Глава 37

Давид

— Признайся: ты поместил меня сюда в качестве личного трофея!

Нежный голосок был наполнен яростью. Такая маленькая, а такая злая. Она в Москве всего лишь первый день, а уже люто ненавидит этот город. Потому что я увез ее далеко от Эмина.

Несмотря на то, что Диана успела побыть женой Эмина, она так и осталась непокорной. Это чертовски удивляло.

И немало так, не по-детски цепляло.

— Тогда ты мой самый охринительный трофей, — ухмыльнулся я.

Диана тут же морщится, как от яда, и почти без страха заявляет:

— Эмин никогда не матерился.

— Эмин, Эмин… Нет твоего Эмина больше!

Наконец, ее глаза распахиваются в испуге.

Я наблюдаю за переменчивыми эмоциями и до жути хочу понять, что эта девчонка чувствует. Что она испытывает?

И ответ в ее глазах мне совсем не нравится. Она чувствует эмоции. Она привязана к нему. И от этого нужно избавляться, ведь теперь она в моих руках.

— Что с Эмином?! — выдыхает Диана Шах.

Еще чуть-чуть, и она упадет в обморок. А ведь у меня были совсем другие планы…

Я прикасаюсь пальцами к ее бледной, почти молочной коже, и она даже не отшатывается. Смотрит и ответа ждет. Грудь ее тяжело поднимается. Привлекательная девочка… и пока не моя.

— Эмин будет жить… если ты будешь хорошо себя вести, — усмехаюсь я.

Едва заметный вдох облегчения. И девочка тут же отшатывается. Яростно, испуганно. И отворачивается вмиг. Пытается успокоиться, взять себя в руки.

Маленькая.

Хрупкая.

Мой трофей.

— Поехали, развеемся? — прожигаю взглядом ее тонкие плечи.

— Я никуда с тобой не поеду, — горделиво бросает в ответ.

Еще бы. Добровольно ты точно не останешься со мной наедине.

А тут и тетя Галя, и безопасность.

Тобой придуманная.

Мне это не нравится. Ты слишком привязана к Эмину, к Волгограду. Девочка из Сибири, похищенная зверем.

— Поедешь. Голос ведь его услышать хочешь? — произношу сквозь зубы.

Диана резко оборачивается. Ее светлые глаза вмиг впиваются в мои. Прищуриваются с подозрением. Подвоха ищут.

А я просто контакт с тобой хочу наладить. Пусть через манипуляции, но я заставлю тебя быть со мной. Добровольно быть.

— Три минуты разговора меняю на поездку, — чеканю я.

И упираюсь рукой в стену почти рядом с ее лицом.

— Три секунды на решение, — припечатываю вконец.

Красивая вжимается в стену. Чувствую ее неровное дыхание на своем лице. Опускает взгляд — думает, думает…

Тяжело согласиться. Еще тяжелее отвергнуть Эмина. Разговор с ним.

— Время пошло. Три, два… думай, Диана!

Она резко вскидывает взгляд. Прищуривается… и выдает:

— Не три. Пять минут.

— Что? — рыкнул я, — торговаться вздумала?

— Пять минут. И я поеду с тобой, — гордо дергает подбородком.

Что же, неплохо.

Для пленницы неплохо. Результат хороший — в игру втянул. Да и не боится меня, похоже. Тоже мной продумано — приручить будет легко…

Делаю вид, что думаю над ее предложением.

Хотя давно все решил. Давно хотел покатать ее на своем коне. Вывести трофей погулять. На свежий воздух. А то бледная такая, тонкая и ослабленная… разобью ненароком.

— У тебя будет пять минут. Одевайся, я жду тебя в коридоре, — приказываю я.

Диана неуверенно кивает. Я ухмыляюсь. Поздно, девочка. Ты моя.

На выходе предупреждаю тетю, что увожу Диану. В телефоне одновременно ищу номер братца… подарок ему сделаю. Пусть порадуется.

— Давид, отец может разозлиться… — хмурится тетя взволнованно, — девочка еще не готова к выходу в свет.

