22

Саша

Черепанов заботливо поглаживает меня по голове и подставляет вторую стопку.

Слышу обрывки разговора. Особо не вникаю, учитывая моё состояние.

– Короче, завтра надо ехать к Лопырёву. Иначе вальнут нас, Паровоз, – хмуро подытоживает парень по фамилии Дымницкий.

– Ехать к Лопырёву? После этого? Кир, ты как себе это представляешь? – пучеглазится Зорин.

– Да вот так же, с пулемётом.

– Перетру с отцом ещё, – говорит Паровоз задумчиво. – Пересидите где-нибудь до утра. Созвонимся с левака и порешаем. Долю отдай мою с фур.

– Ладушки. – Мина встаёт и лезет в шкаф. – Пора, походу, в Москву перебираться насовсем.

– Либо Иссоповых валить, – предлагает Череп.

– Ну чё ты, храброе сердце, молчишь? – наклоняется ко мне Кабанов, предпочитающий не участвовать в их разговоре.

– А мне нечего сказать. Убьют вас всех однажды, – говорю, отодвигаясь от перевёрнутого дивана, в котором вон дырки от пуль виднеются.

– Не нагнетай, Сашка! – отмахивается коренастый парень, имени которого я не запомнила. – Прорвёмся!

– На тот свет? Прорвётесь обязательно. Это лишь вопрос времени. Можете места на кладбище приобретать, – равнодушно отвечаю на его реплику. – Ванная где?

– Направо, дальняя дверь, – немного растерянно сообщает хозяин этих деревенских «хором».

Негнущимися ногами иду по заданной траектории.

– Огонь-девка, – слышу голос Черепанова за спиной. – Другая бы сопли на кулак наматывать начала, а эта бесстрашная чуть ли не под пули кинулась, чтобы нас предупредить.

– По тупости своей! – орёт Паровозов.

– Илюх…

Закрываю дверь. Не хочу их слушать. Откручиваю скрипучий кран и склоняюсь над раковиной. Трясущимися ладонями умываю пылающее лицо. Холодная вода помогает немного прийти в себя, и вроде самое страшное позади, но та пружина, что до сих пор сжата внутри, так и не даёт расслабиться.

Выпрямляюсь и смотрю на своё отражение. Удивительно, но со стороны я и впрямь выгляжу абсолютно спокойной. Слегка растрёпанная, но выражение лица отменное: отражающее полнейший пофигизм. Бывает у меня такое. Кто-то ревёт, кто-то истерику закатывает, а я вот так «в себя» по-тихому ухожу.

– Поехали! – стучит Илья по двери спустя пару минут.

Выхожу. Дом Кабанова мы покидаем в полнейшей тишине. На улице уже смеркается. Рано сейчас темнеет. Зима…

Жадно глотаю ртом морозный воздух и смотрю на всё так, будто увидела впервые. На небо, затянутое свинцовыми облаками, и на густые, высоченные сосны, стройными рядами обступившие дорогу.

Стоит всё-таки ценить то, что имеешь. Жаль, что такие, как Паровозов, этого не понимают.

Орать начинает на меня у машины. Стою и молча слушаю, рассматривая окрестности. Его гневную речь воспринимаю лишь как фон. Уж кому-кому распинаться о безответственности, так не ему.

– Всё сказал? В Бобрино едем или нет? – открывая дверь «Лексуса», интересуюсь холодно.

Сажусь на пассажирское сиденье и закрываю глаза. Паровозов курит, медленно прохаживаясь вокруг машины. Видимо, оценивает ущерб.

Вскоре мы, наконец, уезжаем из Жулебино и в последующий час не разговариваем вообще. Меня ещё и подразгоняет немного. Думаю, виной тому пережитый стресс и алкоголь.

Почти засыпаю, но спустя какое-то время в окне мелькает знакомый завод и железнодорожная станция. Ещё через пять минут мы оставляем натерпевшийся «Лексус» Беркутова через два дома от нашего. Вылезаем из машины. Он зачем-то подсвечивает моё сиденье. Ах… пялится на дырки в подголовнике.

Да уж, здорово. Аккурат, где моя голова. Стреляли, думая, что в машине кто-то находится. А ведь именно там я и сидела. Жутко становится.

Илья идёт к багажнику, достаёт многочисленные пакеты, и ни одного выдрать из его рук не получается.

