Глава 25

POV Арина

Я сидела и почти в отупении смотрела на закрывшуюся дверь кабинета. Его кабинета. А потом, осознав весь ужас и абсурд происходящего, закрыла ладонями лицо и тихо застонала. За водителя его приняла, идиотка…

Господи, стыд-то какой! Совсем мозги растеряла! Только вот не мудрено…

— Что, дочь, не нравится что-то? — голос отца резанул по и так расшатанным нервам, но я только выпрямилась на стуле и подняла на него глаза.

— Нравится, — отчеканила я и поднялась на ноги.

— Вот и чудесно. Как только Стас посчитает, что ты готова, так сразу выделю тебе отдел здесь или может даже поставлю в управление какой-нибудь «дочки». Там уж посмотрим на твой прогресс. А пока так, — тоже вышел он из-за стола и застегнул пуговицы своего пиджака.

— Стас посчитает, — потянула я, не в силах подавить в себе бурю чувств.

— Да. Идем. Дома все обсудим, — чеканил он, пока шел к двери.

— Пап, постой.

— Ну, что еще? — нетерпеливо дернул он подбородком.

— Я хотела бы жить в городской квартире, — твердо обозначила я свои намерения.

— Не возражаю. Но сейчас поедем в дом. Нам многое нужно обсудить. Потом Валера тебя отвезет. А, да! Я хотел тебе купить машину, но не нашел времени. К тому же, у вас, у молодежи, какие-то странные вкусы. Так что, займешься этим сама, будет тебе от меня подарок.

Подарок…

Кивнула только, а про себя горько улыбнулась. Вот так всегда и было — не нашел времени, откупился деньгами, выполнил свой отчий долг.

Пока ехали на Рублевку отец тоже работал, что-то увлеченно читая и печатая в своем ноутбуке. Я же только старалась не думать и не анализировать то, что произошло в аэропорту и позже. Слишком остро, слишком на разрыв, слишком унизительно. Дура! Как была, так и осталась…

Дома нас уже ждал накрытый стол и горячий ужин. Отец без конца рассказывал о новых сделках, слияниях, приобретениях и инвестициях. И ни слова обо мне. Ни как ты? Ни что нового, дочь? Ни рада ли ты, что вернулась на родину?

Плевать. Совершенно. Будто чужие люди.

Да, мы виделись дважды в год на отдыхе, но и там отец почти на сто процентов своего времени был погружен в рабочий процесс: переговоры, чтения деловых писем и согласование деталей.

И я, честно сказать, вообще удивилась, когда родитель вдруг согласился дать мне место в головном офисе. Прямо чудо, не иначе. Я думала придется выбивать себе место под солнцем с боем, но нет, сподобился. А теперь вот.

— Почему ты сказал Гордееву, что я без опыта работы? — рискнула я перебить его, казалось бы, бесконечный монолог.

— А разве это не так? — в неподдельном удивлении приподнял брови мой родитель.

— Тогда что я делала у Разумовского в «Global» целый год? — и в глубине души у меня опять диким цветом расцвела обида.

— Ах, это…я его попросил тебя пристроить, чтобы не болталась без дела, — отмахнулся отец и снова сосредоточенно начал пилить свой стейк.

— И сейчас пристроил, — тихо выдохнула я.

— Пристроил, да! У Стаса хватка бульдога. Он мне показатели за последний год удвоил своими мозгами и чуйкой. А пацану только двадцать два года! Так что ты мне тут не исполняй. Смотри и учись делать как он, — и снова менторский тон, будто бы я нашкодивший глупый ребенок, а не его родная дочь, что с отличием закончила Империал в Лондоне.

Обидно? Черт, да!

Но так в нашей семье было всегда. Пора бы и привыкнуть. Я всегда была для отца надоедливым, глупым, гадким утенком. Ведь он всегда хотел сына, а родилась всего лишь я — жалкая девчонка. И как бы я ни старалась, сколько бы усилий ни прилагала, чтобы заслужить его одобрение, все было тщетно.

— И не вздумай в офисе задницей крутить. Поняла меня? Узнаю — сразу вылетишь с должности, без права на амнистию. Будешь дома сидеть и корчить из себя светскую львицу. И, да! Раз у тебя хватило мозгов бросить Магнара, то я тебе сам партию присмотрю. И чтобы на этот раз без фокусов.

— Под венец за волосы меня потащишь? — очень медленно отложила я приборы в сторону.

— Зачем? Просто лишу тебя содержания, и ты сама очень быстро, а самое главное добровольно, пойдешь на контакт. Еще вопросы?

— Вопросов нет, пап. Но можешь лишать меня содержания прямо сейчас. Замуж без чувств я не пойду, — затем отодвинула свой стул и встала, решительно настроенная бороться за своё будущее до конца.

— Если ты поела, то можем попрощаться, — проигнорировал отец мои слова и неожиданно тепло мне улыбнулся, чем, как всегда, сбил с толку.

Но я слишком хорошо знала, что скрывается за этой улыбкой — ничего. Поэтому только кивнула и направилась в сторону выхода, зная, что никто не выйдет меня провожать.

А потом была долгая дорога до центра, где находилась, подаренная отцом, квартира. Я ее удаленно выбиралась сама, еще будучи в Лондоне, потом также удаленно следила как проходит в ней ремонт, как постепенно она наполняется мебелью и предметами интерьера. Наверно уже тогда, пять лет назад я знала, что вернусь, хотя тогда думала, что никогда этого не случится. Никогда!

И вот результат.

Всего пара чемоданов из прошлой жизни. Еще несколько коробок доставят на днях. Вот и весь мой скудный багаж за пять долгих лет заморской добровольной ссылки. Пять! Господи, как я смогла? Сейчас, оглядываясь назад, я даже не понимаю, как справилась и не сломалась.

За спиной закрылась дверь и Валера, что занес мои чемоданы, откланялся. А я же разулась и неторопливо прошла в тишину еще не обжитого пространства. Свернула в кухню, открыла холодильник, отрешенно оглядывая забитые едой полки. Затем в бар, пробегаясь пальцами по бутылкам дорогого вина.

Достала одну. Открыла. Налила немного в хрустальный бокал. А потом села за кухонный островок…и расплакалась.