Глава 38

Давид

Диана послушно берет телефон в руки. Отлично, приманка есть. Только сделает ли она, как я сказал?

— Умница. Только сперва выйдем с парковки. Садись, — киваю ей на байк.

Похоже, что совсем не вдохновленная предстоящим путешествием, Диана неуклюже пытается залезть на байк. Выходит у нее чертовски хреново. И ждать уже нет сил — от нервов больше хочется курить.

— Давай помогу, что ли… Почему шлем не надела? — нахмурился я.

— Машины мне как-то ближе, — бросает она с раздражением, — и не нужно мне помогать!

Она выставляет перед собой тонкую руку и с трудом все же оседлает сидение. Успеваю заметить на ее пальце изящное кольцо.

«Тоже от Эмина?», — с раздражением думаю я.

Что ж, узнаю позже.

— Я сама… — бормочет она, повторяя это как мантру.

— Спрячь волосы… сама, — цежу я недовольно, — ветер сделает из них веник.

Самостоятельная какая.

Ладно, справимся и с ее самостоятельностью.

— И еще кое-что, красивая, — торможу я процесс, занимая переднее место.

— Что?

Мы встречаемся глазами. Только их и видно из-под шлема. Голубые у нее глаза, красивые. Вся она красивая и покорная — прямо то, что нужно мне.

— Без глупостей, поняла? Скорость будет приличная, за крепление сзади держись крепко. Попробуешь сбежать… — прищуриваюсь грозно, — света тебе больше не видать. Запру в комнате без окон. До свадьбы там сидеть будешь.

— Ты обещал разговор с Эмином… — она словно пропускает мои слова мимо ушей.

Запомнила-таки. Пять минут разговора… не много ли я позволил? Надо было торговаться. Хотя бы четыре…

Но теперь поздно думать. Я слово сдержать должен.

Зато потом весь вечер — мой.

Мы быстро выезжаем из подземной парковки. Я торможу у нелюдимого места и сам снимаю шлем с ее головы. Небрежно, быстро, растрепав ее прическу.

Какая все-таки красивая…

Твою мать, надо собраться. Не в куклы здесь играем…

— Последний исходящий. Набирай и ни слова лишнего! — велю ей и бросаю взгляд на наручные часы, — пять минут. Отсчет пошел.

Сомнение было написано на ее лице. Она оглянулась в округе, но на улице давно стемнело и прилично похолодало, несмотря на июньскую жару.

Давай, красивая. Звони скорее. Пусть все твои страхи оправдаются, и Эмин загонит себя в яму. Сам. Своими же эмоциями.

— Эмин… — слышу ее вдох, — Эмин, ты в порядке?!

Не те вопросы задаешь, девочка…

И не те эмоции ты испытываешь.

Мне они не нравятся. Лучше за себя переживай.

В полной тьме загорается свет. Чиркаю зажигалкой и отхожу от девчонки на пару шагов.

И принимаюсь слушать. Эмоции беспомощного человека, то есть Эмина, чрезвычайно кайфово слушать.

Я посмотрел на Диану и вспомнил, с чего все началось.

Со Смертником мы не были в хороших отношениях. Впрочем, едва ли это можно было назвать даже отношениями. В одну из потасовок он разбил мне череп, а я попортил ему лицо. Благодаря мне Альберт получил свое прозвище.

Мы просто не поделили девочку. Сейчас и имя ее не вспомню, а тогда мы по дурости дел натворили таких, что даже отец еле разгреб.

Эльдар негодовал знатно, но меня из передряги вытащил, и до тех пор мы не встречались с Альбертом.

По факту мы остались врагами. Злейшими.

Но весной этого года он потребовал встречу и сделал предложение, от которого я решил не отказываться. Восстановить испорченное самолюбие и прибрать к рукам Диану — расклад Альберт поставил неплохой. Его дело маленькое — отвлечь Эмина, помочь мне выкрасть дочь Анархиста и свести с ним свои счеты.

Теперь Диана здесь, со мной, Эмин один, Смертник тоже в шоколаде.

Все получилось донельзя прекрасно.

Диана

— Эмин! — выдыхаю шумно, — Эмин, ты в порядке?!

Я чувствовала, что Эмин хотел другое сказать. Накинуться хотел, заорать. Наброситься словесно, но… притих. Притих, услышав мой голос вместо привычно-дерзкого голоса Давида.

Не ожидал.

Я выбила его из колеи.

— Диана… моя девочка…

Как же давно я не слышала Эмина!

Он тяжело дышит. Его дыхание бьет в трубку, но как бы я хотела, чтобы оно опаляло мое лицо. Чтобы он рядом был, чтобы дыхание его меня грело, а не его голос.

— Эмин… Эмин, у меня время, — шепчу я с дрожью, — пять минут, Эмин.

— Маленькая, ты в порядке? Все хорошо? Как ты?! — он пришел в себя, очнулся.

Я поднимаю взгляд. Давид смотрит пристально, не сводя темных глаз с меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍И байк его такой же темный и страшный. Пугающий до дрожи.