Смотрю на битые бутылки и растёкшееся по багажнику молоко, качаю головой. Не жду его, направляюсь в сторону дома бабы Маши. Захожу. Натягиваю на лицо фальшивую улыбку. Как-то даже щебетню тамошнюю выдерживаю. Паровозов же, оставив у порога пакеты, сразу уходит.

Односложно отвечаю на вопросы ребят и попутно выдаю на автомате свои. Роме вроде намного лучше. Алёна вон вообще вся светится подобно начищенному самовару. Ульянка-солнышко рассказывает что-то про садик, а бабушка Маша хлопочет у плиты.

Ужинаю, хоть и кусок в горло не лезет. В комнату ухожу рано, сославшись на головную боль. По традиции пишу маме лаконичное смс. Всё у Саши хорошо. Как всегда.

Лежу и просто смотрю в потолок. Секунды, минуты, часы, вечность…

Уже ночью, мучаясь от бессонницы, снова иду на кухню. Застаю там Беркутова и Паровозова, вот так сюрприз! Беру третий стакан и тоже молча пью вместе с ними. Смотрю на одноклассника. Судя по лицу Ромы, Илья поведал ему о неприятностях с машиной. В глаза бросаются деньги, лежащие на столе. Очевидно, полагающиеся владельцу авто за ущерб.

Рома «откуп» игнорирует и, бросив на меня обеспокоенный взгляд, минут пять спустя удаляется. После его ухода в воздухе повисает тишина, безжалостно давящая на барабанные перепонки. Даже звук льющейся воды не спасает ситуацию.

Ставлю чистый, перевёрнутый стакан на полотенце и поворачиваюсь.

– Ты как? – спрашивает Илья бесцветным голосом.

Стоит рядом, а я и не заметила, как он подошёл…

– Нормально всё со мной, – отвечаю задумчиво.

– Испугалась? – ищет в моих глазах то, чего нет.

Отрицательно качаю головой, хочу пройти, но он меня останавливает.

– Саша, извини… – выдаёт виноватым тоном, – и спасибо.

Я прищуриваюсь. Умеет оказывается благодарить, извиняться. И всё-таки Саша, а не рыжая. Метаморфоза… всего-то под пули надо было броситься!

Не знаю, сколько секунд мы стоим вот так: молча, слушая тиканье старых часов. Он смотрит на меня с беспокойством, а я… просто запоминаю черты его лица. Может, не увижу больше. Вероятнее всего, так и будет.

А вдруг – никогда?

Эта мысль почему-то мне не нравится. От неё под рёбрами колет как-то странно. Вот ведь как бывает: встречаешь человека и тебе вдруг кажется, что ты знаешь его не сутки, а целую жизнь.

Поднимаю руку и дотрагиваюсь ладонью до его скулы. Илья явно не ожидает от меня ничего подобного. Хмурится. Не понимает, нет… А мне вдруг до одури хочется раз в жизни сделать что-то вопреки дурацким правилам. О, их очень много!

«Просыпаться с петухами и засыпать в десять».

«После школы сразу ехать домой».

«С мальчиками поддерживать только дружеское общение».

«Учиться, учиться и ещё раз учиться».

«Есть только здоровую пищу».

«Не пить, не курить, не пробовать запретные вещества» – само собой.

Ну и мотивирующие всякие:

«Соответствовать».

«Оправдывать ожидания».

«Быть лучшей».

Бла-бла-бла…

Да в конце-то концов, мне восемнадцать! Когда ж нарушать эти самые правила, если не сейчас? Тем более что «задушить» моего внутреннего бунтаря родителям так и не удалось.

Преодолеваю разделяющие нас жалкие сантиметры. Целую горячие губы. Глажу короткостриженый затылок и прижимаюсь к его спортивно сложенному телу, так неожиданно меня взволновавшему… Чувствую нечто новое: яркое, будоражащее. Это называют влечением, если я не ошибаюсь.

Клянусь, оттолкни он меня, умерла бы. Не от позора и стыда, нет! От горькой досады и разочарования.

Но этого, к счастью, не происходит.

Пользуясь моментом, беру его за руку и веду по тёмному коридору в дальнюю комнату. Закрываю дверь, делаю глубокий вдох и поворачиваюсь.

– С ума сошла, Саш?

– Кажется, да, – снимаю свою футболку.

В полутьме смотрим друг на друга. А потом… Илья медленно подходит ко мне.

Не страшно. Интересно и любопытно до чёртиков. Сердце замедляет ритм, когда его пальцы дотрагиваются до моего плеча и скользят вниз по руке. Резко притягивает меня к себе. Кровь стучит в ушах, оглушает, но всё, о чём я могу думать, это он…

Склоняет голову чуть влево и оценивающе меня разглядывает. Сглатываю, чувствуя странную сухость во рту, но мучительный зрительный контакт прервать нет сил.

