Глава 37

Ева

Спала я плохо. Точнее, практически не спала. Вымотанный организм погрузил меня в беспокойную дремоту только ближе к утру. Сон смешался с явью. Мне казалось, что кровать прогибается, кто-то ложится рядом, я чувствовала горячее дыхание в волосы и тяжесть тела, прижимающегося ко мне. Очень хотелось проснуться, но меня словно парализовало, я не могла пошевелиться, что-то сказать и даже открыть глаза. Сон был похож на погружение в глубину, словно я нырнула, а вытолкнуть себя из этой бездны не могу — толща воды давит, вызывая внутреннюю немую панику. Кто-то рядом теснее прижимался и глубоко дышал мне в затылок. А потом я услышала хриплый шепот в ухо.

«Забери мою душу с собой», — выдохнул голос Скорпиона. В этот момент я всё-таки вытянула себя из поглощающей бездны и резко открыла глаза…

Сердце отбивает грудную клетку, в голове гул, дыхание рвется, а рядом со мной никого. И резко становится холодно, начинает трясти. Сажусь на кровати, кутаясь в одеяло, пытаясь согреться и поймать ощущение реальности. Марта по-прежнему в кресле, словно не сдвигалась с места. Её голова откинута на спинку, дыхание глубокое и ровное. Кажется, спит. Но я уже ни в чём не уверена.

Тихо поднимаюсь с кровати, продолжая кутаться в одеяло. Подхожу к окну, приоткрываю тяжелую штору, выглядывая на улицу. Я не знаю, сколько сейчас времени — часов в комнате нет. Двор у Дымова огромный. Но сейчас кажется пустым, всё занесено снегом. Ночью был сильный снегопад. На дворе никого, кроме мужчины, который чистит дорожки вдоль рядов уличных фонарей. Вдалеке, возле ворот, стоят три белых внедорожника. Отхожу от окна.

Надо что-то делать. Несмотря на то, что я слабая и беспомощная. Мне все равно кажется, что нельзя так просто сдаваться, надо бороться до последнего. Не в прямом смысле этого слова, конечно. Думаю, глядя на Марту. Дым хочет, чтобы я подписала бумаги. Марта советовала, ради моей же безопасности, соглашаться. И я подпишу всё, что он хочет, но для начала потребую звонок Назару. Я не знаю, что это мне даст. Но дико хочется слышать его голос. И чтобы он сказал, что всё будет хорошо.

Ухожу в туалет, снова умываюсь и пью воду из-под крана. Когда выхожу, Марта уже не спит. Она стоит возле окна и так же, как я, смотрит на двор.

— Ты знаешь больше, чем я. Ты давно в этом… — не могу подобрать точное слово. Хочется сказать: в этом аду. — В этой сфере. Как ты думаешь, что нас ждёт? Это же не может длиться вечно.

— Вечности у нас нет, — выдыхает Марта, продолжая смотреть в окно. — Меня, скорее всего, уберут: или Дым, или Скорпион. Тут без вариантов, — совершенно безэмоционально говорит она. Словно обсуждает бытовые вещи. Несмотря ни на что, я не желаю Марте смерти. У неё тоже не было выбора. — А ты… — выдыхает. — Либо Назар переиграет Дыма и заберёт тебя, либо… — замолкает.

— Что «либо»?

Молчит.

— Марта, он обещал меня отпустить, как только я подпишу документы.

Марта усмехается. Так цинично, что по моей коже идут мурашки.

— Я не знаю, Ева. У Дыма изощренная фантазия. Давай ты будешь надеяться на Скорпиона. У тебя хотя бы есть надежда — это уже много.

Но мне от того не легче. Мне почему-то больно за Марту. Когда человек не оставляет себе даже малой надежды…

Я почти вжимаюсь в стену, пытаясь с ней слиться, когда дверь комнаты открывается и появляется невзрачный охранник, а Марта так и смотрит в окно, не реагируя. Словно ей уже всё равно, что вокруг неё происходит. Мужчина хмуро скользит по нам взглядом, потом осматривает комнату и отступает, пропуская ту самую женщину, которая вчера подавала мне чай. Женщина вкатывает в комнату тележку с завтраком и смотрит в пол, будто тоже пытается с ним слиться. Она составляет завтрак на столик возле окна и быстро удаляется. В комнату снова заглядывает охранник и указывает пальцем на Марту.

