Глава 36

Назар

— Скорп, может, хватит курить? — обращается ко мне Гор. — Я уже сам под кайфом от твоего дыма.

Да, курю я специфичные сигареты. Демонстративно глубоко затягиваюсь, задерживаю дым в легких максимально долго. Выдыхаю.

— Если я прекращу курить, то прострелю тебе второе колено, чтобы навести симметрию, — оскаливаюсь я. — А потом утоплю в крови всех в доме. А этот характерный табак пока глушит во мне подобные желания, — снова затягиваюсь.

И я сейчас не нагоняю пафоса. Мне реально хочется начать крошить всех.

Всех, кто допустил похищение Евы. Тотально. Без разбора. Виновных и невиновных. Но в первую очередь — себя. Потому что я должен был это предусмотреть. Должен был вычислить Марту, а не считать ее своей преданной собакой.

— Скорп, не гони, возьми себя в руки.

Мне нельзя сейчас думать о Еве. Точнее, нельзя предполагать, что с ней происходит.

Нельзя!

Это сбивает с главного, не позволяя мне мыслить холодно и рационально.

— Сколько времени прошло? — спрашиваю я.

— Тринадцать часов, — сообщает мне Гор, покручивая в руках бокал виски со льдом.

— Почему нет никаких требований? Ну или хотя бы просто брошенного мне в лицо факта, что Ева у него?

— А зачем? Дым ждет твоего срыва. Он буквально выписал тебе приглашение. А ты ведёшься, — Гор ставит бокал с виски на стол, а я морщусь от стука. Меня все раздражает до зубного скрежета. Сжимаю кулак до боли, очередная затяжка обжигает горло. Слежу за секундной стрелкой на настенных часах. Каждая минута впивается острыми иглами под кожу.

— А что, блядь, я, по-твоему, должен делать? Сидеть и ждать?!

— Ну, во-первых, не факт, что Ева там, где ее маячок. Во-вторых, что ты предлагаешь? Поехать туда и устроить третью мировую? Положить нахрен всех? А где гарантия, что не зацепит Еву? Надо думать. Ты как мина. Вот-вот рванет. Этого Дым и ждет. Твоей ошибки. Думаешь, ему нужно только отобрать у тебя власть? Бумажки? Бабки? Активы? Думаешь, этого ему будет достаточно? Ты встал костью в его глотке.

— Да-а-а, — хищно усмехаясь. — Ему нужен я.

Беру свой бокал виски и выпиваю залпом. Откидываюсь на спинку кресла, запрокинув голову. Закрываю глаза, дышу. Мне нужно разыграть выигрышную партию. Но в моей голове только чистые синие глаза, дрожащие алые губы и слезы. В моей голове Ева плачет. Красиво, тихо, трогательно, как умеет только она. Сжимаю пустой бокал в кулаке, который трескается, впиваясь осколками мне в ладони.

Резко сажусь ровно, заглядывая в глаза Гору. Ухмыляюсь.

Гордей качает головой, прикрывая свои глаза. Впервые не выдерживает моего взгляда или намеренно сдаётся.

— Можешь остаться здесь, я пойму.

— Да блядь, дело не в этом. Это же означает положить всех! — психует Гор.

— Такова цена.

— Да мать твою! — сокрушается Гор.

— Телефон мне, — протягиваю руку.

Гор с минуту сомневается, но всё-таки вкладывает в мою ладонь телефон.

Набираю номер, пальцы дрожат. Но не от страха, а от гуляющего в крови адреналина.

Бесконечные гудки нервируют, дышу глубже.

— Доброй ночи, Скорп, — наконец-то отвечает Дым. — Извини, что долго не отвечал. Я не верил своим глазам, что сам Скорпион почтил меня своим вниманием, — притворно тянет слова. — Чем обязан?

— Что ты хочешь за девочку? — спокойно спрашиваю я.

— Всё, чего я хочу, девочка даст мне без твоего участия. Не вижу поводов тебя беспокоить, — усмехается, а я мысленно и с удовольствием выпускаю ему кишки.

— Ты же понимаешь, что ее подписи будет мало? Опусти ее, и я приду к тебе сам.

— Какое заманчивое предложение, — снова усмешка. — Мне надо подумать… — делает театральную паузу. А я резко поднимаюсь с кресла, которое откатывается назад и с грохотом бьется о стену.

Автоматически, на животных инстинктах выхватываю из кобуры ствол, сжимаю и выпускаю обойму в стену. Грохот выстрелов глушит, от стены отлетают пыль и осколки, но мне мало. Чувствую, как Гор сжимает мое запястье и отбирает ствол. Отдаю, разжимая занемевшую ладонь.

