18

Алёна

На улице невероятно тихо. Одинокий горбатый фонарь, который стоит по ту сторону забора, освещает небольшой, уютный внутренний дворик. По иронии судьбы наш нелёгкий разговор должен состояться именно в этом месте. Тут когда-то всё и начиналось… Сколько раз маленькие Илья и Алёна засиживались здесь допоздна. Загадывали друг другу загадки, играли в морской бой, смотрели на звёзды и рассуждали о таинственных чёрных дырах. Представляли, что на тех дальних планетах тоже есть жизнь и мечтали однажды полететь на Луну. До чего же глупые…

Снежок белым одеялом опускается на землю, а мороз рисует причудливые узоры на стёклах. Красиво, да только на душе тревожно и тягостно.

– Застегни куртку, простудишься, – говорю я, обращаясь к Паровозову, достающему из кармана пачку сигарет.

– Прибереги заботу для своего малахольного, – отзывается он, вставляя в рот сигарету.

– Илья, – качаю головой.

– Зачем позвала сюда? – спрашивает недовольно.

Настроение у него плохое. В принципе, неудивительно.

– Поговорить по-человечески: без драк, оружия и взаимных оскорблений.

– А не хер было ЕГО сюда тащить.

– А я не тащила. Одну не отпустил, – отвечаю честно, и Паровоз в секунду меняется в лице.

– Не отпустил, – повторяет, презрительно фыркая.

– Да. Роман… беспокоится обо мне.

– Я не собираюсь это слушать. Ты одно скажи, Алён, – прищуривается и резко выдыхает дым, – чем он, по-твоему, лучше меня?

Начинается! Как маленький, в самом деле.

– Лучше, хуже… При чём здесь это. Он тоже далеко не святой.

Тяжело вздыхаю и какое-то время просто вглядываюсь в черты его лица. Такие знакомые, родные. Как же он вырос за последние годы! Совсем уже мужчина… Раньше мне казалось, что я его знаю, но теперь… кто этот человек? Что у него на душе? О чём он думает, мечтает и чем живёт?

– Что? – брови сходятся на переносице.

Не нравится ему, что я так пристально его разглядываю.

– Ты очень изменился, Илья, и меня это пугает.

– Не выдумывай, – снова затягивается и тоже смотрит на меня, не отрываясь.

Это молчание только обостряет недопонимание между нами.

– Что с плечом? Кто тебя подстрелил? – пытаюсь вывести его на откровенность, но не тут-то было.

– Ты об этом поговорить хотела? – раздражённо тушит окурок носком ботинка.

– И об этом тоже, – делаю шаг вперёд и беру его за руку. – Илья, я за тебя очень переживаю. Посмотри, до чего дошло. Ты ведь совсем отчёт своим действиям не отдаёшь!

– Воспитывать меня удумала? – выдёргивает ладонь и убирает её в карман. И во взгляде улавливаю некое отторжение. Ненавидит меня теперь?

– Нет, беспокоюсь. Так и не скажешь, во что ввязался на этот раз?

– Тебя это не касается, – грубит. Ожидаемо.

– В тюрьму попадёшь, Илья, – на глаза наворачиваются слёзы.

Мне ведь и правда не безразлично то, что с ним происходит.

– Я смотрю, всем прямо не терпится загнать меня за решётку, – усмехается он.

– А всё к тому идёт, разве ты не видишь? – глаза прикрываю.

Пытаюсь успокоиться и не разреветься. Снова начинаю на него злиться. За то, что такой глупый. Разве можно вот так наплевательски относиться к своему будущему?

– В какой момент, Илья, ты решил разрушить свою жизнь? После армии?

– Хватит нести чушь.

– Черепанов втянул тебя во всё это, да?

– Алёна, – сжимает зубы и прищуривается. – Тебя это не касается.

– И чем дальше, тем страшнее. Скажи, Илья, ты уже убивал кого-то? Или не дошло ещё до этого? – шмыгаю носом.

Закатывает глаза.

– О матери хоть бы подумал.

– Ей уже всё равно, сама знаешь, что она в земле давно, – произносит сухо, но голос всё-таки едва заметно дрогнул.

– Мне не всё равно, – вытираю слёзы. – Я всё ещё помню тебя другим. Совсем другим, Илья! Ты же учиться хотел, в службе спасения работать, а теперь… теперь тебя самого спасать нужно.

– Всё это уже неважно, – обрывает на полуслове, сжимает мои плечи и, склоняясь ближе к моему лицу, заглядывает в глаза. – Я завяжу с этими мутными делами, Алён. Я же обещал тебе, только бабла немного подсобираю и сразу свалим. Втроём: я, ты и Ульяна. На море, давай, а? Купим дом на побережье, как в детстве мечтали. Помнишь, я обещал тебе?

Качаю головой. Да о чём он?

– Мы были совсем детьми…

– Уедем, Алён.

– Нет.

– Что значит «нет»? – злится, стискивает плечо сильнее.

– Хватит, Илья, сколько можно? – повышаю голос. – Выдумал себе то, чего не существует!

