Глава 29

Улыбка на лице Фурии кажется оскалом акулы:

— Ты не сможешь свалить из клуба раньше времени, Изабель.

Ухоженная, стильная женщина с ярким макияжем одетая в ядовито-кислотный костюм, открывает ящик, достает экземпляр и бросает на стол.

Смотрит на меня, словно забавляется. Чуть причмокивая губами, прорисованными карандашом:

— Открой подпункт пять дробь один. Читай внимательно.

Быстро хватаю экземпляр и листаю в поисках необходимого.

Прочитав сложно оформленные строки, изложенные на языке юристов, поднимаю свой ошарашенный взгляд на Беккер.

— Ну вот. Умная девочка. А теперь иди работай.

Сжимаю челюсти и молча покидаю кабинет высокомерной сучки.

Я в ловушке. В чертовой адовой ловушке…

Дни завертелись и закрутились.

Работа до утра выматывала. Я приходила домой иногда одна, иногда за компанию со своей странной соседкой.

Ложилась в постель и вырубалась. Уматывала себя, чтобы не думать. Просто жить, как жила и забыть, что есть в этом мире человек по имени Гор Кириан, который к счастью, больше не появлялся в клубе.

Женский коллектив напоминал бассейн с красивыми ядовитыми рыбками, которые упражнялись в словесных баталиях и частенько портили жизнь друг другу.

На меня продолжали коситься.

Опасный игрок. Вроде и свой, но инородный.

Меня остерегались.

Предпочитала не замечать. Уже давно поняла, что жизнь ставит все на свои места. И если ты никого особо не задеваешь, то в конце концов, окружающие понимают, что зря боялись.

В клубе мужчины приходили поглазеть на меня. Особо знаков внимания не было.

Правда чаевые становились все значимее.

Вето хозяина — это клеймо. И ясное дело, самоубийц покушаться на то, что этот бессердечный мужчина назвал своим, не было.

Изабель, ты прям как вещь.

Только эта шмотка в моем лице, Гору на хрен не сдалась.

И это облегчение…

Хотя, если быть честной, меня сей факт уязвляет.

Да, черт возьми! Бьет по самолюбию.

Потому что, я ему не нужна.

Я товар, неликвид. Это вызывает злость и обиду.

Выбросить бы из головы чувство горечи. Потому что контрактом меня связали по рукам и ногам…

Не хочу здесь больше работать. И деньги мне эти слишком тяжело даются.

Этот мужчина. Эта ледяная, бесчувственная глыба заняла все мои мысли. И с каждым днем все сложнее.

Он играет со мной. В игру, которая понятна только ему. Манипулирует.

Ставлю свои вещи в личный шкафчик, пока девчонки, как обычно трещат в фоновом режиме:

— Опять мой пришел! Я тебе говорю. Сенатор. Там сантиметров…ммм.

— Ну повезло с клиентом, — слышу смех. Раскрепощенный, сексуальный и меня передергивает.

Смогу ли привыкнуть к таким откровениям? Слышать подобное для меня дико. Девочки часто обсуждают клиентов. Хвастаются своими постоянными мужчинами, которые относятся к определенному сословию верхушки.

Опять смех и танцовщица с фиолетовыми волосами в платье Шахерезады, поворачивается к поправляющей мэйк Олли.

— А ты что молчишь? Как твой?

— Я не имею права говорить, — отвечает моя соседка и смотрит исподлобья.

Не простая девочка. Умеет защищаться.

Она так и не раскрыла мне своих тайн. Может быть, оно и к лучшему…

И так с каждым днем в этом адовом котле мне все больнее выживать.

Что-то странное зародилось в сердце. Во мне уживаются противоречия.

Раздвоение личности, это так называют?

Одна я ненавижу Гора Кириана до колик, другая видет сны, где этот мужчина имеет на том самом столе не блондинку, а шатенку и черты ее лица до жути напоминают мои собственные.

— Это сумасшествие…

Тру лицо рукой и выхожу из общей гримерки. Нужно побыть одной. Голова раскалывается, в груди тянет.