— Завтра соберу людей, место пока тебе не обозначу, ты приедешь туда один и без оружия. Один — это значит, что в окружении десяти километров не должно быть твоих людей. На сходке ты передашь мне все полномочия при свидетелях. Девочка подпишет бумаги, и я ее отпущу. А ты останешься. Но, Скорп, разве дырка стоит твоей жизни? — снова усмехается.

Врезаю кулак в стену, разбивая костяшки, потому что не могу прямо сейчас отрезать его поганый язык и засунуть в глотку.

— Я приду один и без оружия. Но мне нужна гарантия, что ты отпустишь девочку. Иначе прямо сейчас устрою бойню. И плевал я на ваши законы. Положу всех, до кого доберусь, и начну с твоего сына.

— Тихо, не нервничай, — снова усмехается, словно ему на всё плевать, в том числе и на своего щенка. — Ева будет на сходке. Я прилюдно гарантирую ей свободу перед свидетелями. Я разрешаю тебе присутствие одного твоего человека, естественно, безоружного, который ее заберет. И как только она окажется в безопасном месте, ты прилюдно передашь мне все полномочия Царя, ибо короновал себя не по понятиям. Согласен?

— Да! Адрес?

— Адрес ты узнаешь завтра ровно за полчаса до сходки. Доброй ночи, — цинично вежливо прощается.

И я швыряю свой телефон в стену.

— И каков план? — спрашивает Гор, прикуривая сигарету и рассматривая расстрелянную мной стену.

— План? — переспрашиваю, вытирая окровавленную руку салфеткой. — Ты когда-нибудь видел, как горит нефтяная вышка? Сначала взрыв — яркая вспышка на горизонте. Потом черный дым, который видно за сотни километров. А потом… тишина. Все бегут тушить, но огонь уже сожрал все.

Гор открывает окно, чтобы выветрить запах пороха и пыли.

— Я хочу, чтобы Дым захлебнулся в собственном смраде.

Подбираю осколок стекла с пола, провожу им по подушечке большого пальца. Мне нужно почувствовать физическую боль, чтобы она заглушила все мысли о том, что сейчас происходит с моей Снежинкой.

Открываю сейф, вынимаю оттуда новые загранпаспорта Евы и Гора и карты на швейцарские счета.

— Завтра поедешь со мной. Две машины охраны останутся в десяти километрах. Полный комплект в них и необходимые вещи для Евы. Если всё идет по плану, то я поглаживаю татуху, — демонстрирую ему жест, проводя большим пальцем по татуировке скорпиона. — Ты забираешь Еву, доезжаете до охраны, пересаживаетесь и тут же летите в аэропорт. Я забронирую джет, полетите во Францию, в Прованс, Еве там понравится… — выдыхаю, тоже прикуриваю уже нормальную сигарету. Меня тошнит от никотина и травки, но я забиваю свои легкие сильнее. — Ты летишь с ней. Помогаешь ей обосноваться и прийти в себя. Если я не дам о себе знать в ближайшие дни, то сидишь с ней там месяца два. Когда убедишься, что с ней всё хорошо… В общем, присматривай за ней, а дальше по обстоятельствам. Это моя единственная просьба.

Гор долго молчит, смотря в распахнутое окно. Дышим вместе морозным воздухом.

— Ты, бля, понимаешь, что просишь меня утопить себя, а самому выйти сухим?

— Я, мать твою, прошу тебя присмотреть за Евой! Сделать так, чтобы дочь Царя жила. Хорошо жила. Пусть откроет свою студию, как хотела. Денег на счете достаточно. И это самое главное мое желание и просьба к тебе, Гор.

— А ты?

— А моя пуля уже выпущена и летит прямо сейчас. Только медленнее, чем хотелось бы. Но я попробую увернуться. Сам. Один. Это моя война. Не твоя, Гор.

— Сука! — психует Гор, пиная стул, который летит на пол. — Давай подумаем еще. Время есть.

— Нечего думать. Дым, может, и конченый отморозок, но не идиот. Все наши ходы уже давно им просчитаны. И еще просьба: если эту шавку Марту каким-то чудом Дым не прирежет, найди ее потом и закопай живьем.

Отхожу от окна, иду на выход из кабинета, хочу провести остаток этой ночи в мастерской Евы, там всё пропитано ей. Но, прежде чем выйти, оборачиваюсь к Гору.

— И мой тебе совет, не западай на нежных фей, не отдавай им душу. Легче будет дышать и в общем жить. Не имей слабых мест.