Глава 34

Ева

— Ева! — оборачиваюсь, когда Марта вторгается в мою мастерскую без стука, чего не делала никогда.

— Да?

Ее глаза бегают от окна ко мне.

— Что-то случилось?

— Пойдём быстрее, — хватает меня за руку и тянет за собой.

— Куда? — пытаюсь остановиться, но Марта сильнее.

— Назар срочно приказал отвести тебя в безопасное место, — шепчет мне она, продолжая вести по коридору к заднему выходу.

— В смысле? — всё-таки дергаю руку, вырываясь, останавливаясь возле заднего выхода. — Мы разговаривали час назад.

— За час всё поменялось. Разве он не говорил тебе о том, что в доме есть люди Дыма? — волнуясь, всматривается мне в глаза.

— Говорил. Что происходит?

— Ева, давай мы поговорим в дороге. Назар меня пристрелит, если я не увезу тебя прямо сейчас. Он знает, что делает, — снова хватает меня за руку и тянет на улицу.

— Подожди! — пытаюсь остановиться, но Марта больше не позволяет мне это сделать, больно сжимая мою ладонь и почти волоча за собой через небольшую лесопосадку. — Мне нужно одеться и взять телефон, — хватая воздух, сообщаю ей.

— Ева, нет времени! Оставаться в доме очень опасно, Юлию уже увезли.

— Да, я видела, за ней приезжал Гордей.

— Вот.

Я еще верю, что Марта груба со мной и очень волнуется, потому что действительно выполняет приказ Назара. В моей голове даже нет подозрений, ведь Марта предана Скорпиону. Она его боготворит.

Марта отпирает небольшую железную дверь в стене забора, при этом постоянно оглядываясь назад, будто за нами гонятся. И ее паника передается мне. Если уж Марта волнуется, то я — тем более.

— Пойдем быстрее! — Марта утягивает меня за собой за периметр в лес, где нас уже ждет небольшая пыльная машина серого цвета. Марта буквально вталкивает меня на заднее сиденье и садится следом, не выпуская моей ладони. Машина трогается и едет через узкую ухабистую дорогу вглубь леса.

Сглатываю, когда замечаю за рулем незнакомого молчаливого мужчину с черной бородой. Мы встречаемся с ним взглядами в зеркало заднего вида, и по моему телу бегут холодные мурашки. Я не знаю его. Никогда не видела в нашем доме среди охраны.

Марта утащила меня в одном бежевом костюме. От паники даже не холодно. Но отчего-то начинают дрожать губы.

— Ева, успокойся, всё по плану, — тихо произносит Марта.

— Может, объяснишь, от чего мы бежим?

— Скоро узнаешь, — выдыхает она, откидываясь на спинку сиденья, и прикрывает глаза.

— Назар будет там?

— Нет.

— Я ничего не понимаю! — всхлипываю, но замолкаю, когда мужчина за рулем снова смотрит на меня в зеркало заднего вида.

Едем мы долго, около часа, сначала по просёлочным дорогам, потом по трассе. Мужчина за рулем явно нарушает все правила и превышает скорость, а Марта больше не говорит мне и слова, смотря в окно.

Немного успокаиваюсь, когда мы въезжаем в охраняемый коттеджный поселок с особняками. Все еще кажется, что мы просто поменяли локацию ради безопасности.

Машина проезжает весь поселок и останавливается перед воротами огромного особняка, которые через минуту разъезжаются, впуская нас. Внутри уже много охраны, только ни один из них мне не знаком.

Останавливаемся прямо у широкой лестницы, ведущей к главному входу в трехэтажный дом из белого камня. Марта выходит первой, снова грубо хватает меня за руку, вытаскивая из машины.

В лицо ударяет холодный морозный ветер.

Когда мы преодолеваем пару ступенек, матовая стеклянная дверь распахивается, и я застываю в ужасе. К нам выходит сам Дмитрий Дымов. Сейчас он кажется чудовищем. Еще более высоким и мощным. Несмотря на то, что Дым в белом спортивном костюме, тьмы в его образе больше, чем в Назаре. Он широко мне улыбается и протягивает руку. А я сглатываю, только сейчас замечая, что Марта меня отпустила и спустилась ниже. Оборачиваюсь на нее, смотря шокировано распахнутыми глазами.

— Прости, — шепчет она, в ее глазах странный блеск. Словно она обречена, так же, как и я.

— Свободна пока! — отсылает ее Дым. А я в панике кидаюсь вниз. Понимаю, что выхода нет, но все равно пытаюсь бежать неизвестно куда. Мне преграждает дорогу водитель машины, который нас привез. Врезаюсь в его грудь, ощущая противный запах пота. Мужчина грубо хватает меня и разворачивает лицом к Дыму. — Ну что ты, Алим. Ева наша гостья. Очень дорогая, — произносит Дымов, подчеркивая слово «дорогая». — Отпусти ее.

Дым спускается к нам и снова протягивает мне руку.