— Ты в окно смотрела? Ночь на дворе, какой свет? — грубо отвечаю в ответ, — не беспокойся, тетушка. Верну девушку в целости и сохранности.

— Ох, Давид… — тяжело вздыхает тетя, — не трогай ее пока. Отец запретил без брака.

Усмехаюсь.

Но на это решаю промолчать. Мое дело. Сам решу, что нельзя.

— Довольно, тетя. Я взрослый мальчик. Решу сам. Лучше Диану приведи скорее.

Смерив меня неодобрительным взглядом, она отправляется за моей пленницей. Манящей и красивой. Где она там?

А пока набираю номер Эмина. Он откликается почти сразу. Куда же ты денешься… твоя девочка в моих руках. Почти не жена. Совсем скоро моей женой станет.

— Эмин слушает.

— А ты без нее ведь полный ноль, Эмин. Безумец без безумия, — начинаю без приветствия.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Ты…

Не слушаю его угрозы и рычания. Тут же перебиваю:

— Брат, хочу поставить тебя в известность, что с твоей девочкой все хорошо, — ухмыляюсь в трубку.

В ответ раздается тяжелое дыхание. Попеременный шум и тонна ненависти передается по связи.

Наконец, в коридоре появляется Диана. Как я и велел, она надела джинсы и ветровку. Киваю ей на куртку. Послушно берет с вешалки и надевает на себя, еще не представляя, какая вылазка нас ждет.

Тебе понравится, красавица.

— Дай мне с ней поговорить, — наконец, цедит Эмин.

Отнимаю телефон от уха, чтобы демонстративно приказать Диане:

— Собери волосы, моя красивая. Мешать будут, — и возвращаю телефон на место, — что ты там говоришь, Эмин?

При этом имени Диана вздрагивает. Дергается почти, как от нервного тика. И на моих глазах белеет. Тетя позади неодобрительно качает головой, а я глаз не свожу с испуганного лица Дианы.

— Эмин! — тихо вскрикнула она, импульсивно прикладывая ладонь к губам.

Ко мне подходит. Но до телефона ей не дотянуться. Отталкиваю ее назад. Пять минут еще не наступили, дай я его разогрею… для разговора с тобой.

Только в обморок не падай, красивая. Я еще на железном коне тебя не покатал, подожди…

Мысли прерывает рык. Я почти забываю об Эмине. Он напоминает:

— Я убью тебя, Давид! Клянусь, ты играешь с огнем!

— Пока я играю только с безумцем, что не держит себя в руках, — парирую в ответ, — посмотри, к чему привели тебя эмоции. Твою девочку увели у тебя из-под носа…

— Дай мне с ней поговорить! — заорал он в трубку, — иначе, я обещаю, жизни тебе на этом свете не дам. Даже когда верну ее, понял?!

— Мне очень приятно с тобой разговаривать, Эмин, но я вынужден оставить тебя. Еду Москву Диане показывать.

Диана бледнеет хуже некуда. Ее взгляд метается, руки не находят места. Ее тонкие пальчики нервно мнут куртку.

Ты так боишься его, красивая?

— Она не согласится, — резонно бросает Эмин в ответ.

— Не соглашалась, — поправляю с ухмылкой, — но у всего есть своя цена. Правда, Эмин?

Резко сбрасываю трубку. Диану пропирает на эмоции, но я не в том настроении, чтобы слушать ее.

— Эмин убьет тебя… и тебя, и меня… Что ты натворил?!

Резко кручу ее спиной к себе, ловя за напряженные плечи. Тетя Галя давно ушла, не став подслушивать итоги войны.

— Не путай, Диана. Молчи. Я что велел тебе сделать? Волосы собрать. Где? — злюсь я в ответ.

Услышав нас, тетя Галя тут же приносит резинку для волос. Под тихий вскрик Дианы грубо собираю ее прямые волосы в кулак.

— Ай… больно же! — вскрикивает она.

— Терпи. У нас свидание не совсем романтическое.

Вывожу ее за дверь под все тот же неодобрительный взгляд родственницы. Уверен, отцу она меня не выдаст — слишком добрая. У лифта хватаю Диану за руку. Квартира тети на невысоком этаже, вскоре мы оказываемся на парковке.

