Глава 10

– Какие люди ко мне пожаловали, ― надменно протянул Филатов, сидя в кресле своей огромной гостиной. ― Почему без охраны?

– Не ерничай. Где Настя?

– Настя? А вы разве знакомы?

– Ты в каком веке живешь? Зачем дочь насильно замуж выдаешь? Где она?

– Тише, парень, чего ты так нервничаешь?

Урод пытался отвлечь меня, но я не собирался вести с ним задушевные разговоры.

– Где Настя?

– В безопасном месте.

– В каком безопасном месте? У тебя нет таких. Ей надо прятаться от тебя!

– Тише, не кричи. Чего ты такой нервный? ― Филатов достал сигарету и демонстративно прикурил, а мне хотелось засунуть эту сигарету ему в гланды.

– Она здесь?

Урод ухмыльнулся.

– Ты можешь проверить дом. Обыщи, чего тебе это стоит?

– Ее здесь нет, да? Иначе бы ты не трепался.

– Мальчик, ― он поднялся из кресла, а я от злости плотно сжал челюсти, ― ты забываешься, у кого дома находишься.

– О нет, поверь, я не забываюсь. Разве можно забыть, что передо мной стоит старый ублюдок, который похитил собственную дочь и хочет выдать ее замуж ради своей выгоды. Тебя вообще не смущает, что девушка будет несчастлива. Что каждый день она будет страдать, ложась в постель с мудаком, который ее купил.

– Ты ли достойный? А что ты можешь предложить ей? Зарплату главного помощника президента компании по управлению активами?

– А ты уже все проверил? Весь финансовый доход? Ты же у нас считаешь, что деньги – это главное в жизни. Только не учел, что твоя дочь может любить.

– Я тоже могу любить, и люблю. Деньги, красивую жизнь, дорогие тачки.

– Но не дочь. Она тебе нужна, только чтобы сохранить твой бизнес. Иначе все развалится. Ты банкрот.

Филатов затянулся сигаретой и, выпустив дым в сторону, зло ухмыльнулся.

– Проворный мальчишка, любопытный. А ты знал, что моя дочь привыкла жить в роскоши?

– Серьезно? Не потому ли она снимала квартиру попроще? В которой ты убил ее хозяйку.

– Не заговаривайся, щенок, ― он схватил меня за ворот свитера, а я тут же перехватил его руку.

– Я тебе не сынок твой, чтобы ты так со мной разговаривал. Я тебе клянусь, я найду на тебя управу, и ты ответишь за каждую слезинку дочери. Уверен, что и сама Настя тебя не пощадит.

– Уверен, ― хмыкнул он, ― охрана!

Из соседних комнат тут же вылетело четыре амбала. Я мгновенно получил удар под дых, согнулся пополам из‐за нехватки воздуха, а в следующую секунду ощутил резкую боль в ногах и рухнул на пол.

Меня принялись методично избивать, бросая гадости в мою сторону и насмехаясь над тем, что я слабый. Кончено, когда на тебя нападают несколько человек, да еще и поджидая для этого за углом, проще всего судить другого. Они же действовали неожиданно для меня. Но готовились. Кажется, Филатов знал, что я приду к нему с предъявами.

Получая удар за ударом, я ощущал боль во всем теле и даже на лице. Били ногами, не щадя, а я только и успел сгруппироваться, чтобы не повредили внутренние органы. Но от сильной боли меня поглотила темнота.

Очнулся я в холодном темном подвале, не чувствуя собственного тела. Кажется, на мне живого места не оставили. От Филатова стоило это предвидеть. Сам бы, естественно, марать руки он не стал, а вот своими спускными ― с удовольствием. Неужели думает, что меня это напугает? Это было бы слишком глупо с его стороны. За Настю я буду бороться до последнего и не сдохну, пока она не будет в безопасности.

Попытался подняться и лишь ощутил острую боль во всем теле. Сплюнул кровь и перевернулся на спину.

Падла. Хотел убить меня или запугать? Только почему же мне совсем не страшно? Куда страшнее за мою девочку. Что с ней сейчас, как она себя чувствует. Млять! Она же беременна! Беременна нашим малышом. А я никак не могу ей помочь выбраться из той ловушки. Черт! Еще и сам в нее угодил.

Что этот мудак собирается делать со мной? Зачем держит меня в подвале?

