Глава 29

Спустя две недели

— Моя дочка! Я хочу её увидеть!

Вскидываюсь всем телом. Ору. Молочу руками.

Мне снится дурной кошмар. Как будто дочку украли.

Палата пустая!

В коечке нет очертаний младенческого тела!

Холодный пот меня прошибает насквозь.

Рубашка липнет к телу.

Я как будто до сих пор сплю и брожу в кошмаре…

Через полминуты я прихожу в себя. Дурной сон отступает и морок развеялся.

Дочки нет со мной рядом, потому что она содержится в специальном инкубаторе для недоношенных малышей.

Мадина родилась намного раньше положенного срока.

Из-за взрыва у меня начались преждевременные роды.

Они были экстренными.

Было много крови и боли. Малютку едва спасли.

Теперь она находится в специальном инкубаторе для недоношенных деток.

Пока я тоже нахожусь в больнице. Но меня к дочери не пускают. Внутрь никто не заходит.

Я могу только через стеклянную стену посмотреть на свою крошечку в нежно-розовом бодике. Прикоснуться к ней не могу.

Только стекло трогаю, дышу на него и рисую сердечки.

Пишу ими. Как заклинание, что всё будет хорошо.

Однако сердце неспокойно…

Тревога меня ни на минуту не отпускает.

Так и сейчас я с трудом спускаю ноги с кровати и бреду к тому месту, где спит моя малютка.

Медсестра на посту сидит, подперев щёку рукой.

Она вскидывается, заметив меня, и приободряется.

— Дина? Опять ты?! — зевает. — Ну, ты мама года, точно тебе говорю! Другие мамочки утром заходят, днём. Перед ночью заглядывают. А ты тут почти круглосуточно.

— Елена Станиславовна, — вздыхаю горько. — Не могу по-другому. Моя кровиночка там… А я здесь, по другую сторону. Как она?

— Хорошо. Покушала, покричала, в памперс подарок наложила… Всё, как всегда.

— Долго нас в разлуке держать будут?

— Как только вес наберёт и окрепнет, сразу отдадим тебе, — успокаивает постовая медсестра и гладит меня по плечу. — Мы же не изверги и не просто так держим доченьку вдали от тебя. Тому есть важные причины состояния здоровья.

— Я всё понимаю, — горько вздыхаю. — Только сердцу от этого не легче.

— Садись, хоть. Не стой. Чай со мной выпей… — предлагает медсестра.

Для нас уже ночные чаепития и бдения стали вроде церемонии, поэтому я занимаю место на стуле рядом с постом Елены Станиславовны и слушаю её болтовню.

Потом задаю интересующий меня вопрос.

— Тамерлан Хаджиев не объявлялся? — спрашиваю тихо.

— Нет, — отвечает мгновенно.

— Точно?

— Я же знаю, что тебя волнует. В первую очередь узнала перед тем, как на пост заступить. Не появлялся. Сам не приходил. Но…

Сердце подскакивает в горло от этого короткого слова «но».

— Приходил человек от него. Внёс оплату, принёс всё то, что просили по списку: одежду для малышки, смеси, подгузники, — перечисляет медсестра. — Про меня не спрашивал?

— Нет. Мне ничего не передали. Но ты не расстраивайся. Обстоятельства у вас предродовые были откровенно говоря ужасающие. Может, лечится твой супруг? Его, кажется, сильно задело взрывом… — успокаивает меня Елена Станиславовна.

Разумеется, это просто вежливые слова, чтобы подбодрить.

Прошло две недели!

Он ни разу не появился. Не отвечает на телефонные звонки…

Неужели Тамерлану плевать?!

Мне так плохо. Так тяжело.

Мысль, что я и малышка ему неинтересны, бьёт ножом по венам.

Наверное, получил своё наследство и решил избавиться от обузы.

Я зря поверила его словам, что он скучает по мне и хочет быть рядом…

Тамерлан

— Ну, как она?

— Всё хорошо, — отчитывается подчинённый. Протягивает мне планшет. — Здесь все записи с камер больницы, как вы и просили. Ребёнок… кхм… Ваша дочь ещё содержится в специальном боксе.

— Дина?

— Дина идёт на поправку. Её почти не задело. Все данные о состоянии здоровья я вам уже передавал. Ещё неделю назад.

— Да-да. А теперь вали.

— Есть ещё кое-что, господин.

У меня в руках горит планшет. Так хочется загрузить видео, взглянуть на своих малышек. Хотя бы на расстоянии…

— Мы нашли изготовителя бомбы, а он вывел нас на заказчика. Вынужден сообщить, что это ваш троюродный брат. Ваграм.

— Ваграм?! — вскакиваю на ноги и тут же валюсь обратно.

Где ебаный костыль?!

Хватаюсь за стол, держась за него. Чтобы не упасть.

Взрывом меня хорошо перелопатило! Шрамов тьма — кожу сшивали. Травмы левой ноги.

Когда я Дину в больницу вёз, двигался на чистом адреналине и боли не чувствовал.

Но потом эта сука дала о себе знать и накатила так, что я отрубился.

Хорошо, что хоть успел до клиники проверенной добраться и уже там отключился, почти на руках у врачей. Связки, мышцы… Всё сшили врачи, хирурги с золотыми руками.