Вот здесь начинается самое интересное.

— Это что? — тихо охает она, смотря на мощный байк.

— Меньше вопросов. Надевай шлем и садись.

Передаю в ее тонкие руки увесистый шлем.

— Специально для тебя привез. Покатать тебя хочу.

— Я не… я не буду на нем кататься.

Пронзаю ее взглядом, прежде чем достать сотовый из кармана. Демонстративно при ней ищу последний исходящий.

— Со взбешенным Эмином тоже говорить не будешь?

— Ты поступаешь некрасиво… — выдавливает она тихо.

И беспомощно переводит взгляд на телефон в моих руках.

— Красоте нет места в моем мире. Ты — исключение, — ухмыляюсь я, забавляясь ее реакцией.

Лицо Дианы становится пунцовым, и она опускает глаза в раздумьях.

Думай. Выбора у тебя все равно нет.

Я его лишил.

Но ее строптивость все равно подбешивает!

— А Эмин поступил красиво? — резко перевожу тему, хмурясь, — увез тебя из Сибири. Отца твоего не спас, хотя мог.

— Ему пришлось спасать меня. По-другому он не мог. Не успел бы папу спасти… — возражает Диана едва не со слезами на глазах.

Все-таки с Полиной они разные. Огонь и вода. Взрывчатка и тихое море.

— Думаешь? В силах Эмина было грохнуть людей Анархиста, но делать этого он не стал. Благодаря ему твою мать увезли в Волгоград — он сам позволил, помнишь? И твоего отца, значит, убили тоже благодаря ему. Из-за него сейчас Анна страдает в руках Анархиста… Он ведь насилует ее. Ты понимаешь это, Диана? Твою мать насилуют. Бьют. Она вещь Анархиста.

Диана шумно дышит. Тяжело. В ее глазах стоят слезы.

Я нахожу правильные слова. Пользуюсь моментом. Ее тонкой восприимчивостью.

Подхожу ближе, пока Диана не пришла в себя.

Касаюсь ее щеки. Поднимаю лицо.

На парковке темно. Скоро поедем кататься, но сперва я скажу тебе кое-что.

— Они ведь безумцы, Диана. Яблоко от яблони недалеко падает. Ты думаешь, что, когда история Анархиста закончится, ты сможешь от Эмина уйти?

Она думает, что да. Читаю по ее глазам.

Наивная девочка. Я хорошо изучил историю твоей матери. Я тебе расскажу твою историю.

— Попытаешься уйти, и повторишь историю своей матери, — выплевываю я, — к кончине Анархиста Эмин как раз обретет охрененный кусок влияния, и ты не посмеешь сказать ему «нет».

— Эмин не станет Анархистом, — качает она головой, отшатываясь от меня.

Но в ее глазах сомнение.

Я на правильном пути.

— Станет, — усмехаюсь победно, — он будет хуже Анархиста.

— Нет, нет… Эмин не такой!

Диана отшатывается, упираясь в мой байк. Я подхожу ближе. Наступаю. Давлю информацией.

— Он хуже. Ты поймешь это, когда не сможешь его остановить. Когда за малейшую провинность он поднимет на тебя руку… ведь пощечины ты уже получала, не так ли?

Диана вздрагивает. Вспоминает.

Твою мать, а я ведь не ошибся, не промахнулся. Она уже получала от Эмина.

Я оказался прав.

— Если он выиграет эту войну и вернет тебя, он свергнет Анархиста. Он уже готов занять его место. Ему осталось получить тебя. И вот тогда, — делаю паузу, — ты захочешь от него уйти. И вот тогда ты повторишь судьбу своей матери.

А теперь я протягиваю ей телефон. Эмин готов — он взбешен, я постарался. Он сорвется на Диане, не сдержит свои эмоции. И благодаря его эмоциям мои слова Диане возымеют двойной эффект для и без того расшатанной, хрупкой нервной системы.

— Возьми телефон. Позвони ему. Скажи, что больше ты не хочешь быть с ним. А Басмановы защитят тебя и никогда не обидят, — вкрадчиво добиваю я шепотом.