ГЛАВА 36

Ведь ты игрушка… С этими мыслями в голове залетаю в комнату Даниэля без стука и застаю странную картину. Младший Бажаев прижал к себе мою подругу. Она сопротивляется, шипит на него, а он лучезарно улыбается. Как ребенок. Но о них позже. Сейчас я намерена пытать Дани каленым железом, лишь бы узнать, где находится мой муж в данный момент. – Эй! – возмущается парень, удобно устроившись на двух подушках. Карина пользуется случаем и вырывается из его наглых объятий. Подхожу, показываю ему пришедшее фото с припиской. – Что всё это значит? Дани хмурит брови. Касается пальцами и экрана, увеличивает снимок. – Похоже «Сансет Стрип». Узнаю обстановочку. – Я не спрашиваю что это, я спрашиваю, – чувствую, кровь в жилах закипает, – какого черта он с ней!? – Прости, Агата, я понятия не имеют, что творит мой братец. Откидывается назад и выдыхает. Я кладу ладонь ему на грудь, наклоняюсь и шиплю: – Ты всё знаешь, Даниэль. Скажи мне, где он? – сильно наваливаюсь. Морщится от боли. – Или я… Большим пальцем попадаю точно в рану под слоем бинтов и пластыря. – Агата! – Карина поспевает ко мне, касается моего напряженного плеча. – Остановись, иначе у него кровотечение откроется. – Пусть сначала ответит на мой вопрос. – Убиваю прямым взглядом. – Тебе не стоит лезть туда. Это дела мафии. – Правда? – налегаю на него почти всем весом. – А разве я не полноправный член мафии? – Ты всего лишь жена босса. Кривится от моих настырных и очень болезненных манипуляций. У Карины вена на лбу вздувается. Но молчит. – Перестань, Даниэль, ты прекрасно понимаешь, что я не просто жена. Я хочу знать, почему мой муж так жестоко поступает со мной. И почему мне пишут с неизвестного номера и открыто угрожают. – Все это развод. В городе кипиш. Именно поэтому все мы здесь. Косится на пистолет на прикроватной тумбочке. Я успеваю перехватить первая и отбежать на приличное расстояние от кровати. – Либо ты говоришь мне, где он, либо я выстрелю в себя. Снимаю ствол с предохранителя, возвожу курок и приставляю к своему виску. – Ты не сделаешь этого. – Уверен на все сто процентов? Моя рука трясется, но сама я из камня. – Уверен. – Окей. Убираю дуло от виска и прижимаю к распростертой ладони. Не думая, выпускаю пулю и чуть не отключаюсь от неистовой боли. – Дура, блять! Дани срывается с кровати, за ним валятся две стойки с капельницами. Выхватывает у меня оружие, отбрасывает под батарею и гаркает на Карину, чтобы помогла мне. Та секунду неподвижна, а потом приходит в себя, подскакивает и, дрожа от яркого всплеска эмоций, внимательно осматривает мою руку. Естественно, пуля проходит навылет и застревает где-то в стене. Крошечное отверстие ровно посредине обильно кровоточит. Ошметки кожи и плоти остаются на салфетке, которой Карина обрабатывает рану. – Ты что творишь? – Дани фиксирует мой подбородок. По щекам катятся слезы. – Я хочу его увидеть. Разве я многого прошу? Карина выливает весь бутылек перекиси и обматывает мою руку метрами бинта. Не могу пошевелить ни одним пальцем. Все онемело до локтя. – Я же сказал, тебе туда нельзя!!! Какого хера лезешь на рожон? Теперь попробуй, объясни дырку в ладони! Он весь в поту, лицо красное. Я вынудила больного человека сорваться с постели. – Джабар с ней…– глотаю слюни вместе с обидой и ревностью. – Зачем–то мучает ее… – Зачем–то? Виолетта сука конченая. Из–за нее в Адове столько дерьма, что не разгрести! Черт, – Дани проводит по слегка влажным волосам. – И что мне с тобой теперь делать? – Тебе нужно лечь, Даниэль. – Карина дотрагивается до