Глава 33

Назар

— Что происходит? — возмущается Юля, разглядывая помещение. Она никогда здесь не была. Молча осматриваю ее, сжимая подлокотники кресла. — Что себе позволяет твоя шестерка? — намекает на Гора, который не очень вежливо вытащил ее из дома.

— Что именно тебя не устроило? — интересуюсь я, наблюдая, как Юлия проводит пальцем по зеркальной стене с синей подсветкой. Ее палец оставляет след на чистом стекле, что меня раздражает, но пока я держу лицо.

— Он вытащил меня из дома в грубой форме и хамил в своей манере.

Юлия еще до конца не осознала, что после смерти Царя стала пустым местом. Она еще тупо полагает, что имеет право голоса. Может, конечно, потому что это я позволил ей так думать. Создал для нее иллюзию значимости. Я бы и дальше продолжал играть в эту игру. Но ставки растут.

— Это не самое страшное, что сегодня с тобой произойдёт, — спокойно отвечаю я.

— Что? — разворачивается ко мне, распахивая свои блядские глаза.

— Помнишь, ты хотела мне отсосать? — нахально усмехаюсь.

— Я не хотела, — фыркает она, строя из себя овцу.

— Да? — расставляю ноги шире. — Иди сюда, — понижаю голос. — Давно хочу… — не договариваю. Юлия делает ко мне пару настороженных шагов.

— А что, Евочка уже не удовлетворяет? — ехидно спрашивает она.

— Ну какая Ева? — выдыхаю я. — Зажатая малолетка, которая боится всего. А я привык совсем к другому. И что-то мне подсказывает, что ты можешь удовлетворить мои потребности. А я потом удовлетворю твои.

— Да я тебе не верю уже.

— Прошлый раз за нами наблюдала Ева. Этот спектакль был для нее. Сейчас мы абсолютно одни. Иди сюда! — грубо велю ей, указывая на пол перед своими расставленными ногами. — Блять, прекрати строить из себя целку.

Она думает еще несколько секунд, а потом все же опускается на колени между моих расставленных ног.

Почти каждая жертва сама идет в руки к своему палачу.

Одной рукой хватаю ее за подбородок, вынуждая смотреть мне в глаза. Юля улыбается, как идиотка.

— Скажи: «Я шлюха», — хриплю ей.

— Тебя заводит, когда грязно? — облизывает губы.

— Очень заводит.

— Я твоя грязная шлюха, — томно шепчет она.

— Ну, с «моей» ты поторопилась.

Беру со стола клинок, вдавливаю в ее скулы пальцы и веду острием клинка по щеке. Еще не раню. Просто играю. Юлия пытается отстраниться, но я сжимаю ее скулы сильнее.

— Не дергайся! — велю ей. — Страшно?

— А ты прям любишь так, по-жёсткому?

— Какая догадливая шлюшка, — оскаливаюсь, продолжая водить клинком по ее лицу. — Сейчас я тебе кое-что расскажу, — вкрадчиво произношу, поддевая острием ее волосы и убирая их с шеи. — Ты очень внимательно слушаешь и вникаешь. Молча слушаешь. Меня раздражает твой голос.

В ее глазах мелькает легкий страх. Но Юлия пока думает, что это такая извращенная сексуальная игра.

— Так вот, ты никто, — приставляю клинок к ее горлу.

Юлия на инстинктах дергается, распахивая глаза.

Хватаю ее за волосы, удерживая на месте.

— Я же сказал, не дёргаться! Одно неосторожное движение — и я перережу тебе глотку.

— Скорп…

— Я сказал, слушать молча!

Затыкается.

— Так вот, мне ничего не стоит перерезать тебе горло. Ты умрешь, истекая кровью, через несколько минут. Твое тело закопают в лесу. И никто не заплачет.

— Я… — хрипит Юля.

— Я сказал, молчать! — клинок дергается, немного раня кожу на ее шее. Что служит стимулом для Юлии заткнуться. — Но у тебя есть выбор. Я бы никогда не дал такой твари, как ты, выбора. Но Царь отчего-то тебя любил. Поэтому я дам тебе шанс. Сейчас ты рассказываешь мне: как, когда и кому ты сливаешь информацию. За каждый не понравившийся мне ответ я оставлю порез на твоем смазливом лице. Поняла? Можно ответить.

— Да!

— Как давно ты снюхалась с Дымом?

— Я не хотела, но он…

— Меня, мать твою, не интересует лирика, — дёргаю её за волосы. — Только голые факты.

— Примерно год назад.

— То есть при Царе?

— Да.

Неудивительно. Я это и так знал. Но плюс ей в карму, что не солгала.

— Ты замешана в смерти Царя?

— Нет.

— Мне не нравится твой ответ, — снова веду клинком по её щеке.