— Добро пожаловать, Ева. Мой дом — твой дом, — приторно вежливо произносит он. Содрогаюсь от каждого его слова. Я еще не понимаю, чего ожидать, но инстинктивно боюсь. Так что стук собственного сердца заглушает все вокруг.

Дым сам берет меня за руку, сжимает и тянет к себе.

— Ты замерзла? Пойдем скорее в дом.

Ведёт меня за собой. Ноги ватные, тяжёлые, но я иду, прекращая ощущать тело.

Он заводит меня в холл с черным мраморным полом, стены украшены абстрактными картинами.

Проходим в гостиную с тяжёлыми бордовыми портьерами, мебель того же цвета и безвкусная позолота на стенах. На одном из диванов сидят две девушки, которые пьют шампанское и увлеченно кормят друг друга клубникой, совершенно не обращая на нас внимание. Шокирует то, что девушки в одних чулках и стрингах, с голыми грудями.

— Упс, — усмехается Дым. — Прости, не ожидал тебя так скоро. Пошли вон! — рявкает он девушкам.

Они быстро убегают, смеясь, словно не в себе.

— Присаживайся поближе к камину, — указывает на кресло.

Сажусь, смотря на огонь. Пытаюсь дышать ровно и глубоко.

— Вина, шампанского, может, чего покрепче? — предлагает мне тем же приторным тоном.

— Нет. Я не пью, — сдавленно отвечаю я.

— Похвально. Тогда горячего чаю. Мне как раз привезли настоящие восточные сладости. Ты должна попробовать, — говорит так, словно мы хорошие друзья, что пугает еще больше. — Эльвира! — повышает голос, и в гостиной тут же появляется женщина лет пятидесяти, словно все это время стояла за дверью и ждала, когда ее позовут. — Это всё убрать! — указывает на стол с клубникой и шампанским, которое пили девушки. — Чаю нам горячего подай со сладостями.

Женщина молча кивает и удаляется.

— Чего вы от меня хотите? — спрашиваю я. — Зачем вы меня похитили?

— Да бог с тобой, девочка. Я тебя не похищал. Я тебя спас. Наслышан, что тебе несладко жилось в доме Скорпиона.

— Ваши информаторы солгали. Мне прекрасно жилось с Назаром.

— Я знаю. Я знаю, Ева, — усмехается. — Только ты живёшь с закрытыми глазами в мире, который нарисовал для тебя Скорп.

— Может, мне нравилось то, что он нарисовал, — не знаю, откуда во мне берется дерзость. Это нервы, и они не выдерживают.

— Только глаза рано или поздно пришлось бы открыть. Это он убил Царя.

Не верю! Сжимаю губы.

— Я понимаю, что тебе не хочется верить. Но посмотри на это моими глазами, Ева. Скорпион устроил много людей, чтобы встать ближе к Царю. Но в итоге ему стало мало. Он устранил и самого Царя, привез тебя, заставил выйти за него замуж — и вуаля, всё в его руках. Если бы я стоял за убийством Царя, то всё бы разделили. А ты ему нужна была, чтобы заполучить всё. Удобно, не находишь? Ты несведущая дурочка, он герой. И ради власти со временем он убрал бы и тебя. Тихо, незаметно и убедительно. Поверь, рука бы не дрогнула. На нем столько душ, что даже меня иногда кидает в дрожь.

— А вы, стало быть, герой, который меня спас? — выгибаю брови. Но замолкаю, когда в гостиную входит женщина с чаем.

— Да нет, Ева, среди нас нет героев. Все мы звери. И я, и Скорпион, и твой отец. Но ради памяти Царя я хочу тебе лучшей жизни, — спокойно разливает чай, двигая чашку ко мне. — Пробуй шербет. Здесь такого не найти, совершенно другой вкус.

Игнорирую его сладости, но чай принимаю. Пью маленькими глотками, обжигая губы.

— И какую жизнь вы для меня уготовили? — руки дрожат, чай немного проливается на мой костюм.

— Ты расторгнешь брак с Назаром и передашь всё мне.

Нервно усмехаюсь.

— И чем же вы тогда лучше?

— А я не буду держать тебя на привязи, как собачонку. Ты уедешь в другую страну и начнёшь новую жизнь. Ты всего лишь маленькая девочка. Этот мир не для тебя.

— А если я откажусь? — заглядываю в его глаза, чувствуя, как подступает очередная паническая атака. Дышать становится сложнее. Пью чай, пытаясь подавить подступающую тошноту.

— Ты не откажешься, Ева. Это не выбор. Это данность. Ты всё равно подпишешь бумаги, только я уже не буду столь любезен с тобой, — открывает свое истинное лицо, оскалившись на меня. — И Назара не жди, не поможет. А начнёт рыпаться — я его урою.

Тошнота как-то быстро отступает. Голова кружится, окатывает слабостью сильнее и сильнее, чашка с чаем выпадает из моих рук и со звоном разбивается. Веки тяжелеют.

— Я… — не могу сказать и слова, чувствуя, как отключаюсь.

— Не пугайся. Отдохни, — последнее, что слышу от Дыма, прежде чем погрузиться во тьму.