его обнаженной спины. – Лечь? Дура себе ладонь прострелила! – машет на меня рукой. – Ненавидеть ее и себя ты можешь и лежа. Быстро в кровать. Приказывает подруга и он повинуется. Бредет мелкими шажками и падает на лопатки. – С бабами всегда одни проблемы. Не дай бог когда–нибудь жениться! Накрывается покрывалом и тяжело дышит. Карина поправляет катетеры, капельницы и, покрутив колесико на одной из них, отправляет по трубочкам необходимое ему лекарство. Я стою в центре комнаты. Слезы все также бегут из глаз. – Отправь меня к нему с кем–нибудь из солдат или я скажу, что это ты выстрелил в меня, когда я хотела сбежать. – Чего? – будто не верит моим словам. Смотрит то на меня, то на Карину. – Я подтвержу. – Говорит она, глядя на него в упор. – У вас обеих крыша едет? – Я не останусь в этой квартире, пока он там, на заводе со Ждановой. – Бля–я–ять! – взвывает Даниэль. – Черт с тобой! Орет так, что в ушах звенит. Я зажмуриваюсь. Бажаев просит Карину подать ему телефон. Она любезно выполняет просьбу. Спустя десять минут я покидаю квартиру в сопровождении крепкого солдата. Подруга выходит на площадку, провожая нас. Я печально улыбаюсь ей, а она мне. На улице жутко холодно. Но, скорее всего я мерзну по собственной глупости. Уму непостижимо, что я выстрелила себе в ладонь. Сама, без чьей–либо помощи. Осторожно провожу пальцами по тугой повязке и, оглянувшись на типичный советский дом, сажусь в элитный автомобиль. Солдат размещается на переднем сиденье, рядом с хмурым водителем. Надеюсь, Дани меня не обманывает, и эти парни привезут меня туда, куда нужно. Если всё ложь, я клянусь, изрешечу другую руку. Или вернусь и для симметрии проделаю в мелком еще одну маленькую ямку. Ямку… Машина, выехав за черту города, только и скачет по выбоинам. Дорога ужасная. Но мне абсолютно всё равно. Я намерена добраться до мужа любым путем. Даже пешком готова пройти несколько километров. Между нами давно непросто нечто эфемерное. Мы любим друг друга. Я не сомневаюсь ни на йоту. Джабар открывается мне, впускает в свою жизнь и сердце. И пускай, всего на миллиметр, я знаю, для него это большой прорыв. Как и для меня. Я хотела спастись от стареющего жениха, а попала в сети самого опасного мужчины на планете. Он пленил меня, заточил в красивой клетке, лишил любимых увлечений и при этом подарил целый мир. Мир, полный истинных страхов, прекрасных иллюзий и ядовитых шипов. Мы оба стали героями античных поэм. О нас будут слагать легенды. Но нам этого не нужно. Добравшись до края, мы поняли, что умеем летать… – Приехали. – Произносит водитель. Солдат выходит из машины. Через минуту и я вылезаю из салона. Гляжу на обшарпанное заводское помещение. Возле ржавой двери два типа с суровыми лицами. Они узнают меня. Замечаю по легкому движению бровей. – Идемте, – подает голос мой провожатый, – или хотите уехать? Отрицательно верчу головой, и вместе шагаем к входу. Войдя, мгновенно улавливаю аромат сырости и столетней затхлости. Все, как и в последний раз, когда я здесь была. Рука нестерпимо болит. Сую ее в карман пальто. – Мы вырезали почти всю твою семью. Где остальные?! – слышу низкий голос Джабара. Узнаю его из тысячи. Вокруг полутьма. Сопровождающий куда–то девается. Боязливо сглатываю и прохожу проем, занавешенный плотной пленкой. Муж стоит около голой Виолетты и с нескрываемым удовольствием орудует лезвием ножа по ее груди. Снова и снова. – Джабар?.. Замираю поодаль с ледяным ужасом в глазах. Он резко оборачивается и кажется, вся боль вселенной отражается в его черном взгляде.