ГЛАВА 20

Ровно через неделю мне исполнится двадцать. Юбилей. А я только что выбралась из заточения благодаря милейшей домработнице и спряталась в той самой библиотеке, где Джабар нашел меня не так давно. Знаю, глупо. Но я больше не могу сидеть взаперти, одна одинешенька целыми днями. Это может закончиться плачевно. Мама бы сказала: ты такая же прихотливая, как орхидея. А мужчине нужна податливая жена, покорная и безмолвная. Если Джабару именно такая женщина по душе, то пусть разведется со мной, сошлет в глушь и наслаждается новой избранницей. Я не вещь! Да, я совершила ошибку. Большую и непростительную. Но держать меня, словно бешеную белку в клетке, верх цинизма. И жестокости. Почему просто не покончить со мной раз и навсегда? Видимо, все братья Бажаевы склонны к мести и пыткам. Но ведь Милена счастлива замужем за Дариусом. Вот–вот они обзаведутся ребенком, войдут в новые роли. И это значит, есть шанс жить в любви и понимании. Даже с такими своенравными и характерными мужчинами. Я исключение. Придумала план, который летит коту под хвост со скоростью света. Подставила невинных людей, едва не погубила их. Бедная Карина…бедная Ирина Брониславовна! Во что я их вовлекла? Чем думала?! Прижимаюсь к высокому, уходящему под потолок стеллажу с книгами, крепко закрываю глаза. Пальцами перебираю столетние корешки, мысленно переношусь в веселое детство. Отвлекаюсь от навязчивых мыслей. Мама, папа, я и Аврора на званом вечере. Вокруг все сияет белым и золотым цветом. Кажется, Новый год. Я маленькая. Мне лет семь. А сестра уже притягательная девушка. Красивая, заметная. В шикарном коротком платье. Звон бокалов, всплеск шампанского, смех, разговоры, прикосновения… – Нашел. Рябь мурашек проносится по коже. Передо мной Джабар. Его теплая рука на моей прохладной щеке. – Ты? – Что ты здесь делаешь? – кружит большим пальцем по моей скуле. – Пожалуйста, не приказывай вернуть меня в подвал. – Бросаюсь в полымя сиюсекундно. Плавно оседаю. Его вытянутая рука зависает в воздухе, трогает мой невидимый силуэт. Даже не понимает, что происходит, пока не опускает черные глаза вниз. Сидя на коленях в ногах мужа, тихонько всхлипываю. С каждым вдохом мои плечи опускаются ниже и ниже. Джабар кладет ладонь мне на макушку, погружает пальцы в мои взлохмаченные волосы. Хоть бы с Мартой все было хорошо…плевать на меня. Плевать… – Посмотри на меня. Едва заметно кручу головой. Отрицаю даже саму мысль об этом. Сильнее давит на воспаленную кожу. Морщусь от боли. У меня ломит все кости, даже кровь болезненно течет по венам. Но натиск его пальцев что-то с чем-то. Словно наточенными зубьями терзает меня. Снова и снова. – Агата, посмотри на меня. Чуть жестче просит Джабар. Сердце замедляет ритм. Дыхание отравлено собственным страхом. Медленно навожу на него беспомощный взгляд и вижу охваченного огнем предводителя древнего войска. Темные пряди обрамляют покрытое густой бородой лицо. Губы расслаблены. Треугольные брови чуть опущены. Только глаза полны странного для меня желания. – Ты такая красивая. Роскошные, выгоревшие на солнце волосы с рыжим отливом. Восхитительные полные губы, – обводит их точно по контуру, – соблазнительная фигура и миленькие детские родинки на груди. Невольно гляжу на вырез его черной рубашки, из–под которого выглядывают, наверное, очень мягкие волоски. Пытаюсь понять в чем суть его слов и не понимаю. – Но я не верю тебе. После того, что я узнал, я хочу лишь одного: забраться тебе в голову и понять, почему ты так поступила. Говорит, а я даже не сглатываю. Ноги затекают, руки немеют, но я неподвижна. – Я бы никогда не посмотрел в твою сторону и не, потому что ты не из моего мира. А потому что, ты слишком идеальная для меня. И чересчур маленькая. Женщина, которую я когда–нибудь хотел увидеть рядом с собой, должна была… – Заглядывать тебе в рот? – вдруг слетает с моих губ безвозвратно. Улыбается снисходительно. Поглаживает