Глава 27

Ева

— Присаживайся, — Назар взмахивает рукой, указывая на кресло возле стола.

Сажусь, наблюдая, как Назар берёт чашку кофе, но не садится напротив, а встает рядом со мной и отворачивается к окну. Щеки вспыхивают, когда я замечаю красные полосы от своих ногтей на его плечах. Тоже беру кофе и прячу смущение за глотком горячего напитка.

— Ева, ты же уже понимаешь, что мы хоть и находимся с тобой в сказке, но в страшной?

— Понимаю, — выдыхаю я. Эта сказка никогда не закончится. И чтобы нам в ней выжить, надо играть на одной стороне. Молчу, отпивая еще кофе.

— Тот человек, свидетелем убийства которого ты стала, был в нашей команде и замешан в убийстве Царя. В нашем мире за это казнят сразу, — выдыхает Назар. — Если бы не я его пристрелил, то он подвёл бы нас всех под монастырь. Я не совсем отморозок и не убиваю только потому, что у меня скверное настроение. Тебе сложно с этим свыкнуться, но придётся. Есть обстоятельства, в которых я живу много лет и другой жизни не знаю.

— Это вообще никогда-никогда не закончится? — шепотом спрашиваю я.

— На сто процентов нет. Но я стараюсь облегчить нам с тобой жизнь. Я стараюсь облегчить, а все остальные хотят усложнить. Ты, Ева, нужна Дыму. Только через тебя он может прибрать к рукам всю власть Царя. Ему не жалко тебя, он не хочет тебя защитить и не печется о твоем благополучии. Он шакал, которому нужно чужое мясо. Стервятник. Ты понимаешь меня? — немного повышает голос, чтобы я услышала.

— Понимаю. А Юлия кто в вашей игре? Какая у неё роль?

— В нашей игре, Снежинка. В нашей. Как бы я этого ни хотел, ты уже втянута в это болото. Помоги мне. Встань на мою сторону доски в этой партии.

— Да что я могу?! — немного нервно спрашиваю я.

— Удели время Юлии. Пообщайся с ней.

— Зачем?

— Слей ей дезинформацию. Только тонко, как бы невзначай. Она жаждет общения с тобой. Так пообщайтесь. Понимаешь, Ева, дело в том, что каждая гребаная щель в этом доме прослушивается и просматривается. Кроме моей комнаты и моего кабинета. Юлию тоже контролируют. Ее телефон, соцсети и, в общем, каждый ее вздох. И она почти девственно чиста. А эта тварина передает информацию Дыму. Возможно, еще при жизни Царя передавала. Но передает её грамотно. Сама бы она давно прокололась. Но Дым-то не идиот. В нашем доме есть еще один человек, который имеет свободный вход сюда и выход.

— Кто? — испуганно оглядываюсь по сторонам, словно этот человек здесь.

— А этого я пока не знаю, Ева. Помоги мне узнать. Дым почти открыто объявил мне войну. Давай усложним ему задачу.

— Мне иногда кажется, что это все, — взмахиваю рукой, — происходит не со мной. Я словно смотрю триллер. Или фильм ужасов.

— К сожалению, это реальность, Снежинка.

— Что мне нужно сказать Юлии?

Назар отходит от окна и садится в кресло напротив меня.

— Ешь, тебе нужны силы.

— Силы для чего?

— Чтобы выдержать всё, что с тобой хочет сотворить твой супруг, — понижает голос.

— Кто?

— Я, Ева. У тебя есть еще супруг? — холодно улыбается. Цинично, с иронией. Совсем не той искренней улыбкой, которой улыбался мне в постели.

— Наша свадьба фиктивна, — стреляю в него гневным взглядом.

— Сегодня ночью мы с тобой узаконили наш брак.

Закрываю глаза.

— Я…

— Я понял, Ева. Ты мечтала не о таком муже, как я, и не о такой свадьбе. Принцем из твоих фантазий я не стану. Придётся принять меня такого, какой я есть. А свадьба… Мы повенчаемся немного позже, когда всё утихнет.