— Ты. Выходи, — сухо сообщает он.

Марта разворачивается, четко понимая, что обращаются к ней. Она выходит, дверь снова запирается, оставляя меня одну. И легче не становится. С Мартой в этих четырёх стенах я чувствовала себя лучше.

Когда рядом кто-то есть, нам парадоксально не так страшно, даже если этот человек такой же беззащитный, как вы.

Осматриваю завтрак. Выглядит аппетитно. Всё свежее. Тосты с красной рыбой и сливочным сыром, омлет с овощами, свежая выпечка, масло, сыр, две чашки горячего кофе с молоком, сок и минеральная вода. Но есть совершенно не хочется. Да и если бы хотелось, я бы не притронусь к этой еде. Вчерашний чай научил меня не принимать ничего из чужих рук.

Игнорирую завтрак, снова забираюсь на кровать, кутаясь в одеяло. Тело ноет так, словно я заболела или у меня жар. Но признаков простуды не ощущаю.

Марта появляется в комнате примерно через двадцать минут, с пакетом в одной руке и коробкой в другой. Как только за ней закрывается дверь, она всё бросает на кровать рядом со мной и садится завтракать, как ни в чём не бывало. Аппетитно жует тост, запивая кофе.

— Ты почему не ешь? — интересуется у меня.

— Не хочу.

— Не бойся. Еда нормальная. В этот раз ничего не подсыпали, ты сегодня нужна Дыму в сознании. Поешь, даже если не хочется. Тебе понадобятся силы.

— Силы на что?

Марта молча доедает тост и запивает кофе.

— Это одежда, — указывает на кровать. — Дым приказал тебе переодеться.

— Не буду я переодеваться!

— Тогда я переодену тебя сама, насильно, — заявляет она. Сглатываю. — Это не моя воля, Ева. Так хочет Дым. Лучше переоденься. Он, конечно, меня в свои планы не посвятил, но, полагаю, вы едете на встречу со Скорпионом. Поешь и переоденься, — холодно велит мне она.

После упоминания о Назаре мое сердце замирает, а потом снова набирает обороты.

К еде я, естественно, не притрагиваюсь, но переодеваюсь, как хочет главный демон этого дома. Злить его или чтобы меня насильно переодевали — совершенно не хочется. А я не сомневаюсь, что будет так, если я заупрямлюсь.

Вопреки моим ожиданиям увидеть в пакете что-то вульгарное или отвратительное, там оказывается довольно скромное тёплое белое вязаное платье в виде длинного свитера и плотные чёрные колготки. А в коробке — ботильоны на устойчивом каблуке. Всё новое, с бирками. Переодеваюсь в ванной, заплетаю косу, даже не смотря в зеркало. Мне плевать, как я выгляжу. Но у меня есть надежда, на этом и держусь.

Когда выхожу, посуды и остатков завтрака уже нет, а Марта снова у окна.

— Скоро поедете, — сообщает она мне, кивая на окно. Ладони потеют, обтираю их о платье. Страшно. Тошнота подступает, дыхание спирает. — Я не знаю, что там будет, — произносит Марта. — Но веди себя тихо. Не геройствуй, не психуй и не истери. Холодная голова. Не верь никому, кроме Назара. Если он говорит, то делай, не задумываясь.

А я очень хочу сейчас делать так, как скажет Назар. Но пока выполняю волю Дыма.

Через пять минут нас забирает тот же охранник. Вместе с Мартой. Нас выводят на улицу. Мне на плечи накидывают белый полушубок, а Марту выводят на мороз в чём была.

На крыльце несколько охранников с оружием. Все настороженные и напряженные, словно я опасная преступница.

Рядом с крыльцом один из белых внедорожников. Мне распахивают дверь, предлагая сесть. Оглядываюсь на Марту. Без неё почему-то страшно. Но её уводят в другую машину. Заглядываю внутрь салона. Дым уже там.

— Присаживайся, Ева, — приторно улыбается, обнажая белоснежные зубы. И снова протягивает мне руку в черной кожаной перчатке. Игнорируя его ладонь, забираюсь в салон сама. Сажусь как можно дальше от Дыма, прижимаясь к двери. — Тебе идет белый цвет, — произносит Дымов, как только. машина срывается с места. Не отвечаю, отворачиваясь к окну. — Как спалось?

