Глава 21

— Фрау Вернер, вам принести что-нибудь попить? — спросила горничная Грета по-немецки, отвлекая от размышлений.

Барретт не терпел на борту личного самолета посторонних бортпроводниц, предпочитая Лата, поэтому Марта всегда с собой в поездки брала Грету, которая могла не только следить за ее гардеробом, но и знала предпочтения свой хозяйки в выпивке и еде.

— Может быть, бокал Рислинга? — улыбнулась Грета.

Марта хотела заказать белого вина, но решила, что алкоголь в данном случае не лучший помощник. Ей нужно было сохранять спокойствие, уверенность и ясность мысли.

— Пожалуй, бокал воды без газа будет кстати, — коротко кивнула она и увидела подъезжающий к трапу джип Барретта.

“Вовремя”, - посмотрев на часы, отметила Марта, и уже через минуту наблюдала, как Барретт, выйдя из машины, направился к трапу, на ходу отдавая распоряжения сопровождавшим его Макартуру и Лату. Марта машинально улыбнулась. Она любила наблюдать за Ричардом, за его уверенной походкой, исполинской статью и спокойными движениями. Всё всегда под контролем. Ни одного лишнего движения или ненужной мысли. Именно в такие моменты она чувствовала себя женщиной за своим мужчиной, забывая о своей независимости и эмансипации. Именно находясь рядом с Ричардом, она менялась. Только Барретт ей давал это ощущение женственности. Только с ним ей хотелось встать ЗА его плечо и притушить свою самодостаточность. Только с ним она чувствовала себя не партнером, которой нужно принимать сложные решения наравне с мужем, не королевой на пьедестале, которой внимали, а слабой женщиной под защитой своего мужчины. Это было странное чувство, противоречившее ее независимой гордой сути, но отрицать этой трансформации она не могла и не хотела.

Барретт зашел в салон самолета и, как обычно, не сказав ни слова, сел в свое кресло напротив.

Она наблюдала, как он спокойно достает ноутбук, и пыталась найти отличия Ричарда вчерашнего и сегодняшнего. Она хотела понять, изменилось ли в нем что-нибудь за тот день, пока ее жизнь вновь перевернулась с ног на голову, но Барретт, как обычно, был спокойным, уравновешенным, молчаливым. Изучая его лицо, Марта не находила ничего, что бы позволило ей сделать вывод, что он решил заменить одну женщину на другую.

Он бросил на неё спокойный взгляд, и Марта поняла — он знал, что она в курсе о Лилит. Он быстро просчитал ее верную Вирджи и желание самой Марты все контролировать.

— С сегодняшнего дня доступ в пентхаус и рестораны отеля ограничен. Твоя территория — резиденция, — ровным тоном проинформировал он, не пряча взгляда, и Марта в очередной раз вспомнила слова Мэй “вы обе ему подходите”.

Она даже не стала строить удивление на лице и бросила взгляд в иллюминатор, отмечая, что самолет уже набирал скорость на взлет, как собственно и ее разговор.

— Мне нужно смириться с ее существованием, или ты таким образом решил от меня избавиться? — первое, что спросила Марта. Ей нужно было окончательно убедиться в правильности своих выводов.

— Для того, чтобы избавиться от тебя, не обязательно привлекать другую женщину, — спокойно произнес Барретт, пока самолет набирал высоту.

“Значит, либо смириться, либо уходить”, - сделала вывод немка.

— Я знаю, что это игры не для тебя, я лишь проверила, — пожала она плечами и добавила: — Безусловно, в пентхаусе мне делать нечего, но как быть с бутиком в отеле?

— Не вижу смысла в ограничениях. Но я могу выделить средства, чтобы перенести твою ювелирку в другое место.

— Я бы не хотела переносить бутик. Он рентабелен и дает хороший доход.

— Твой магазин — твое решение, — коротко ответил Барретт.

— И тебя не тревожит, что я буду сталкиваться с Лилит в холле отеля?

