Глава 39

Ева

Закатное солнце окрашивает небо в розовый цвет. Прислоняюсь лбом к панорамному окну, смотря на двор дома в Провансе. Мне здесь нравится. Здесь тепло, несмотря на то, что на календаре январь. И дышится легче. Здесь тихо и спокойно. Нет суеты и ощущения страха, как на родине. Но и нет радости и умиротворения. Нет ничего. Я словно пустышка.

Стекло дрожит под моим дыханием и потеет. Отстраняюсь и вывожу пальцем имя Назар. А потом стираю.

Наш дом на холме, там, внизу, стелется туман. И мне хочется вылезти и нырнуть в этот туман. Снова катиться в бездну, которой, как оказалось, мне не хватает.

На склонах колышутся засохшие стебли лаванды, оливковая роща у подножья осыпает последние листья.

По гостиной разносится аромат дыма от камина, смешиваясь с горечью свежего кофе и создавая иллюзию покоя. Но покоя мне нет…

— Ева, выпей со мною кофе, — предлагает Гордей, протягивая кружку.

Не хочу кофе. Я в общем последний месяц ничего не хочу и ни в чем не вижу смысла. Больше не рисую эскизы, не фантазирую на тему будущей коллекции и не строю планы на будущее. Все, что я хочу, это слышать Назара. Нет, мне мало его просто услышать, мне нужно его видеть, трогать, чувствовать, вдыхать его персональный запах. Очень нужно. А неизвестность, в которой я живу около месяца, меня медленно, но верно убивает.

Еще несколько месяцев назад я мечтала вырваться в Европу, сбежать от хаоса и паники и снова окунуться в свой беззаботный розовый мир. И вот я здесь, но мне хочется назад в холодный дом и черную бездну глаз Скорпиона.

Недавно я вдруг поняла, что люблю его. Вот так просто, без сомнений и предрассудков. Люблю ни за что-то, а вопреки. Просто потому, что он есть. Он просил меня отдать ему душу, и я незаметно для себя отдала. А назад не забрала.

Только в этой разлуке и неизвестности я поняла, как же сильно мне его не хватает. Я расшифровала каждое его слово, взгляд и признания в мою сторону.

— Спасибо, — принимаю чашку кофе из рук Гордея.

Иду. Я вообще послушная. Точнее, кукла, которой управляют, ибо она сама не знает, что делать. Гордей просит меня есть, и я ем, он говорит выпить кофе, и я пью. Он предлагает прогуляться, и мы гуляем. Только со сном у меня проблемы. Но Гор нашел хорошее снотворное, и я сплю. Жаль, этот седативный препарат не избавляет меня от кошмаров, от которых я просыпаюсь в холодном поту.

— Как твой сон? Наладился? — интересуется Гордей, располагаясь в кресле рядом, помешивая свой кофе.

— Да, спасибо. Но сны… — грею руки о кружку, скользя взглядом по Гордею.

Он чем-то похож на Скорпиона. Тот же рост, телосложение. Только волосы — не короткий «ежик», а более длинные, зачесанные назад, и черты лица более аристократичные. Да и глаза — не черная бездна, а, скорее, горячий кофе. И пахнет от него не теплыми специями и табаком, а океаном.

— По-прежнему один и тот же сон?

— Да… — выдыхаю, отпивая кофе.

Мне снится Назар. Он совсем рядом. Но между нами мутное стекло, в котором образ расплывается. Его ладонь прижимается к стеклу, а потом медленно скатывается вниз, оставляя кровавый след. Я пытаюсь разбить это чертово стекло, колочу в него, но разбиваю лишь свои ладони, а Назар тем временем уже лежит на полу и утопает в багровой крови. В этот момент я всегда просыпаюсь в холодном поту, глотая воздух, и пытаюсь справиться с панической атакой.

Меня вымотал этот сон. Но самое страшное, что может настать день, когда он прекратит мне сниться и я так и не разобью это стекло.

— Твой сон всего лишь проекция твоего страха. Перестань бояться, и стекло разобьется, — выдыхает Гордей.

Молчу. Потому что это невозможно. Я не могу отпустить этот страх. Потому что боюсь не за себя.