– Выкинь дурь из башки. Ты ведь не пустоголовая! Этот твой мажор поиграется с тобой и бросит. Неужели не понимаешь?

– Пусть так, это моя жизнь, – убираю от себя его руки и отхожу чуть в сторону.

– Хочешь, как мать закончить? Она ведь тоже легла однажды вот под такого…

– Прекрати…

– Выбирая его, ты совершаешь ошибку. Пока не поздно, одумайся! Ты же умная девчонка. Я всё сделаю как надо. Хорошо жить будем.

– Да пойми ты! – поднимаю на него глаза. – Я к тебе отношусь как к другу! Как к брату. Я тебя не люблю, Илья!

– Пока нет, – сквозь зубы комментирует он мои слова. Смотрит. Долго. Внимательно. Пристально. – Я же предупреждал тебя, просил. Ни с кем… – сверлит меня взглядом, от которого не по себе становится.

– Я ничего тебе не обещала, – напоминаю ему. – Смешно, честное слово. Называешь себя моим женихом, а сам едва ли знаешь, что в моей жизни происходит. Так же, как и я ничего не знаю о твоей! Ты считаешь, что это отношения?

– А с НИМ, значит, ОТНОШЕНИЯ у тебя? – язвительно парирует в ответ.

– Да. И тебе придётся принять это.

– Ой дууура, – трёт лоб, затем сжимает переносицу. Ему явно непросто держать себя в руках, но мне всё равно. – На черта ты связалась с ним, Ляль? Ты же не из тех, кто ведётся на красивую морду, бабло и беспечную жизнь?

– Ты прав. Дело вовсе не в этом, – соглашаюсь я, и голос мой звучит на удивление твёрдо.

– А в чём же? – спрашивает насмешливо.

– Рома подставил своё плечо именно в тот момент, когда я устала бороться в одиночку с тем, что преподносит мне жизнь.

– И что это значит?

– То и значит. Знаешь, что я поняла сейчас? Он всегда рядом, когда мне это нужно. Взять хотя бы последние события. Скажу тебе честно, Новый год мы встречали в его квартире. Дома находиться было совершенно невозможно. Он приехал и забрал нас. Клянусь, впервые в жизни ощутила, что кто-то тревожится за меня и сестру.

– Я не смог приехать, потому что провёл эту новогоднюю ночь в КПЗ, – виновато опускает глаза.

– Прекрасно, – развожу руками. – Мне даже нечего сказать на это. Но я вовсе не хотела уколоть тебя. Суть не в том, что ты не приехал. Я пытаюсь донести до тебя тот факт, что рядом со мной появился человек, которому я небезразлична. Я хочу быть с Ним. Только с ним, понимаешь ты или нет? Он стал мне дорог, ясно?

– Ясно, – выплёвывает, поджимая губы. – Как бы разочароваться не пришлось.

– Даже если так. Ты сам всегда говорил, что лучше жалеть о содеянном. Верно?

– Алёна, Алёна, – качает головой.

Похоже, разочарование испытывает как раз таки он.

– Илья, – подхожу ближе.

– Мне всегда казалось, что ты – особенная. Добрая, искренняя, не такая, как все. И нет, повелась тоже… Новая куртка, кстати? – цепляет края тёплого, белоснежного пуховика. – А от меня шубу не взяла, – усмешка трогает его губы.

– Я…

– Это же на бабки его предков куплено, верно? Кто они, Ляль? Олигархи какие-нибудь, которые тоже воруют, но только завуалированно. Тоже краденое бабло, ты так не считаешь?

– Причём тут пуховик…

– Да потому, что понятно всё с тобой. Клянусь, никогда не думал, что ты такое выдашь. Ладно бы просто какой-то парень! Но не такой, как он! Не из этих… Маменькин сынок, с детства купающийся в роскоши.

– Ты его совсем не знаешь! – спорю упрямо.

– Да оно мне и не надо, – отмахивается раздражённо. – Рыдать горько потом тебе. А это непременно произойдёт. Жаль, что я ошибся…

– Думай, как тебе угодно, Паровозов.

Но всё же меня задели его слова.

Запрокидывает голову и всматривается в чёрное графитовое небо. Скулы напряжены. Желваки туда-сюда ходят.

– Всё с тобой понятно…

Ужасная фраза. И столько в ней оттенков того, что он чувствует. Растерянность. Разочарование. Обида. И даже презрение.

– Ты меня не любил, Илья. Тебе просто так казалось, – зачем-то считаю важным это произнести.

– Со временем ты поймёшь, Алён… На одной любви или страсти далеко не уедешь. Это проходящее. Исчезает так же быстро, как и появляется.

– АЛЁНА! – двери хлопают и к нам спешит раскрасневшаяся Сашка. Раздетая. В джинсах и свитере. Она часто дышит. Похоже, торопилась. – ТАМ, РОМА! И баба Маша! В общем, лучше сами посмотрите!

Этот её преисполненный волнения взгляд крайне меня настораживает.