Глава 24

POV Стас

Почему каждый раз, когда в мою жизнь входит эта гребаная блондинка, в ней сразу начинается какой-то глобальный…ну, так скажем, апокалипсис?

Что за проклятие такое? Чем я провинился перед вселенной, что мне светит второй раз искупаться в этом поганом, затхлом, гнилом болоте по имени Арина Толмацкая? Может я в прошлой жизни согрешил? Другого объяснения у меня просто нет.

И сейчас у меня было одно единственное и вполне себе закономерное желание — никогда ее больше не видеть. И ее чертового папаню заодно! Поэтому, я вынудил себя кивнуть ему, а потом и откланяться.

— Это все новости на сегодня? — буквально заставил я себя говорить спокойно.

— О! Конечно, Стас, не смею больше задерживаться. До понедельника! — и мило улыбнулся мне.

— Угу, — кивнул я, развернулся и вышел за дверь собственного кабинета, изо всех сил уговаривая себя не шарахнуть дверью так, чтобы стекла повыносило, к чертям собачьим.

К лифтам пробирался как чумной, запоздало кивая на приветствия подчинённых. А в душе, тем временем, бомбили фейерверки. И казалось, что еще немного и меня просто заклинит на полпути, а потом и вообще вырубит. Потому что я не хотел лицезреть эту гребаную фифу каждый божий день! Не хотел смотреть в ее ледяные и лживые глаза. Не хотел иметь с ней ничего общего! Я вообще ее не хотел! Понятно я изъясняюсь?

А теперь, что получается? Меня почти навечно приколотили к ней, не давая возможности сбежать. Почему навечно? Ну, дак, потому что день за год, вот почему!

А-а-а-а-а!!!

Спустился на парковку и сел в свою тачку. А там замер минут на десять, тупо уставившись в бетонную стену. Пару раз неимоверно хотелось шарахнуть ладонями по рулю, а еще вцепиться себе в волосы. Но сдержался. Она того не стоит.

А потом подумал. А может ну его? Сколько я там должен по неустойке Толмацкому, если раньше времени откажусь отрабатывать его в меня вложения?

Надо узнать.

Бабки у меня имеются. А нет, так есть где занять и что продать. Чай я больше не бедный родственник. В конце концов машину пожертвую во имя душевного спокойствия. Она новая, в максимальной комплектации и модном цвете.

На том и успокоился. И сразу же притопил в сторону дома, где целенаправленно двинул в рабочий кабинет. Достал тот самый контракт, который когда-то подписывал за меня мой отец, по причине моего несовершеннолетия, и ужаснулся. В который раз за сегодняшний чертовый день.

Не могу я, оказывается, просто так уволиться. То бишь могу, но просто так, по собственному желанию, без видимых на то причин — нет. И точка!

И вот тогда-то я и приуныл. А потом достал телефон и набрал Громова, который ожидаемо не ответил. Дальше Аверина и снова та же песня. Ну и наконец-то Ветрова (хотя стоило начинать именно с него) и вот теперь длинные гудки сменились насмешливым голосом.

— Стасичка!

Придурок! И черт меня дернул однажды рассказать ему!!!

— Ромарио! — наигранно бодро потянул я.

— Чё надо тебе от меня, лошадь ломовая?

— Выстебал? Полегчало? — вздохнул я и снова начал рыскать в столе в поисках отравы. Нашел. Чиркнул зажигалкой. Затянулся. Выдохнул.

— Короче, Гордый, у тебя, у меня или клуб?

И я заржал в голос, ибо обожал этого раздолбая. Да что уж там говорить, я всю эту компанию очень ценил. Да, отбитые малость, но в остальном…не чета тем, с кем мне приходилось иметь дело в «Золотой лиге». Да и после тоже.

Ага. Вы не знали, но Седых и Ко поставили себе за цель извести меня и в институте. Видимо Димасик все за блонду свою расчудесную мстить мне пытался. Благо, учились мы на разных направлениях. Но особенно его бомбануло, когда я начал на тренировки в один с ним спортивный клуб ходить. Мне тогда бессрочный абонемент Сан Дмитрич подогнал на День рождения. Как отказаться? Я сначала не хотел мажорское место посещать, а потом сподобился. И не зря!

Видели бы физиономию Седых, когда к нему подъехал почти двухметровый Громов. И нет, не думайте, что я прятался за спины парней. Наоборот! Но эти глаза трусливого щенка, когда к тебе подваливает еще более крутое тело. Бесценно!

Но счастье мое длилось недолго. Сначала Громова сразил любовный недуг, а потом и Аверина. И вот уже мы с Ветровым коротаем вечера одни, конечно же, в компании пышногрудых блондинок. Я, потому что шизанутый. Ветров, потому что просто поддерживает меня. Друг!

— А женатики наши чего? — затягиваюсь я под завязку.

— Они к Громову на дачу свалили. Я не поехал. Ты трубку не взял, — пробухтел Ветров.