— Хочешь партию в шахматы? — Гор указывает мне на доску на резном комоде.

— Я хочу домой… — выдыхаю.

— Хочешь в вечный страх, напряжение, снова стать пешкой в чужих играх, на коротком поводке обстоятельств? Мне казалось, ты хотела свободы, легкости и спокойствия. Не нужно тебе туда. Царь это понимал, поэтому оградил тебя от этого мира. Скорп вырвал тебя из этого болота и вернул назад. Живи, дыши, твори и ничего не бойся. Давай поедем посмотрим то помещение для мастерской? Твой счет дает тебе безграничные возможности.

— Теперь я ничего этого не хочу. Во мне нет ресурса… Где Назар? Что с ним? Почему мы в этом вакууме? — повышаю голос, в очередной раз задаю вопросы, которые задавала уже много раз.

— Я уже давал тебе ответы на эти вопросы, Ева. Новой информации нет.

— Почему мне кажется, что ты знаешь больше?

— Тебе кажется, Ева… — выдыхает Гордей.

— Ну ты же можешь выяснить, связаться с кем-то. Почему ты сидишь здесь со мной и ничего не делаешь? Если все так сложно, почему ты не летишь туда и не помогаешь Назару? Почему ты отсиживаешься в стороне?!

Да, у меня очередная истерика от безысходности. Мне невыносимо без него.

Каждый вдох без Назара дается с трудом. Пальцы непроизвольно сжимают пустоту, где должны быть его плечи.

Иногда по ночам я просыпаюсь не от персонального кошмара, а от призрачных прикосновений его губ на своем затылке, горячего дыхания и сильных рук на теле, но, когда открываю глаза, остается лишь бездонная пустота и холодные простыни.

Мне кажется, я сошла с ума. Нельзя так тосковать по мужчине, которого не успела узнать. Но он забрал мою душу с собой, и мне не хочется ее возвращать. Пусть она останется с ним. Где бы он ни был.

Я вздрагиваю от каждого звонка телефона или удара двери, мне все время кажется, что это ОН. Но звук гаснет, растворяясь в тишине, а горло сжимает крик, который не может вырваться наружу…

— Ева, — всегда сдержанный Гордей раздраженно выдыхает, поднимаясь с кресла. Отворачивается от меня к окну. И эти его напряженная поза и тяжелое дыхание ничего хорошего не несут. — Повторяю еще раз, — чеканит он. — Связь односторонняя! Мне нельзя светить нашей локацией. Ради твоей безопасности. Скорп сам выйдет на связь. Или не выйдет… Я с тобой, потому что дал ему слово. Потому что ты — самое главное, о чем он меня просил. Беречь тебя, и я берегу. Исполняя его волю.

— А если он не выйдет на связь? Тогда что? Почти месяц прошел… — всхлипываю, глаза наполняются слезами.

— А если не выйдет, я помогу тебе здесь обосноваться и жить полноценной жизнью.

— Гор… Ну, пожалуйста…

— Все, Ева. Прекрати драматизировать. Ты сама не понимаешь, о чем просишь. Тебе нельзя возвращаться и быть рядом с Назаром, если он выбрался… Он никогда не выйдет из системы, как и я. Он никогда не сможет гарантировать тебе полную безопасность и свободу от этого дерьма. Всю жизнь придется провести в страхе и напряжении. Не станет Дыма — будет кто-то другой, это порочный круг. Ты вырвалась на свободу, зачем тебе снова в клетку? Начни новую жизнь.

Сдуваюсь… Отворачиваясь к огню. Он прав, там, рядом со Скорпионом, жизни нет. Но и без него ее тоже нет…

— Что значит «если выбрался»? — сдавленно спрашиваю я.

— Вот. Жизнь с ним в системе — это жить одним днем и понимать, что завтра может не настать. Я и Скорп это давно приняли. А тебе зачем? Ты хочешь, чтобы будущего не было? Невозможность иметь детей и нормальную семью. Потому что это все слабые места, по которым будут бить. Зачем, думаешь, Царь тебя прятал? Почему он не заводил еще детей?