Снова попытался подняться, но понял, что ничего не получится. Наверняка все тело в гематомах и ссадинах. Сука, этот пидор решил, что он всемогущий, только один момент не учел, у меня есть свидетель. Майоров, он знает, куда я поехал, и наверняка станет меня искать. Пусть Филатов не думает, что самый умный.

Железная дверь, ведущая со стороны в дом, неожиданно заскрипела, оповещая, что ее кто‐то открыл. Я даже глаза открывать не хотел, чтобы приглядываться, какого хера сюда занесла. Эти черти высосали все мои силы.

– Очнулся, Воскресенский?

Филатов, тварь. Стоит, насмехается надо мной.

– Вижу, что очнулся.

Он прошел через пустое помещение ко мне. Я едва мог разглядеть его в темноте. Мало темноты, глаза заплыли. Постарались суки. Теперь даже смотреть нормально не могу. Хотя, может, и к лучшему, гниду эту видеть не хочу.

– Где Настя?

– Аяяяй, ничему тебя жизнь не учит, ― он с силой схватил меня за волосы, заставляя посмотреть в его глаза. А я оскалился и плюнул ему в лицо.

Филатов разозлился и кулаком заехал мне по челюсти. Я застонал и упал на пол, снова сплевывая кровь. Голова ужасно кружилось, сил не было, казалось, что я вот‐вот отключусь. И не понимал, что сейчас было для меня лучшим. Вырубиться или оставаться в сознании.

– Скоро за тобой придут, Филатов. Не расслабляйся, ― прохрипел из последних сил, чтобы он знал, что я не один. Пусть не думает, что будет так просто от меня избавиться.

– Лысый, отправить отдыхать парня, ― услышал я, прежде чем получить удар по затылку.

Темнота.

Когда находишься на грани жизни и смерти, ты не понимаешь, что происходит вокруг тебя. В основном ты даже не видишь мир. Тебе только кажется, что вот откроешь глаза и все хорошо. Но в какой‐то миг наступает прозрение. Ты даже глаза открыть не можешь. И не потому, что веки потяжелели от снотворного. Просто тебя избили настолько, что единственное твое живое место на теле – это не выколотые глаза. Я даже пальцем пошевелить не могу, не говоря уже о чем‐то большем. Единственное, что понимаю, пространство, в котором я нахожусь, это не гараж, а теплое и светлое помещение. А подо мной, кажется, совсем не пол, а что‐то очень мягкое.

– Кажется, он очнулся, ― услышал я встревоженный женский голос, но понять, кто это, было невозможно.

– Да. Он должен нас слышать, ― прозвучал мужской голос и тоже незнакомый.

Возможно, это один из головорезов? А девушка кто? Врач?

– Молодой человек, вы нас слышите?

– Парень, ты живой?

– Подожди, Саш, надо ему губы смочить. Он наверняка хочет пить, ― зришь в корень, незнакомка. Пить я ужасно хочу, ― принеси пару кубиков льда из морозилки.

– Ладно.

Через несколько секунд девушка осталась со мной одна.

– Кто же тебя так, а? Кому дорогу перешел?

Да есть один мудак. А точнее, два, ― подумал про себя и тут же ощутил на губах холодный лед.

– Ммм…

– Живой, слава богу, ― выдохнула девчонка, продолжая мазать мне губы.

– Главное, чтобы не окочурился здесь. Еще проблем не хватало с законом.

– Во‐первых, Саш, не говори ерунды, а во‐вторых, мы ведь его не били. Нашли у обочины такого истерзанного.

– Проблема на голову.

В следующий раз я очнулся и понял, что вокруг темнота. Наверное, ночь наступила. Но что самое интересное, я смог немного открыть глаза. Это уже радовало. Но мне все еще по‐прежнему было сложно. Все тело болело, и в голове творилась какая‐то каша.

Мне кажется, или в углу ночник включен?

– Ты очнулся, ― услышал голос все той же девушки.

Она подошла ко мне и, присев рядом, посмотрела в мои заплывшие глаза.

– Хочешь пить?

Я едва заметно кивнул. Она исчезла на пару секунд с поля моего зрения и тут же подставила к губам трубочку.

Блять, каким же немощным я себя сейчас ощутил. Но выбора не было, пить хотелось сильнее.

– Есть ты сейчас не сможешь нормально. Я тебе бульон сварила. Будешь?

– Нет, ― произнес хриплым голосом. ― Где я?

– В ста двадцати километрах от Киева. Что с тобой произошло?

– Неважно. Мне нужно позвонить.

– Послушай, ты сейчас не в лучшем виде. Тебе нужно отдыхать.