— Ты еще и в бога веришь? Не боишься, что сгоришь, когда зайдешь в храм? — возвращаю ему его цинизм и иронию.

— Чего я боюсь, я рассказал тебе ночью. А бог он, определённо, есть, иначе кто меня покарает?

Заглядываю ему в глаза. И они снова черные-черные, пронзительные, хищные и опасные.

— Что я должна сказать Юлии? — перевожу тему.

Я не готова к разговорам о нашем будущем. Не вижу «нас». Я растеряна и в полном раздрае.

— Когда она начнет внушать тебе в очередной раз, какое я чудовище, сделай вид, что разделяешь ее волнение, и поведай, что хочешь сбежать от меня. Но не знаешь как. Я тиран, абьюзер, давлю на тебя и угрожаю.

— Недалеко от правды, — усмехаюсь.

— Да ладно. Я еще и изнасилую тебя сейчас, — снова усмехается. — Будешь дерзить мне, изнасилую два раза. Но ты сладенько кончишь. Начнем оправдывать мой абьюз? — его глаза загораются. Назар шумно двигает свое кресло в мою сторону и хватает меня за ноги, сжимая колени.

— Ты же сейчас шутишь? — вжимаюсь в спинку кресла, чувствуя, как сердце отбивает грудную клетку.

— А ты как хочешь, Ева? — вкрадчиво шепчет мне, медленно скидывая с моих ног полы халата, обнажая их.

— Я никак пока не хочу, — снова закрываю свои ноги.

— Страшно? — оскаливается в хищной улыбке. — Страшно, что понравится?

— Назар, — шепотом произношу его имя, прикрывая глаза. Щеки снова горят огнем. Мне стыдно, что мое тело опять сводит от его близости и обещаний.

— Ммм, какая сладкая девочка. Какая замечательная реакция, — хрипит он. — Но я не садист, Ева. Меня не заводит твоя боль. И я дам тебе время прийти в себя, — он снова пытается раскрыть полы моего халата, но его отвлекает телефонный звонок.

Выдыхаю, когда Скорпион меня отпускает и отвечает.

— Да, — слушает. Открываю глаза и снова встречаюсь с чёрным взглядом. И если секунды назад его глаза горели огнем, то сейчас в них снова холод, который меня пронзает. — Какая картина? — спрашивает у звонящего, но поднимает брови на меня. — Для Евы Александровны? С аукциона? — давит на меня взглядом.

Ах. Эта чёртова картина, которую я приняла от Дымова только для того, чтобы закрыть тему.

— Вернуть ее назад, отправителю! — отдаёт приказ и сбрасывает звонок. — Так понравилась мазня? Или щедрость ее дарителя?

Лицо Скорпиона снова прекращает выражать какие-либо эмоции. Маска циничности и холодности приводит меня в себя, напоминая, кто такой Скорпион на самом деле.

— Я приняла её только из вежливости, — шепчу ему.

— Моя ты вежливая… — снова циничная ирония, которая меня душит. Его ладони на моих коленях сжимаются, причиняя легкую боль.

— Мне больно! Прекрати! — срываюсь я. — Прекрати так со мной разговаривать и так смотреть.

— Как «так»?

— Как будто я ничтожество, просто вещь… — всхлипываю. — Меня все это пугает!

Его руки на моих ногах разжимаются. Назар отшатывается от меня, закрывает глаза, глубоко втягивая воздух. Обнимаю себя руками. Тоже прикрывая веки.

Вздрагиваю, когда Назар обхватывает мое лицо и прислоняется лбом к моему лбу.

— Помимо очевидных моих отрицательных качеств, есть одна важная, которая касается только тебя. Я жутко ревнив, Ева. Просто помни это всегда и не провоцируй, — хрипло произносит он. — Но ты не ничтожество и не вещь, даже не смей думать об этом. Ясно? — не дожидается моего ответа, впиваясь в мои губы поцелуем. Целует только он. Даже если бы я хотела ответить, то не смогла бы. Потому что не успеваю за его напором. Он лишает меня кислорода и правда забирая душу…