Тоже стаскивает с себя свитер и морщится, задевая простреленное плечо. Оттесняет меня к стене. Его тёплое дыхание обжигает висок, а от ощущения «кожа к коже» по моему телу волной бежит дрожь.

Какая же я мелкая рядом с ним…

Медлит, а мне не нужны сомнения. Они лопнули, как мыльный пузырь, ещё в тот момент, когда я взяла его за руку, чтобы привести сюда.

Оплетаю руками сильную шею. Запрокидываю голову назад. Замерев на секунду у самых губ, рвано выдыхаю, не справившись с волнением, прорастающим в самый низ живота. Закрываю глаза и целую его снова. Смело. По-взрослому. Дразню, не стесняясь своих внезапно нахлынувших желаний.

Тело ломит от незнакомого предвкушения. Острого. Настоящего. Напрочь одурманивающего рассудок.

Ненадолго хватает его выдержки. Не зря же я пытаюсь быть игривой и дерзкой. Зарывается пальцами в мои волосы, с жаром отвечая на поцелуй. Распаляя всё больше, подкидывая в топку дров.

Да-да-да…

Вздыхаю сладострастно, когда он несдержанно начинает ласкать губами мою шею.

Пресвятая Дева Мария, как же это прекрасно!

Вжимает меня в стену собой, и я задыхаюсь. Так бессовестно мне хорошо… Обнимаю широкую спину, а после, дрожащими ладонями впервые исследую мужское тело: грудь, плечи, живот.

Ох, чёрт возьми…

Шумно дышим. Сердце отбивает чечётку, ведь поцелуи становятся всё жарче и откровеннее.

– Зацелуй меня всю, – прошу, зажмуривая от удовольствия глаза.

Весьма откровенно прижимаюсь к нему. Выгибаюсь, позабыв о смущении.

– Кошка дикая, – жарким шёпотом произносит он в самое ухо.

Сашка, ты ли это?

Я. Конечно я… Саша, которая так любит и ценит свободу. И нет, я не пьяна. Прекрасно осознаю, что и с кем делаю.

В порыве страсти щёлкает застежка. Его рука уверенно гладит мою обнажённую спину и спускается ниже. На мне всё меньше одежды, но мне всё больше и больше нравится то, что между нами происходит. Меня уносит высоко в облака. Туда, где я совершенно точно не была. И так обманчиво хорошо… До исступления, до глупого трепета и разрастающегося тепла в груди.

Какой Бондаренко? Это с ним я хотела свой первый раз? Серьёзно?

Смеюсь от абсурдности своей затеи, но тут же с моих губ срывается тихий стон, когда Илья оставляет на моей коже след и грубо сжимает ладонями ягодицы. Испуганно цепляюсь за его плечи, потому что он вдруг подхватывает меня на руки.

Несколько секунд спустя хохочу, как дура, падая вместе с ним на кровать. Потом, однако, мне уже не до смеха. Нависает надо мной. Сильный. Неуправляемый. Отмороженный на всю голову.

Опасно… Но тянет к нему неимоверно. Я и не знала, что вот так бывает.

Целует мои рёбра, живот.

Помереть от разрыва сердца можно.

В голове кружат вертолёты, а тело и вовсе живёт своей жизнью, ведь этот парень абсолютно точно знает, что надо делать с женщиной. Мне же в этом случае остаётся только довериться.

– Илья, ммм, – с губ срывается его имя.

– Рыжая, – прерывает сладкую пытку всего на мгновение, – ты такая сексуальная…

Мне до мурашек нравится его охрипший голос. И то, что он говорит, – тоже.

– Иди ко мне, – зову, едва дыша.

Тяжесть его тела так приятна… Жадно вдыхаю его запах и где-то там, в подкорках сознания, запоминаю каждый жест, каждое касание. И эти горящие похотью глаза, совершенно точно такие же дурные, как и мои.

Сгореть до тла мне грозит… Я это сразу поняла. Вот как только Его увидела. И пускай потом останется лишь пепел и привкус лёгкой грусти на губах… я хочу. Хочу провести эту странную ночь с Ним. Пускай единственную, пускай ничего для него не значащую.

Мама бы точно меня не поняла. Папа за такое просто убил бы. Но сейчас мне вообще всё равно.

Улетела. Окончательно от него потеряла голову…