Черт, как же я не любил, когда мне указывают. Так охота заорать, но… не могу. Девушка этого не заслужила.

– Пожалуйста, дай телефон.

– Ладно, только обещай, что после разговора съешь бульон.

– Хорошо, ― кивнул я, не имея сил и желания спорить.

Я продиктовал девушке номер телефона, благо помнил его наизусть, и, тяжелой рукой перехватив трубку, взглядом попросил ее выйти. Она кивнула и оставила меня одного.

– Майоров, слушаю.

– Мирон…

– Дима? Где, твою мать, тебя носит? Ты в порядке?

– Филатов спустил с цепи своих амбалов, и те избили меня.

– Черт. Как ты сейчас? Где находишься? ― я слышал, что Мирон волновался, значит, я в нем не ошибся.

– Херово я, но жить буду. Я где‐то в ста двадцати километрах от города. Меня девушка с парнем на обочине подобрали. Приютили как какого‐то бомжа.

– О Насте есть новости?

– Нет, ― я прикрыл глаза, вспомнив о малышке и ощутив боль в груди. Единственная боль, которая не дает мне покоя.

– Понятно. Я пытался попасть в дом Вяземского, но мне сказали, что он улетел из страны. Только вот я пробил по каналам, этот удот не покидал пределы страны.

– Значит, решили запутать нас.

– Именно. В офис я пока не ездил.

– Будь осторожен. Один не действуй, иначе можешь нарваться как я.

– Живого места не осталось?

– Не то слово.

– Друг, узнай адрес, где конкретно ты находишься. Отлежись пару дней, и я заберу тебя. Пообещай, что мы выразим хорошую финансовую благодарность.

– Ладно. Договорились.

– До связи.

Я положил телефон на грудь и понял, что сил после разговора совсем не осталось.

Через некоторое время услышал, как забрали телефон. И как раз вовремя успел перехватить девушку за руку.

– Что‐то случилось?

– Спасибо тебе за то, что не прошла мимо.

– Я не могла бросить человека умирать. Но что с тобой произошло?

– Личная драма. У тебя нет, случайно, сигарет? Может, мужик твой оставил?

– Вряд ли тебе сейчас можно курить. И вообще, мы не знаем, что у тебя внутри. Может тебе в город надо, к врачу?

– Нет, заживет все. Не беспокойся. Ты не против, я пару‐тройку дней перекантуюсь у тебя. Потом меня друг заберет. Не переживай, мы тебе заплатим за помощь.

– Да мне не надо ваши деньги. Выздоравливай только. Уж твой труп мне точно не нужен здесь.

– Не переживай, не подохну. Нельзя мне умирать сейчас.

Девушка кивнула и вышла из комнаты.

Я долго не мог уснуть. И мои раны на теле имели к этому лишь косвенное отношение. Все мои мысли были заняты Настей. Я переживал о ее состоянии. Понятия не имел, где она находится и все ли с ней хорошо. Главное, чтобы не навредили, с остальным мы обязательно справимся. Она у меня сильная девочка, и я никому не позволю обидеть ее. А кто посмеет, будет иметь дело со мной.

Уснул я ближе к утру. По крайней мере мне так показалось.

– Димон, просыпайся, ― услышал сквозь сон голос Мирона и зажмурился.

Какого хера он здесь делает?

– Дружище.

– Майоров? Как ты меня нашел?

– Извини, брат, пришлось отследить по телефону.

Я раскрыл глаза и тут же закрыл. Слишком яркое солнце. Или это оттого, что я больше суток света не видел.

Мне понадобилось некоторое время чтобы глаза привыкли к яркости.

– Давай помогу, ― Мирон поддержал меня, когда я пытался приподняться в кровати. Он подложил под спину подушку.

– Что случилось? Что за срочность?

– Нехило они тебя помяли. Но печальное не это. Филатов покинул дом, и у нас нет возможности его отследить. Я, конечно, попробую через его компанию, но вряд ли мне это удастся.

– Мирон, не томи. Говори, зачем ты меня нашел так срочно.

– Да уж, нет смысла оттягивать время.

Он полез в карман и достал какой‐то документ, сложенный в два раза.

– Что это?

Но Майоров не ответил на мой вопрос. Молча встал и вышел за дверь.

Я нахмурился, не понимая, что могло еще произойти. Черт, курить хочу.

Развернул лист и замер, уткнувшись в черные буквы.

Этого не может быть.