Не отвечаю. Не потому что протестую, а потому что язык не поворачивается. Снова накатывает паническая атака, и я пытаюсь дышать, как учил Назар.

Вздрагиваю и тут же сжимаюсь, когда к моему подбородку прикасается рука Дыма в холодной кожаной перчатке. Его пальцы сжимаются и насильно поворачивают к себе.

— Если я спрашиваю, то ты отвечаешь, — холодно велит он. — Не нужно высказывать мне свое неуважение! — его глаза горят яростью.

— Я почти не спала, — хриплю.

— Понимаю, — кивает, продолжая удерживать мой подбородок, вдавливая пальцы. А потом крутит мое лицо в разные стороны, рассматривая, будто видит впервые. — А может, выйдешь замуж за меня? — смеется, продолжая рассматривать. — Хозяйкой станешь в доме. Жить будешь шикарно. Любой каприз. Я тебе всех модельеров этого города куплю, портные у тебя будут. Таких выгодных предложений я женщинам еще не делал.

Закрываю глаза, сглатывая.

— Выйдешь? — пытливо спрашивает он. А меня передергивает от такой перспективы.

— Нет, — хриплю.

— Второй раз предлагать не буду, — отпускает мой подбородок. — Но зря отказалась, — кидает он мне. — Так было бы проще.

Проще…

Слов у меня нет. И вообще, кажется, я брежу. Или мой кошмарный сон еще не закончен.

Дальше едем молча.

Машина паркуется на стоянке возле какого-то заведения. Ничего практически не вижу, все расплывается, туман в голове путает мысли. Дымов с охраной выходят, а я так и сижу, словно приросла к месту.

Дверь с моей стороны распахивается. Дым снова с улыбкой протягивает мне руку. Для него это всё словно забавная игра. Он даже не хищник, он настоящее животное.

Я честно хочу протянуть ему ладонь и выйти, но тело не слушается. Мужчина глубоко вздыхает, смотря на меня со снисхождением, хватает за руку и силой вытаскивает из машины.

— Веди себя тихо и прилично, Ева. Поняла?! — утробно рычит мне и тянет за собой к выходу, где уже охрана распахивает нам двери. — Слушаешься только меня. Я говорю — ты делаешь. Я не говорю — ты сидишь тихо. Только меня! Поняла?!

Киваю.

— Иначе я очень огорчусь. А когда я огорчаюсь, то творю вещи, о которых потом жалею. Шучу, — усмехается. — Не жалею.

Заводит меня в холл, стаскивает с меня полушубок, передавая нашу верхнюю одежду охране. А в моей голове стойкое дежавю. Всё это похоже на тот день, когда Назар привел меня в ресторан, где проходили поминки отца. Тогда я тоже волновалась и боялась всех, кто меня окружает. Но тот страх не сравним с тем, что творится сейчас. Со мной рядом был Назар, и он гарантировал безопасность.

Охрана снова распахивает перед нами двери в зал. Ноги не слушаются, но Дымов силой заводит меня в зал ресторана, где уже собрались те же люди. Снова все в чёрном, опять пьют алкоголь и беседуют, но, как только мы проходим, наступает звенящая тишина. Все обращают на нас внимание. Прохожу по ним невидящим взглядом и замираю, встречаясь с чёрными глазами Скорпиона.

Он стоит возле бара вместе с Гордеем. Как всегда, статный, уверенный в себе, в чёрном идеальном костюме. Мне хочется вырваться из лап Дыма и кинуться к Назару. Мне кажется, как только я попаду к нему в руки, весь этот ужас испарится.

Всхлипываю, двигаюсь вперёд, но Дым меня одергивает назад, больно сжимая ладонь. Морщусь, смотря, как Назар тоже дёргается в мою сторону, но резко останавливается и смотрит в глаза.

«Ева…», — читаю мое беззвучное имя, слетевшее с его губ.

— Дамы и господа, приступим сразу к главному. Не будем терять время, — произносит Дым и ведёт к длинному столу из чёрного дерева.

На этот раз на столе нет еды. Он пуст. Мы становимся во главе с одной стороны, а Скорпион с Гордеем — с другой. Остальные собравшиеся — по левую и правую сторону. Никто не садится. Снова наступает напряженное молчание. А я боюсь потерять чёрные глаза Скорпиона, в которых тону и захлебываюсь. Мне кажется, как только я их потеряю, мир рухнет.