Но восстанавливаться мне ещё охуеть сколько.

Теперь я… Хромоногий, блять.

— Ваграм! — едва дышу. Перед глазами красное всё.

Они разозлили демона. Призвали из самых глубин ада.

Он будет мстить нещадно.

— Ты уверен? — рычу.

Зол, конечно.

Это же кровь родная, пусть и далёкая. Но родственники не должны друг против друга воевать.

Тем более из-за чего?!

Дядя наследство на всех поровну разделил! Никого не обидел.

Но… видимо кому-то доля показалась небольшой.

Жадному, старшему брату Ваграму. У него семья, жена, дети.

Наверное решил, что ему нужнее всех?!

А впрочем на его мотивы мне глубоко и абсолютно похуй.

Он поднял руку не только на меня. Но на жену и… главное — моего ребёнка!

Дина и дочка едва выжили.

Моя маленькая красавица, Мадина, до сих пор лежит в боксе… Я сам — как инвалид, с костылём прыгаю!

Ах ты сука поганая, Ваграм!

— Я хочу всё проверить. Прежде чем действовать.

— Действовать вам? — косится на мой костыль.

— Не смотри так. Я этот костыль об твой хребет сломаю. Одним ударом… Я хочу САМ лично всё проверить. Поговорить с тем, кто подготовил покушение.

— Тогда позвольте машину подогнать к входу?

— Приказываю! Немедленно!

Как только помощник уходит, я тянусь пальцами к планшету. Внезапно скручиваю их в кулак и кусаю. Как зверь. Рыдать хочется.

Так сильно переживаю за своих девочек.

Хочу быть рядом и не могу… Не могу показаться слабаком. Не могу прийти, пока не поквитаюсь с виновниками.

Это моя прямая обязанность как мужчины, главы семьи…

Я должен был предвидеть.

Защитить.

Но подвёл.

— Машина уже внизу. Вам помочь?

— Прочь уйди. Я сам.

Притягиваю к себе костыль и, вздохнув глубоко, опираюсь ногой, передвигаясь в выходу.

— Брось парочку АК в багажник, — прошу водителя.

***

Ехать приходится довольно далеко. За город.

Такие дела в шумных местах не делаются.

Мы приезжаем на заброшенный склад, кажется, раньше здесь были зерновые склады, а сейчас пустота, тишина.

Хорошее, сухое, тихое место, чтобы заниматься осторожной работой, типа собирать взрывчатки.

Мансура я узнаю сразу. Он в этом деле мастер. Рожа у него разбитая, в кровь, и одно запястье вывернуто.

Двигаю стул с диким скрежетом по бетону.

— Ты еще долго не сможешь свои бомбочки собирать. Знаешь?

— Да, — глотает.

— Вторая рука ещё цела. Пока цела… Кто тебе заказал взрывчатку на мою тачку?

— Ваграм, — незамедлительно отвечает.

— Доказательства?

Мансур вздыхает, шепелявит разбитыми губами.

— Я тебе один на один скажу. При условии, что это между нами останется.

Колеблюсь. Но потом делаю знак банде, чтобы эти рыла свалили нахер.

В конце концов, Мансур связан, а я, хоть и на костыле, намного сильнее и здоровее него.

Мы остаёмся вдвоём.

Мансур понижает голос до шёпота.

— У меня есть записи. Всех, кто ко мне обращается, я записываю.

Моя рука сама на его глотке стискивается!

Потому что я и сам обращался к нему. Неужели всё записано?!

— Как же конфиденциальность?!

— Я страхуюсь всего лишь.

— Падла. Сколько у тебя компромата на всех имеется!

— Много. Но я никому не продаю. Клянусь мамой и сыном. Это для моей безопасности… На всякий случай. Я могу показать, как Ваграм приходил. Он сильно переживал, спрашивал о том, останется ли это между нами. Останется? — спрашивает с надеждой. — Прошу, сохрани мой секрет в большой тайне. Репутация в нашем деле это всё, ты же понимаешь!

— Сначала запись. Потом будем о понимании говорить. Где она?!

Следуя инструкция подрывника, нахожу припрятанный ноутбук с увесистым внешним жёстким диском. Там дохера записей! Все пронумерованы, продатированы… Как в бухгалтерии.

— Ты играешь с огнём, Мансур, — говорю против воли. — В курсе?

— Я делаю бомбы. Конечно, в курсе, — хрипло смеётся и обрывает смех.

Называет дату, имя папки, сообщает пароль к ней.

Я загружаю видеоролик.

Несколько минут.

Ставлю на повтор.

Ваграм. Это он. Вне всяких сомнений.

Закрываю глаза.

— Ну что? Нашёл, что искал? Освободи меня! — требует Мансур.

— Нашёл. Я тебя отпущу с одним условием. Ты сотрёшь при мне все записи, что касаются меня.

— Но я…

— Или всем растреплю, что ты компромат копишь. Тебя не просто четвертуют. Тебя на ленточки по миллиметру порежут!

— Хорошо… Но с Ваграмом. Как быть с ним?

— Хм… — проматываю запись. — Он приезжал не один, а с водилой. Я уберу его и скажу, что водитель проболтался. Тебя дело не коснётся. Будь уверен.