— Мама не могла…

— Могла, — грубо обрывает меня Гор. — И она не просто погибла в аварии по стечению обстоятельств…

Гор потирает лицо и снова возвращается в кресло.

Мы молча смотрим на огонь.

Я всё понимаю, но… Головой понимаю, а душа все равно у Назара.

— Пять лет назад, — сдавленно произносит Гордей, — у меня была жена. Два года в браке, все только началось, ей всего двадцать три года. В тот день было первое покушение на Царя. В «Гранд-отеле» проходило мероприятие. Я присутствовал там с Верой. Мы поругались на почве ревности, и она побежала на стоянку. Попала в перестрелку… И ее зацепило. Она умерла быстро. Даже, наверное, не поняла… Хорошо, если не поняла. И все… Ее нет. И Гордея тоже не стало. Остался только Гор. Не лезь туда, девочка, оставь себе шанс.

И я снова рыдаю, потому что голос Гордея монотонный, как похоронный звон. А его лицо искажается болью. Кажется, она осязаемая…

В гостиной дома в Провансе пахнет дровами, камином, кофе и тяжелой густой обреченностью. Она впитывается в стены и въедается нам под кожу.

Гордей всегда казался мне мягче и легче Назара. Я даже не подозревала, что внутри него тоже тьма и агония.

— Мне очень жаль, — всхлипываю я.

— Прекрати оплакивать трупы, не надо. Живи. Назар хотел только жизни для тебя.

* * *

Прошла еще неделя. Но ничего не изменилось. Мы там же, в доме на холме. Каждый день я смотрю, как у подножья стелются туманы и восходит солнце. Мы пьем кофе по утрам и говорим ни о чем. Читаем книги, но не понимаем смысла, играем очередную партию в шахматы, но никто не выигрывает. Гор пытается вытащить меня из дома, увлечь чем-то, ищет для меня мастерскую, но мне все это пока неинтересно. Ничего не вдохновляет, я не вижу ни в чем смысла. И уже не уверена, что когда-нибудь найду этот смысл. Стабильны только мои кошмары.

А кровавое стекло между мной и Назаром я так и не разбила…

С утра Гордей уехал в город за продуктами. Он звал меня развеяться, посидеть в кафе, посмотреть окрестности, но я отказалась. Возможно, завтра сдамся и начну жить. Но это будет завтра или послезавтра, или еще через месяц, но не сегодня.

Я читаю книгу возле камина, кутаясь в белый длинный кардиган, под который у меня маечка и трусики. Гордея нет, и я не увидела смысла одеваться.

Книга, наверное, интересная, но я ни черта не понимаю, просто скольжу глазами по буквам, пытаясь сложить слова.

Меня отвлекает звонок в дверь. Этот дом построен так, что с одной стороны главный вход, за которым сразу улица. А с другой — выход на наш двор с прекрасным видом с холма. Я никого не жду, а у Гордея есть ключи. Не реагирую на звонок, продолжая читать. Но в дверь все звонят и звонят.

Перевожу взгляд на комод и понимаю, что Гордей оставил свои ключи, а я заперлась снаружи.

Поднимаюсь, запахивая плотнее кардиган, и иду к двери. Открываю и замираю на месте.

«Я знала, что этот день когда-нибудь настанет…»

— Доброе утро, Ева, — точно так же, как и в тот день, когда приехал за мной в Мадрид, хрипло произносит Скорпион. Как всегда, в черном пальто, черной водолазке и черных кожаных перчатках.

Точно так же, как тогда, киваю, сглатывая, и отступаю. Только уже не от страха. Ноги подкашиваются, сердце сначала замирает, а потом начинает колотиться так, словно у меня бешеная аритмия. Назар, как и тогда, сам запирает дверь, а я жадно рассматриваю его. Он тот же: бездна черных глаз, широкие скулы, короткая стрижка и окутывающая темная энергетика. Только на его щеке красная полоса, словно недавно там была рана, а скулы острые и бледные, словно нездоров.

Голова кружится, начинаю медленно оседать на пол. Но сильные руки подхватывают меня, не позволяя упасть в эту бездну…