— Да я не знаю! Я просто передавала, что слышала. О делах, о сделках, о передвижениях. Но не знала много. Царь не посвящал меня напрямую.

Тоже верю. Но молчу. Хотя уже за это хочется искромсать лицо падали.

— Когда Царя убили, какого хрена ты осталась в доме?

— Так я же хотела уйти. Ты не отпустил.

И это верно. Я не отпустил, позволив думать ей, что игра продолжается.

— Но Дым же мог забрать тебя, чего не забрал?

— Он сказал, что я ещё ему нужна в доме.

— Что тебе обещали взамен?

— Деньги. Царь же оставил меня с голой жопой. А я не для этого два года с ним трахалась.

Мерзко, но правда.

— И ты, идиотка, повелась. Если я тебя сейчас не прирежу, то это рано или поздно сделает Дым. Ты слишком много знаешь для болтливой шавки.

— Он дал гарантии. Деньги уже на моем счету, я просто не пользовалась, чтобы не вызывать подозрения.

— Какая, мать твою, умная, — ухмыляюсь. — Трупам деньги не нужны, и Дым это знает. Ты, мразь, за это бабло продала и Царя, и свою жизнь.

— После смерти Царя я практически ничего не сливала, доступ к тебе закрыт. Все остальные молча шарахались от меня. Ева ничего не знает. Ну а то, что вы поженились, это и так всем известно.

Пытается оправдаться.

— Это я и так знаю, Юлия. Я всё про тебя знаю. Меня интересует только один вопрос: кто?

— Что «кто»? — выпучивает глаза.

— Не тупи! — дёргаю её за волосы так, что Юля взвизгивает. В её глазах ужас. Губы синеют и дрожат, ещё чуть-чуть — и обоссытся.

— Марта… — судорожно выдыхает она.

— Что Марта?

— Я передавала всё Марте.

— Ты совсем жить не хочешь. Ради Дыма готова сдохнуть? Какая, к чёрту, Марта?

Не верю. Марта предана мне, как собака.

— Я клянусь тебе. Я сама была в шоке, когда узнала, что это она, — начинает рыдать, потому что клинок ещё сильнее ранит её шею. — Она знает все слепые зоны в доме, знает, где есть прослушка, а где нет. Но я ничего ей особенно не передавала. Только то, что ты насилуешь Еву, и она хочет сбежать. Всё, — замирает, стараясь даже не дышать, чтобы не нарваться на клинок ещё больше.

Закрываю глаза, пытаясь дышать ровнее.

Марта… Я по-прежнему не верю Юлии, но и не верю Марте. Слишком много мелких ошибок, казалось бы, тупых, совершила в последнее время Марта. Я не придавал значения. А зря.

— Хорошо, — отпускаю Юлию, отшвыривая от себя. Внутри всё кипит. Мне хочется верить, что Юлия лжёт. Но в голове вспышками собирается вся картина. Неделю назад она «случайно» выключила одну из камер в коридоре. Её быстро восстановили. Но… это не случайно. Слишком часто Марта задавала мне личные вопросы и проявляла больше инициативы.

А ведь я сам, своими руками приставил Марту к Еве.

«Мне кажется, Марта в тебя влюблена», — звенят в моей голове слова Евы. Я тогда не придал этому значение. А зря.

Беру клинок и швыряю его в зеркальную стену. Осколки летят на всхлипывающую, сидящую на полу Юлию.

Когда-то давно Царь мне говорил, что самый главный враг всегда ближе, чем мы думаем. Я цинично смеялся над этой пафосной фразой, особенно когда узнал о Юлии.

Но мне по-прежнему не хочется верить Юлии.

— Если ты спиз*ела, я не убью тебя быстро, тварь, — холодно сообщаю ей. — Я буду медленно срезать с тебя кожу, на маленькие ленточки, и скармливать тебе же! — выплевываю ей и выхожу из кабинета. — Юлию запереть в подвале. На вопли, требования, мольбы не реагировать. На провокации не вестись. Узнаю, что хоть слово ей сказали, пристрелю на месте, — отдаю приказ охране. Быстро выхожу на улицу и еду домой, на ходу набирая Еву.

Гудки, гудки, гудки…

Не отвечает. Мне кажется, телефон в моих руках сейчас треснет. Набираю охрану дома.

— Где Ева? — стараюсь говорить спокойно, как всегда, без эмоций. Ибо не верю в своём окружении уже никому.

— Эм… Где-то в доме.

— Где именно, камеры посмотрите, — голос всё-таки срывается. Теряю контроль.

— В своей спальне. Видимо, в душе.

А доступа к ее комнате нет ни у кого, кроме меня.

Сбрасываю звонок, вхожу в приложение, которое выводит изображение с ее камер.

В спальне ее нет, в душе тоже, в мастерской пусто…

— Скорость прибавь! Пох*й на правила! — велю водителю.

Набираю Марту. Телефон недоступен…