В сильной мужской руке тлеет сигарета. Я незаметно морщусь, ведь дым доходит и до меня.

Я отворачиваюсь резко, чтобы он не смел читать мои эмоции. И вспоминаю о том, что на связи по-прежнему разгневанный Эмин.

— Диана, ответь мне! — вместо шепота раздается рык.

— Со мной все хорошо. Меня никто не обижает. Я живу с женщиной…

Я тихо охаю, когда телефон выскальзывает у меня из рук. Давид молниеносно появляется сзади и отбирает у меня связь с Эмином.

— Без глупостей, Диана, — угрожающе надвигается он, — первое и последнее китайское предупреждение.

Он протягивает телефон вновь. Я хватаюсь за трубку как за спасительный круг.

— Диана?! Где ты? У какой женщины?! — Эмин срывает голос.

— Прости, Эмин. Это лишнее, — шепчу одними губами.

Тем временем Давид показывает пальцами «три».

— У нас три минуты. Эмин, мы сейчас поедем куда-то…

— Какого черта ты согласилась?! — голос Эмина резко меняется.

— Я хотела услышать твой голос. Это цена пяти минут.

Эмин злится. Бешено злится.

— Ты ради телефонного звонка согласилась поехать с ним?!

— Не становись жестоким, Эмин, — прошу я, — я ради тебя сделала это. Ради нас. Неужели твой голос не стоит того?

— Чего не стоит?! Да я сейчас сдохну от мысли, что ты с ним! Наедине…

— Я не стану извиняться. Я хотела услышать твой голос. И я услышала. Видимо, зря.

Кусаю губы. Мои щеки обжигает жар, как от пощечины.

Ведь его голос не становится мягче. Он лишь тяжелеет, в нем появляются нотки металла.

— Ты охренела, Диана?! Не дай бог ты предашь меня, Диана…

Шумно сглатываю.

Набираю в легкие воздух. В глазах собираются слезы. Эмоциональность мне от мамы досталась, спасибо ей…

Отрываю телефон от уха, лишь бы не слышать его разъяренное дыхание. Мне с Давидом не так страшно, как сейчас с Эмином.

А Эмин далеко ведь.

Вот такую власть он имеет надо мной.

— Диана! Маленькая… — слышится далеко из динамика, — ты испугалась? Он нас не слышит?!

— Только меня. До встречи, Эмин, — мой голос холоден.

Не знаю, как у меня получилось не заплакать.

И даже в голосе появился лед.

Я научилась… научилась твердо стоять на ногах, когда в душе сильно больно.

— У нас еще две минуты! Не смей отсоединяться, — велит Эмин, — не обижайся, девочка. Маленькая моя… я пытаюсь не ревновать.

— Меня никто не трогает. И не тронет. Меня не обидят. И еще кое-что… я жду тебя, Эмин.

Мой зверь успокаивается. Правда, дышит в трубку также тяжело, но он берет себя в руки. Я чувствую.

Хотя вспышка его гнева уже успела больно ударить по мне.

Ведь я пыталась не верить словам Давида. А он, оказывается, сказал правду. Хотя это Давид перед выходом из дома разозлил Эмина, чтобы мне больше досталось… гад!

— У тебя ничего не болит, Эмин? — нарушаю тишину.

— Сердце только… я без тебя подыхаю, маленькая.

— На то у них и расчет. Ты сойдешь с ума, Эмин. Они знают это и пользуются этим…

— Сначала я тебя верну. Только потом с ума сойду, — обещает он.

Я прикрываю глаза.

И это самое страшное, Эмин. Что будет с нами дальше?

На мое молчание Эмин подбирается. И начинает давать указания:

— Запомни, Диана: я люблю тебя. И я тебя найду и вытащу оттуда. Слышишь меня? И все будет как прежде…

— Как прежде? — грустно в ответ.

— Лучше. Будет лучше. Я избавлюсь от него. Я все решил.

Он избавится от Анархиста…

— А потом точно будет лучше?

Я почти не верю…

— Я даю тебе слово. Ты будешь счастлива со мной, маленькая. Никого не слушай. Никому не верь, слышишь?! Ты слышишь меня, Диана?!

Слышу, слышу…

И почти чувствую, с какой силой ты сжимаешь кулаки. С какой силой челюсти сводишь. И оттого становится не менее страшнее.

Ты мой вулкан, Эмин.

— Одна минута! — холодный голос Басманова режет свежий воздух.

— Осталось немного, Диана. Я почти рядом. Дело пары дней, и ты будешь со мной, — чеканит Эмин.

— Хорошо, если так, — соглашаюсь я.

Но Эмин на этом не останавливается:

— Помни, что я тебя без теста полюбил. А они накинулись, едва о дочке Анархиста прознали. Слышишь?!

— Я помню, Эмин. Я знаю.

Это правда ведь.

Эмин меня без клейма дочери Анархиста полюбил. Просто полюбил. Еще когда я дочкой своего отца была и в Сибири жила.