— Нет.

— Ты же понимаешь, что она не будет рада этим встречам.

— Она знала, на что идет.

“Столкнуть нас лбами…? — пронеслась мысль, но Марта ее отмела. — В этом не было смысла, если он решил нас оставить обеих. Причина была в другом. Он просто был эгоистом. Как и сказала Мэй, мы его обе устраивали. И он не считал нужным ставить перед собой проблему выбора. Ему просто так было удобно…”

Между тем самолет выровнялся, и Барретт бросил взгляд вперед, за Марту, где поодаль сидели Лат и Грета, каждый слушая что-то свое в наушниках. Таец, почувствовав взгляд хозяина, молча кивнул и, зная привычки Барретта, ушел на кухню готовить кофе, а Грета вопросительно посмотрела на Марту.

— Я, пожалуй, тоже выпью кофе, — бросила она горничной и та, молча кивнув, удалилась вслед за Латом.

Марте совсем не хотелось ни кофе, ни воды, она лишь хотела выпроводить прислугу и поговорить наедине, если так можно было назвать присутствие Макартура и ее телохранителя и водителя Алекса, сидевших в отдалении.

— Ты хочешь, чтобы каждая из нас смирилась с существованием другой. Тебе так удобно, — продолжила Марта и, не отметив на лице Барретта возражений, поняла, что сделала правильный вывод.

Однако, если Барретта это устраивало, если Лилит была готова смириться с таким положением вещей, то Марта вовсе не желала в их отношениях третьего лишнего. И здесь не имелись в виду одноразовые связи для разрядки. Лилит основательно заняла место в пентхаусе, а это уже был статус.

— Или, может быть, ты изменил свое решение и хочешь детей? Так ты же понимаешь, что я всегда могу родить тебе ребенка. Моя бездетность с Сенгом целиком проблема самого Сенга. Да, мне под сорок, но сейчас многие женщины рожают и после сорока.

— Нет. Дети мне не нужны, — спокойно ответил Барретт, отведя взгляд от лэптопа, и Марта кивнула, понимая, что Барретт говорит правду.

— Я просто подумала, может ты предпочел двадцатилетнюю для будущих детей, — продолжала она.

— Нет, — был его короткий ответ. — Если бы я хотел детей, ты бы уже была беременна.

— Резонно, — кивнула Марта, понимая, что она находилась в отношениях с Барреттом уже достаточно длительный срок. К тому же, учитывая, что переломанная после аварии Лилит как минимум в ближайший год-два вовсе не лучший кандидат для производства крепкого здорового потомства, у Марты не было повода для недоверия, и она, наконец, подошла к главному, желая проверить до конца правдивость слов Барретта.

— Если все так серьезно, то Лили имеет право знать о своем радужном бездетном будущем.

— Имеет, — спокойно ответил Барретт и, бросив внимательный взгляд на Марту, добавил: — Если цель этого разговора получить от меня разрешение на твой контакт с ней — оно у тебя есть. Твое право ей рассказать о своем прошлом, что посчитаешь нужным.

— Если ты не возражаешь, — уточнила Марта, в очередной раз отмечая, что и здесь Ричард быстро вычислил цель ее разговора.

— Не возражаю, — ответил Барретт и, судя по его спокойствию его действительно не волновала будущая встреча любовниц.

— Не боишься, что убежит от тебя сверкая пятками? Ведь ты ее уже поселил у себя. Даже дизайнера пригласил.

— Я ее не держу. Дизайнер и прочие расходы — это не те деньги, о которых я буду волноваться, — не отрываясь от монитора, произнес он, и Марта кивнула, соглашаясь с его логикой. Однако, она никак не могла успокоиться. Она по-прежнему пыталась найти какую-то неведомую ей причину сложившейся ситуации, желая вычислить в поступках Барретта элемент какой-то многоходовой комбинации.

— Зачем мы тебе, Рик? — прямо спросила она.

