Глава 7

Назар

Тотальная усталость добивает. Падаю в кожаное кресло в своем кабинете, прикуриваю сигарету, откидываюсь и, запрокинув голову, глубоко затягиваюсь и выпускаю густой горький дым в потолок. Дергаю ворот рубашки, отрывая верхнюю пуговицу. Дышу.

Нет, последние лет десять я всегда живу в постоянном напряжении. Когда нельзя расслабляться даже на минуту и всегда нужно держать все под контролем. Даже во сне. Это дико выматывает. Кто-то может предположить, что это мой выбор и нехрен гневить небеса. Не спорю, выбор мой. Но когда ты входишь в подобную структуру, то еще не понимаешь, что выхода из нее нет.

Хотя есть, конечно, но дверь только одна, и она ведёт в могилу. В могилу я пока не хочу. Прекрасно осознаю, что моя жизнь рано или поздно меня в нее приведет. Я наверняка не умру от старости. А если вы точно знаете, что ваша пуля в лоб уже запущена и рано или поздно достигнет цели, то не будете переживать из-за того, что умрёте от рака. Поэтому курю я с наслаждением, забивая легкие никотином.

Стук в дверь отдаётся пульсацией в висках. Хочется пристрелить того, кто посмел нарушить мой редкий покой. Рука инстинктивно дёргается к кобуре. Это тоже на автомате. Инстинкты, выработанные годами. Не научишься молниеносной реакции — откроется дверь в могилу.

— Да! — разрешаю войти. Поднимаю голову.

Марта. Ладно. Ей можно. Она «семья». Нет, в этом доме, в этом городе, да и в мире в целом нет ни одного человека, которому я полностью доверяю. Профдеформация. Я могу привести вам сотни примеров, как сын грыз горло отцу и наоборот. Поэтому, если понадобится, я пристрелю и Марту. Вопрос только в гуманности. Ее я убью быстро и безболезненно. Скорее всего, она даже этого не поймёт. А по отношению к другим не буду столь гуманен.

Марта останавливается возле стола, заводя руки за спину.

— Слушаю, — выдыхаю дым, снова откидывая голову.

— Ты просил отчет по Еве.

Киваю.

Да, я просил. Ежедневный отчёт о том, чем дышит девочка. Это контроль, да. И нет, я ни в чём её не подозреваю. И нет, меня это не возбуждает. Всего лишь способ понять, чем она живёт. Понять, как играть с ней в эту партию. Ну и главное — внешние факторы. Её окружение. Я, конечно, ограничил круг пределами данного дома. Но самые ядовитые твари всегда рядом. Это способ её защитить.

— Она заказала оборудование и материалы. Попросила выделить ей отдельную изолированную комнату под мастерскую.

— Что за оборудование?

— Швейная машинка, оверлок, специальные столы раскроя, гладильные доски, отпариватель, манекены, иглы, ножницы, нитки и тому подобное. Материалы.

— Хорошо. Мастерскую организуйте в левом крыле, рядом с моей комнатой. Там больше света.

Лукавлю. Я выбрал эту комнату не потому, что она самая светлая. А чтобы держать девочку как можно ближе. Снежинка слишком хрупкая и очень уязвимая. Она даже не хрустальная и не фарфоровая. Она реальная снежинка, неловкое движение — и нет её…

— Закупите всё самое лучшее, что возможно достать здесь и сейчас.

— Она не хочет самое лучшее, — усмехается Марта. — Она указала на точные модели. Но всё доставят завтра утром. Комнату освободят и организуют тоже утром.

— Хорошо. Дальше… — сажусь ровно, туша сигарету в пепельнице. Разминаю затекшую шею.

— Юлия пыталась её обработать. Намеками, конечно… — снова усмехается.

— Конкретизируй.

— Советовала ей подумать, кому была выгодна смерть Царева и кто сел на трон.

Ах, этот трон давно мне жмёт. С удовольствием отдал бы его любому другому. Но, к сожалению, здесь так не работает. Это не то, что можно с лёгкостью отдать. А то, что нужно держать в руках любыми способами, иначе адская дверь откроется раньше, чем предполагаешь. Входя в систему, ты становишься её вечным заложником. Рабом, если хотите.

— Ясно. Есть что-то ещё?

— Ничего особенного. Ева провела всё остальное время с Шурой, сейчас в своей комнате.

— Хорошо. Подружись с ней. Не знаю, включи «девочку». Найди общие интересы. Мне нужно, чтобы она тебе доверяла.

— Где я и где «девочка»? Я не знаю, о чём говорить с принцессами.

— Ну ты уж постарайся. Можешь в своём стиле — «свой пацан».

— Так проще, да.

— Глаз с неё не спускай, когда меня нет.

— Я поняла, — кивает.

— Свободна. Отдыхай.

Марта уходит, прикрывая дверь.

Встаю, снимаю пиджак и кидаю его на диван. Наливаю стопку ледяной водки, выпиваю одним глотком и снова прикуриваю сигарету.

Я обещал девочке дать внятные объяснения…

Но, боюсь, ее психика еще к этому не готова. Царев вырастил нежный цветок в аду. И максимально изолировал этот цветок. Как теперь мне переформатировать ее психику, чтобы не сломать?

