой, который явно когда-то был сломан, складка между бровей.

Нет, Назар не стар, ему лет тридцать пять. Эта складка придаёт ему грубости, брутальности. Брюнет. Очень короткая стрижка. Широкие плечи, спортивное телосложение. Но без излишеств. Под чёрной распахнутой на шее рубашкой виднеется толстая цепь из серебра с непонятным амулетом из чёрного камня.

Но самое главное — это глаза. Глубокие. Они пронзают насквозь, открывая самое сокровенное. То, чего не хочется никому открывать. Но я уже говорила, что для Скорпиона нет закрытых дверей.

— Выдыхай, Ева, — его голос вновь теряет краски, становясь бесцветным. — Легче?

Захлопываю веки, потому что Скорпион уже отпустил. Прислушиваюсь к себе. Дыхание ровное, сердце больше не колотится так сильно, паника отпустила. Слабость, хочется спать.

— Да, — выдыхаю, не открывая глаза.

— Унесите этот чай, — обращается Назар к стюардессе на английском. — Он остыл. Принесите горячий и десерт, — не просит. Велит.

— Я не хочу десерт, — тихо сообщаю. Сил говорить опять нет. Боюсь, мой желудок не выдержит.

— Но ты все равно его съешь. Через силу. Тебе нужно поднять уровень сахара, — сообщает так, словно уже взглядом отсканировал мою кровь. Не спорю.

Мне приносят чай и десерт в стеклянной вазочке, а мужчине — виски со льдом. Назар утыкается в планшет, что-то лениво листает, не обращая на меня внимания, и пьет крепкий алкоголь так, словно это прохладительный напиток, не морщась.

А я нехотя жую десерт и с каждой ложкой понимаю, что он мне необходим. Становится намного лучше. Скорпион был прав.

Страшный человек.

Меня клонит в сон. Медленно моргаю.

— Спи, Ева, — врывается в мое сознание холодный голос. И я снова, как по команде, погружаюсь во тьму.