Он оторвал взгляд от монитора и посмотрел на Марту.

- Вы меня обе устраиваете. Я с вами не играю. Прими, как данность, — он сказал это спокойно, как всегда, без эмоций, и Марта, которая всегда хорошо считывала настроение Барретта, поняла — он говорил правду.

Она покачала головой, понимая, что все ее выводы изначально были верны, и, горько усмехнувшись, произнесла:

— Барретт, эгоистичней и циничней тебя сукина сына я ещё не встречала.

— Я не скрываю этого, — спокойно ответил он, вновь возвращаясь к работе.

— Ты сгоришь в аду, — вздохнув, произнесла она, отворачиваясь к иллюминатору.

— Банально, — спокойно ответил он, не отрываясь от лэптопа.

***********

Сейчас, по возвращении из Германии, Марта понимала, что незапланированная поездка Ричарда в Вашингтон очень подходила для расстановки всех точек над “i”. Она все еще надеялась удержать свои позиции не только в резиденции, но и в пентхаусе. Марта всегда любила эти отельные апартаменты. Даже когда она переехала в резиденцию, она иногда навещала Ричарда в городе. Так она чувствовала ритм Сиэтла. Здесь она была ближе к своему мужчине, к той части его стремительной жизни за пределами загородного дома, где она ощущала себя на отшибе. Но она прекрасно понимала, что резиденция была той территорией Ричарда, куда он никогда не пускал посторонних, резиденция была логовом зверя, где он отдыхал. И она ценила это доверие. Сейчас, когда ее любимый пентхаус был оккупирован, она чувствовала, что лишена очень важной части не только своей жизни, но и жизни Ричарда, и она должна была сделать все возможное, чтобы все вернуть на круги своя. Марта планировала позвонить Лилит в один из дней ближе к возвращению Барретта из Вашингтона, но, услышав от Вирджинии о встрече с подругами, она поняла, что момент мог быть подходящим, либо для того чтобы, оценить Лилит, либо для самого разговора, который она уже подготовила.

Главное, ей нужно было увидеть — произошли ли в самой Лилит метаморфозы в сторону взросления за два с половиной года, прошедшие с того момента, когда она видела ее в гостях у Чоенга с мальчиком на руках. Даже невооруженным взглядом было видно, что Лилит, убаюкивая ребенка, мечтала о своих детях с Ричардом.

Там, в беседке летней резиденции Чоенгов, Марта быстро вычислила, что для такой девочки, как Лилит, всегда будут важны семья и дети. По той же причине Марта никак не могла понять, зачем Ричард впустил эту девушку с наивными глазами в свою жизнь, учитывая его равнодушие к семейным ценностям. Сначала Марта сделала вывод, что он решил воспользоваться любовью Лилит к детям, чтобы родить наследника, но она ошиблась. Поговорив с Барреттом перед его отъездом от Чоенгов всего несколько минут, она поняла — Ричард не изменился, а эту девушку ждало большое разочарование в ее надеждах завести детей с этим человеком. Несмотря на то, что Барретт впустил Лилит в какую-то часть своей жизни, она была попросту ему удобна, собственно, как и сама Марта в свое время, когда они познакомились в Бангкоке по-новой.

Сейчас, стоя в вестибюле отеля у ресепшена, она смотрела на Лилит, провожавшую своих подруг, и оценивала её. Вспоминая ее прошлую, с любовью смотревшую на ребенка, Марта пыталась просчитать, насколько повзрослела эта девушка.

Марта наблюдала, как Лилит помахала рукой подругам и, развернувшись, остановилась, не ожидая увидеть соперницу на своей территории.

Их разделяла лишь отполированная стеклянная дверь отеля, но Марте было достаточно одного спокойного взгляда, чтобы понять дальнейшую тактику поведения.

“Надо отдать должное этой девушке, она научилась владеть своими эмоциями”, - отметила Марта и радушно улыбнулась, наблюдая, как Лилит идет ей навстречу.