Все мои методы донесения информации с Евой не сработают. А я не заточен щадить чувства других. Я не умею.

Отворачиваюсь к окну, смотрю на двор. Думаю.

Дверь моего кабинета резко открывается. Без стука. И мой инстинкт срабатывает моментально.

Резко выхватываю из наплечной кобуры ствол, разворачиваюсь и навожу дуло на вошедшего.

Обычно никто не заходит ко мне с ноги. Потому что не хочет лишиться жизни. Если в дверь не постучали, значит, это не свои. Никто, кроме Юлии, естественно.

Она испуганно замирает на пороге, в шоке распахивая глаза и смотря на дуло пистолета. Замечаю, как ее пухлая губа начинает подрагивать. Воняет страхом. Испытываю чувство глубокого удовлетворения. Страх — самый лучший способ контроля.

— Ты больной! — вдруг обретает голос. Возмущена. Но голос дрожит. — Опусти пистолет.

— Это не пистолет, Юля, — даже не думаю опускать руку. Меня забавляет держать ту женщину на прицеле и понимать, что она ссытся. — Это револьвер 460XVR. Скорость пули — семьсот метров в секунду. Представляешь, что станет с твоим черепом, если я выстрелю в упор?

Юля сглатывает. Представляет.

— И если ты еще раз войдешь ко мне без стука, то об этом узнаешь, — прячу оружие в кобуру.

Юля шумно выдыхает, спотыкаясь на своих каблуках, которыми уже поцарапала весь пол в этом доме. Когда-нибудь я сломаю ей ноги. Отворачиваюсь, вновь наливая себе стопку ледяной водки.

— Ты реально больной!

— Я реально больной. Хорошо, что ты это осознала, — опрокидываю в себя ещё стопку. — Зачем пришла?

— Я, блять, забыла, зачем пришла. Налей мне вина, — распоряжается она.

Эта шмара забыла, что не все мужики ведутся на ее замашки царицы.

— В моем баре нет вина.

— Ну что-то там у тебя есть? — подходит к бару и ведет красным ногтем по бутылкам. — Налей виски.

— Я не обслуживаю женщин. Налей сама, — сажусь за стол, наблюдая за Юлией и ловя себя на мысли, что мне хочется свернуть ей шею. Но она тоже пешка в этой партии. Пока на моем поле и еще мне нужна. Юлия фыркает, но обслуживает себя сама, наливая себе виски и щедро разбавляя льдом. Отпивает, морщась, подходит к моему столу и проводит пальцем по черному сукну. — Советую освежить память и вспомнить, зачем пришла. Меня начинает утомлять твое присутствие.

— Я могу не только утомлять, — усмехается она. Обходит стол и встает ко мне максимально близко, душа своим сладким парфюмом. Юлия шлифовала себя и тюнинговала годами, в ее теле больше бабок, чем в моём сейфе. Но как блядь не облагораживай, она все равно останется блядью. Дорогой, элитной, не каждому по карману, но блядью. — Я могу и расслабить тебя, — наклоняется надо мной, края ее шелкового халата разъезжаются, демонстрируя мне силиконовые сиськи. Хочется рассмеяться в голос.

Кто сказал бабам, что мужики должны кончать от пластиковой груди?

— Каким образом? — отъезжаю в кресле к стене, продолжая осматривать Юлю.

Тело Царева еще не остыло, а эта шваль уже готова отсосать у меня. Готова лечь под любого, кто окупит ее немаленькие запросы. Ведь миллионные вложения в себя должны приносить дивиденды.

— Ну ты же большой мальчик, Скорпион. Все понимаешь. Знаешь, — усмехается, прислонившись своей задницей к моему столу. — Я всегда замечала, как ты на меня смотришь. И твой взгляд всегда меня заводил.

Феноменальная женщина. Приняла мою откровенную неприязнь за флирт. Но когда она была шмарой Царёва, мне было плевать. Это была его ответственность.

— Ну окей. Отсоси мне, и посмотрим, на что ты годишься. Я люблю горловой минет.

— Что?! — наигранно возмущаешься. — Я не…

— Если это «нет», то пошла вон! — холодно отсылаю ее.

— Слушай, я обычно так не делаю. Но твое хамство возбуждает. Впервые со мной такое, — снова усмехается и начинает опускаться передо мной на колени.

А как же. Впервые…

Резко хватаю её за волосы и запрокидываю голову, оттаскивая от себя.

— Ааа! — визжит Юлия. — Больно!

— Какая же ты блядина! — хочется шваркнуть её головой о стол. Но пока нельзя. И я, мать ее, разочарован. — Скройся и сиди тихо, иначе продам тебя в низкосортный бордель, где тебе и место, — отшвыриваю её от себя.

Резко поднимаю глаза на входную дверь, заметив там движение, и встречаюсь глазами со Снежинкой.

Пока Юлия поднимается, мы смотрим друг другу в глаза. Меня сложно прочитать, а вот в синих глазах шок. Девочка быстро убегает.

Ну пиз*ец!

Но пусть понимает, что замки из песка, которые выстроил для нее отец, — иллюзия. Пора узнать реальность, а она вот такая грязная.