мой подбородок. А затем резко хватает меня под мышки и тянет вверх. Я бултыхаюсь в его руках и в какой–то отчаянный момент хватаюсь за бугристые предплечья. Твердые мышцы пружинят под давлением. – Не будь Марта такой милосердной, я бы тебя еще недельку подержал в своем подземелье. Но пампушка к тебе неровно дышит. – Приближает к себе. Я не касаюсь пола. – Поэтому я попросил ее приготовить для тебя отдельную спальню и накормить своими пирогами, как следует. Часто и с недоверием моргаю. Из-за слез будто в тумане. – Почему? – Потому что по факту, ты моя жена, Гномик. И если ты сдохнешь от голода или жажды, бремя вины ляжет на меня. А я не хочу слушать кудахтанье твоей матери и угрозы отца, который только–только пережил инфаркт. Не сомневаюсь, мое лицо напоминает песочные часы Дали. Он серьезно? – А как же… Крепкие руки окольцовывают мою талию. Теперь сердце несется галопом. Вырывается на волю, ощущает свободный дух прерий. – Моли бога, чтобы о твоем обмане никто не узнал. Внезапно вспоминаю, его чертовы нерушимые правила. Сами лезут из закоулков памяти. – Ты сказал, я при любом раскладе должна спать в твоей постели. – Гнусавлю из-за забитого напрочь носа. – Надеялся, что ты это скажешь, – пятится к креслу в старинном английском стиле, бухается в него. Я оказываюсь сверху. – Но я их создал. Я могу и нарушить. Его ладони на моей попе. Горячие, большие, очень пронырливые. – Я ничего не понимаю, Джабар. Несколько дней назад ты готов был растерзать меня в клочья. Даже братьев вызвал. А сегодня говоришь, что тебе жалко меня и моих родных. У тебя все в порядке с головой? Все еще в нереальной прострации. Но слезы уже исчезают. – Более чем, Гномик. Более чем. Пришлепывает по ягодицам. Я вскрикиваю и подпрыгиваю одновременно. Зрачки Джабара пульсируют, словно никак не могут найти фокус. Что–то не так… Прямо перед моим лицом возникает золотая монетка. На ней изображена женщина с факелом. – Это монета произведена в США в тысяча девятьсот тридцать третьем году. На аверсе женщина символизирующая свободу. На реверсе белоголовый орлан. Именно она помогла мне сделать выбор по дороге домой. – Ты сумасшедший… Сползаю с его коленей, тело охватывает жуткий ледяной озноб. Карина говорила о некоторых странностях Джабара. О коллекционировании редких ядов, допустим. Но это? Гадание на монетке? Он точно умалишенный. Или наоборот чересчур продуманный. Боюсь, для меня в обоих случаях итог один: принимать условия игры, какими бы они не казались чудными. – Спишь отдельно, завтракаешь и ужинаешь тоже. Пока я не решу иначе. Особняк не покидаешь до дня своего рождения. Телефон верну, как только мой специалист изучит его вдоль и поперек. Поняла? Согласно киваю и еще на метр от него отдаляюсь. Сейчас он лишает меня не только вкуса к жизни, но и смысла жить. Я пишу заметки в онлайн–журнал, обожаю посещать публичную библиотеку и ужасно соскучилась по родителям, а он? – Ты сама во всем виновата, Агата. Не надо прожигать во мне дыру взглядом. Дом и Марта в твоем полном распоряжении. Ты же именно этого желала. А ложная беременность и прочая хрень лишь довесок. Чтоб уж наверняка. Встает с кресла, в развалочку движется на меня. – Чего не улыбаешься? Ты же избежала замужества с Рублёвым и смерти от моей руки. – Я совсем не этого хотела! И… Оступаюсь, чуть не падаю. Успеваю обхватить бронзовую ручку, дернуть дверь и выскочить в коридор. Мне противно признаваться, но выйдя замуж за Джабара, я впервые почувствовала себя собой. Однажды я даже собиралась рассказать ему о своей ужасной выдумке с потерей невинности и не существующем ребенке. Но это было лишь однажды. Сейчас то что уже. Я наказана самым изощренным способом – изолированностью от всего. И это страшнее физических ран. – Агата? Джабар шагает попятам. Я понятия не имею, как добираюсь до лестницы, преодолеваю одну ступеньку и внезапно ловлю сильнейшее головокружение…