А здесь и не пахнет любовью. Где Давид, там власть и деньги.

С Эмином все было иначе. Чувственно и сладко. Горько порой, но с чувствами.

Здесь же — горечь и тишь. Равнодушие здесь сжигает меня дотла.

Давид

— Время прошло!

Чересчур эмоционально вырываю телефон из рук Дианы.

Подвел же ты, Эмин. Все не по сценарию сделал.

Ты должен был наброситься на нее. По итогу — сказку наобещал… которой я должен помешать. Сказки не будет. Будет жизнь со мной.

— Садись и поехали…

Вот, где начинается все самое интересное. Красивая натягивает шлем, обвивает ногами седло и крепко зажмуривается.

Перед тем, как стартануть в ночной город.

Я рассекаю эту тьму ревом и скоростью, частенько поглядывая назад. Красивая боится — ухватилась в крепление камнем так, что приходится иногда бросать скорость и вилять, чтобы растормошить и показать ей красоты ночного города.

Первым делом я решил привезти ее на набережную. Здесь я быстро нашел самое кайфовое место и лишь тогда тормознул, позволяя Диане ступить на землю.

Она медленно снимает шлем, и я замечаю, как ее руки мелко дрожат.

— Испугалась? — хмурюсь я.

— Нет, — качает головой, снимая шлем, — адреналин просто…

— Такой себе адреналин. Ехали-то всего нечего, — хмыкаю я, — ты просто тепличная девочка. Придется исправлять.

Осматриваюсь в округе. В этом фрагменте набережной нет никого. Поздно слишком, будний день. Мы одни. Диана делает то же самое и приходит к аналогичному выводу.

Поэтому следом она поднимает на меня свои огромные глаза на меня и взволнованно, тяжело дышит.

— Зачем мы сюда приехали?

— Чтобы нас никто не услышал на тот случай, если ты вздумаешь кричать, — ухмыляюсь я.

Красивая девочка.

В который раз я думаю об этом?

Чертовски красивый у меня трофей.

— У тебя оружие, — тихо замечает она, — если я стану кричать, пострадают невинные люди.

Еще и умная. Прозорливая, красивая, добрая…

На этих мыслях я резко подхожу ближе. От неожиданности Диана не успевает отскочить и почти вжимается в мой байк.

— Не бойся, — шепчу я, подходя ближе, — черт! Как же все-таки охренительно жаль, что это не я у Сибири тебя забрал.

С этими словами я заправляю прядь ее волос за ухо. Глаза голубые с прищуром за мной наблюдают. Эта девочка так близко и так далеко. Кажется, что со мной, но она вовсе не рядом.

Мыслями она с ним…

И это мне не нравится.

— Тебе ад пришлось бы пройти. Который Эмин прошел, — дерзко она опускает меня с небес на землю.

— Ад — это держать такую красивую девочку при себе?

— Ты многого не знаешь. Я для тебя трофей, Давид. А для него я — все…

Она хмурится, отшатываясь от моей руки.

Что ж, хорошо.

— Наивная и глупая ты, Диана. И все-таки жаль… сейчас ты моей бы стала. Добровольно. И ко мне, как к нему бы тянулась. Это чертовски манит…

Диана отворачивается. Но перед этим я успеваю заметить, как глаза ее нехорошо блеснули. А в следующую секунду она резко с байка встать пытается. Возможно — сбежать…

Но проверять это я не собираюсь. Бежать не дам.

Обездвижить ее становится делом трех секунд.

— На что рассчитывала? Слабая, маленькая, беззащитная. Я ведь тебе больно не делаю, не обижаю… А ты бежишь? — шепотом бью недобро.

Диана молчит. Лгать не умеет, поэтому молчит. А я руки ее сжимаю, чтобы не думала больше рыпаться.

Ведь сбежать пыталась. Спонтанно, резко и… глупо.

— Будь моей, Диана. И все в твоей жизни будет хорошо.

— Мне уже это обещали! — цедит она, прижатая к моему байку, — пусти! Пусти же меня!

— А твою маму спасти он не обещал, — ухмыляюсь я, касаясь руками ее волос, — а я спасу. Как только от Анархиста избавимся, я его место в Волгограде займу и…

— А что станет с Эмином?! Какая роль у моего мужа?! — выпаливает она с дрожью.

Тебе об этом лучше не думать, девочка. И мужем его называть не стоит. Недолго всему этому жить осталось.

— А кто тебе дороже, красивая? Ты реши, Диана. Либо под Эмином быть хочешь, но с сумасшедшей после рук Анархиста матерью, либо подо мной. Со мной все иначе будет, Диана. Ты подумай, а пока я тебя домой верну.

— Мой дом в Волгограде, — упорно твержу я.

Но с Давидом мои слова как об стенку горох.

— Надеюсь, скоро мы сможем пожениться. Только поутихнет все, и я займу место Эмина. Во всех смыслах этого слова, — усмехается Давид.