Вроде не так еще стара для сердечно-сосудистых спазмов, но сердце колет. Особенно сильно под вечер, когда приходит время моей явки в Порок, как заключенному, отматывающему свой срок за провинность.

После того злополучного дня единственная, кого я старалась не видеть в клубе — это красавица блондинка.

Пассию Гора я на дух не переношу. И эта нелюбовь у нас взаимная.

Благо, прима восседает в отдельной гримерке, и мы редко можем столкнуться лоб в лоб. Я стараюсь избегать общих дорожек, но все же иногда мы обмениваемся взглядами.

Между нами явное натяжение — звенящее и опасное. Красивые кошачьи глаза всегда выхватывают меня в пространстве стоило нам пересечься, и я читаю в них предупреждение.

В ответ на это у меня внутри зарождается странное чувство неприязни, оно угнетает…

Что это?!

Ревную мужчину, который мне не принадлежит?!

Вырываю на корню эту мысль. Облокачиваюсь о холодную стену рядом с дверью за которой кипит клубок страстей, далеких и не понятных для меня.

— Изабель, Кириан вызывает! — скупо информирует Беккер, когда я сталкиваюсь с администратором, величественно шествующей к общей гримерке.

Замираю под строгим взглядом.

— Мне нужно переодеться, — отвечаю первое, что приходит на ум, тяну время.

А внутри агония. Он здесь. Столько не видела и… не хочу видеть!

Хельга ироничным взглядом окидывает мой весьма скромный по местным меркам наряд, который к тому же прикрыт шелковым глухим халатом:

— Если хозяин вызывает… — чеканит слова и смотрит на меня с укором, — это означает ты идешь к нему немедленно! Хоть в трусах, хоть без!

Не отвечаю и женщина, одетая в безукоризненный брючный костюм цвета ультрамарина, проходит мимо меня с папками на перевес в общую гримерную.

Верная Кириану, как ручной цепной цербер.

Из-за закрывшейся у моего носа двери слышен громкий голос Фурии, привычно распекающий зарвавшихся девиц:

— Алвира оштрафована за прогул. Николь…

Замираю и перестаю слышать.

У девчонок красивые имена. Как у бабочек. Пестрых и разных, чтобы клиенты не путались.

Думаю, о чем угодно, но главная мысль пульсирует в висках и передается по венам, несущим странное томление, страх и ненависть.

Меня вызывает Гор.

Сколько времени прошло с того злополучного дня, когда я… не хочу вспоминать, заталкиваю кадры в самые закрома сознания.

Хозяин редкий гость в клубе. У него сеть подобных заведений не только по всей стране, но и за ее пределами. Он может нагрянуть в любой момент с проверкой. Поднять документы и размазать всех по стенкам одним тембром голоса и взглядом исподлобья.

Его побаиваются. Даже грозные шкафообразные мордовороты — Секьюрити.

На месте все вопросы решает Хельга. Такой преданности к боссу я никогда не видела. Кириан явно для нее нечто большее, чем просто работодатель, может и с ней спит?!

Не мое дело!

В глазах запекаются слезы.

Увидеть его после того… это пытка.

Чувствовала его ледяной взгляд, направленный на меня. Шок, смятение, все смешалось и горькая обида, полоснув когтями, дала мне понять, что именно я испытываю к этому мужчине.

Он меня помиловал. На этот счет у меня иллюзий нет. Его воля. Его прихоть и все может измениться. Быть игрушкой — живой, дышащей куклой в руках циничного хозяина клуба больно.

Мог ведь заставить меня встать на колени…

Не сделал. Не тронул.

Выполнил мою просьбу.

Только все может поменяться.

И от этого в моем сердце поселилась горечь и обида.

Сейчас Гор здесь и зовет меня.

Запахиваю шелковый халат поплотнее. В гримерку мне теперь не войти, получу выговор от злюки, а идти к нему все равно придется.

Слово Кириана — закон.