— Ну так поехали сейчас. Мне отвлечься надо, — заметался я по кабинету.

— Ты дурак? Я под градусом. А дача под Питером, — в полном ахере выдал Ромка.

— Пофиг. Собирайся. Я буду у тебя через двадцать минут.

И я на автопилоте покидал вещи в рюкзак, потом вновь спустился на парковку, прыгнул в тачку и газанул в сторону городской квартиры Ветрова. А там уже это блондинистое тело ждало меня при полном параде.

— Я на твоей сковородке в Питер не поеду, — заартачился Ветров и с сомнением посмотрел на мою Теслу.

— Я и сам на ней никуда не поеду, дражайший мой друг. Я ее у тебя оставлю. И билеты до Питера я уже купил. Давай, шевели колготками, такси уже заждалось.

— Надеюсь, бизнес? — поджал губы Ветров.

— Куда там! Частный самолет нам арендовал! — с пафосом отвел я мизинец в сторону.

— Я экономом не полечу, — насупился друг.

— Знаешь, что? — зарычал я.

— Что? — приподнял удивленно брови этот доморощенный аристократ.

— Иди ты в жопу!

— Ладно, уговорил, — заржал Ветров, а я только покачал головой.

Конечно, в Репино нас никто не ждал. И, конечно, мы с Ромкой на это плевать хотели с высокой горы. А потому уже через полчаса мы весело топили баню, жарили шашлыки, купались в бассейне и пели песни до утра. И только здесь я смог по-настоящему выдохнуть и поверить в то, что я смогу пережить все то дерьмо, что мне готовит будущее. Вот только никто не отменял допрос с пристрастием. Громов и Аверин уложили своих дам спать и вернулись к нам в беседку, а потом втроем, дружно на меня насели. Ну и я как бы особо и не сопротивлялся.

— Толмацкая вернулась из-за бугра, — выдохнул я обреченно, — папаша ее ко мне замом пристроил.

И после этих слов я ждал чего угодно, но только не следующих восторженных воплей Ветрова:

— Ну и зашибись же! Натяни ее как следует, дружище, а потом пинка под зад пропиши. И сразу легче на душе станет, Стасичка, отвечаю! — и этот придурок даже в ладоши захлопал, очевидно восхищаясь своей гениальностью.

— Ром, если там чувства, то это дерьмовый совет, — подал голос Ян.

— Какие на хер чувства? Пять лет прошло, — возмутился Ветров, и я тут же кивнул ему.

— Увольняйся, — задумчиво потянул Демид, и я хапнул стопку без закуски.

— Не могу, — прохрипел я, — там контракт скользкий.

— Ты ее до сих пор хочешь? — спросил Аверин.

— Если только придушить, — хмыкнул и мы все синхронно заржали.

— А если серьезно? — вновь переспросил Ян.

— Слушайте, пацаны, она красивая, спору нет, но я смотрю на нее и внутри один негатив. Ну, как объяснить? Это как змея, да? Вся такая «вау», завораживает, но ты знаешь, что она смертельно ядовитая, — попытался я коряво объяснить.

— Меня эта философия не спасла, — хмыкнул Аверин, и я пожал плечами.

— Сам, что думаешь? — протянул всем очередную стопку Громов.

— Игнор, — подбил я итог.

— Я согласен, — рассмеялся Ветров, — игнор — это отличный план. Бабы на него, как пчелы на мед летят. Что там? Даже Пушкин об этом писал — чем меньше женщину мы любим…

— Рома, заткнись, — взмолился Аверин.

— Просто, пацаны, — вздохнул я, — трахнуть — это плевое дело. Ради мести? Тогда надо самому признаться, что я не перегорел к ней, а это не так. Да и…давайте по-чесноку, ночью все кошки серы.

— Да! — заорал Рома.

— Не все! — синхронно завопили Громов и Аверин. А потом мы дружно заржали и погрузились в пьянку.

Так и решили, что мне надо тупо держать хвост пистолетом. Косо, криво, главное, чтобы живо!

В Москву вернулись только в понедельник утренним рейсом. Я, ожидаемо, опоздал на работу, вот только мне впервые в жизни было по барабану на это обстоятельство. Как результат — в офисную высотку я зашел слегка помятый и небритый. Ну, а как? Времени хватило только нацепить свежую рубашку и костюм.

Летучку пропустил. А потому был выдернут лично на ковер к Толмацкому. Прошел в кабинет, улыбнулся, приземлился, приготовился внимать. И началось…

Бла-бла-бла! Ты, мол, смотри, дочь у меня королевишна. Считай, голубых кровей. Следи, чтобы ни один смерд даже не смел на нее глаз положить. А иначе он этот самый глаз на шампур наколет и изжарит. Ей принц нужен, а не всякая там шушера.

Бурда, короче, но я проникся.

А потом обреченно потопал в свой отдел, чтобы вызвать к себе своего нового зама…

И чертыхнуться!

Нарисовалась, не сотрешь.