Глава 9

В замочной скважине послышался щелчок. Я, сидя на кровати и прижав колени к груди, прикрыла глаза, прекрасно зная, кто сейчас войдет. Отец. Даже называть его так не хочется, потому что он не заслужил. Как последнее ничтожество поступил, выкрав меня у любимого человека.

Димка…

– Проснулась? ― сквозь мысли ворвался ненавистный голос, разрезающий тишину комнаты. ― Как себя чувствуешь?

Я резко распахнула глаза.

– Тебе какое дело до моего самочувствия? Не надо делать вид, что в тебе есть хоть капля жалости. Ты выкрал меня, удерживаешь против моей воли и смеешь спрашивать о моем самочувствии. Да гори ты в аду после этого.

– Чшш, какая муха тебя укусила? Девочка, ты как будто не знала, что замуж выходишь. Ты и так сорвала нам планы. Сорвала свадьбу. Тимур очень расстроился. Но мы дали тебе время, ты погуляла, пора и к долгу возвращаться.

Я прищурилась, пытаясь понять, о каком долге идет речь.

– Ты вообще о чем? Вы просто не могли меня найти.

– Девочка, ты такая наивная. Ты мне задолжала за все те годы, что жила под моей крышей.

Я медленно покачала головой.

– Как мама вышла за тебя замуж? Как она терпела тебя? Неужели не видела истинной сущности твоей?

Он резко подошел к кровати и, схватив меня за волосы на затылке, приблизился и прошипел прямо в лицо.

– Ты хоть знаешь, каких проблем мне создала, дрянь? Сделка едва ли не сорвалась. А ты все в игры играешься? Или хочешь, чтобы твой Воскресенский подох, так и не познав красивой жизни?

Упоминание фамилии пронзило мою душу болью, но я старалась не показывать этого. Знала, что такой, как Филатов, может убить кого угодно. И палец не дрогнет нажать на спусковой курок.

– Мне плевать на него, ― соврала я, ― и нет до него никакого дела.

– Правильно, девочка, правильно. Потому что в ином случае… ты знаешь, что будет. Развлеклись и достаточно. К тому же… ― он отпустил меня, швырнув на кровать, а сам подошел к окну, ― он думает, что ты мертва. Ничего, пострадает и перестанет.

Что он думает?

Душу полоснуло огнем. Я хотела закричать, но понимала, какую ошибку могу сделать. Мне нельзя себя выдавать. Нельзя показывать боль, нельзя показывать, что я страдаю и скучаю за этим человеком. Но если он думает, что я мертва, он больше никогда не станет меня искать.

Внутренности сдавило черными тисками, поглощая мой разум и силу. Я спустилась по кровати и растерянным взглядом осмотрела комнату. Больно. Мне очень больно.

– Вечером приедет Вяземский. Я не знаю, как ты будешь просить прощения, но сделаешь так, чтобы он на тебе женился.

– Никогда! ― резко зашипела я, поднявшись на руках. ― Никогда я не пожелаю выйти за него замуж. Он насильник. Он жестокий человек. Такой же жестокий, как и ты. Ненавижу вас обоих! Вы будете гореть в аду за то, что делаете.

– Закрой рот! И не смей так со мной разговаривать, если не хочешь, чтобы я применял к тебе силу!

Я прикрыла глаза и прикусила губу, чтобы не разрыдаться, как последняя трусиха.

Дима, Димочка, пожалуйста. Пожалуйста, не верь им, Димочка. Кроме тебя меня некому спасти.

– Ненавижу, ― прошептала я, руками сжимая покрывало под собой, ― ненавижу.

– Самобичевание ни к чему не приведет. Но ты поплачь, может, легче станет.

Она закрыл за собой двери, отрезая меня от внешнего мира.

По виску скатилась слеза.

Это не может быть моим концом. Не может быть. Я не верю, не верю, что Дима так просто сдастся. Не верю, что он так просто поверит в слова.

Когда последний раз мне было так больно, что даже внутренности жгло? Пожалуй, когда умерла моя мама. Моя родная любимая мамочка, которая и воспитала из меня ту, кем я являюсь. Тогда день трагедии для меня стал переломным днем. Мне даже дышать не хотелось, легкие жгло от боли. Я даже закурила в тот день и потом долго кашляла от горечи. Без мамы я заново училась дышать. Без мамы весь мир стал другой. Как же рано она ушла…

Не сдержавшись, я всхлипнула и зарыдала. Мне было так больно, что хотелось выпрыгнуть из окна, было так тяжело, что хотелось утопиться, лишь бы никогда не испытывать подобные чувства. Я хотела к маме, хотела умереть, хотела сдаться.

Моя жизнь превратилась в существование, и вытащить меня из этой паутины никто не сможет.

Мой малыш. Я коснулась живота и едва не закричала от боли. Мой ребенок, наш с Димой ребенок. Наша крошка. Ради тебя я все вынесу. Слышишь, все вынесу ради тебя. Даже если мы больше никогда не увидим папу. Твоего папу.

Я снова всхлипнула и зажмурилась.

Если бы ты знал, какой замечательный твой папа. И если бы только он знал о тебе. Он бы никогда не дал нас в обиду.

Неужели я действительно для него мертва?

Димочка, как же мне тебя не хватает. Дима…

Несколько недель счастья. Несколько недель.

Дима.

«Ты теперь моя, Настя».

«Ты не умеешь быть с одной женщиной, Дима. Мы оба получили то, чего хотели, а пустых слов мне не надо, ладно?»

«Я тебе еще докажу, что я умею».

Докажи, Димочка, докажи. Мне сейчас это очень нужно. Нам с малышом очень нужно.

Как же я хотела снова окунуться в его объятия, в его запах, окунуться даже в его грубость, которая порой меня возбуждала. Только бы знать, что он рядом, чувствовать его, и каждый день целовать.

Спаси меня, любимый.

Я резко вздрогнула, когда дверь захлопнулась с сильным ударом.

Я заснула?

– Просыпайся, спящая красавица, ― услышала голос Вяземского и распахнула глаза.

Внутри все похолодело.

– Нагулялась, тварь?

Он дернул меня за руку и тут же перехватил за шею, сжимая и перекрывая мне доступ к кислороду.

– Решила рога мне наставить? Хочешь, чтобы в моем круге все смеялись надо мной? Моя жена шлюха.

Он резко откинул меня на кровать и тут же подобрался и завалился сверху.

– Я не стану твоей женой. Ты мразь. Отпусти меня.

– Я тебя спрашивать не буду! Или ты хочешь, чтобы твой папочка стал банкротом?

– Мне на него плевать, как и на тебя. Вы две сволочи, которые решают чужие судьбы. Вам нравится быть сильнее людей, нравится издеваться над ними. Вы пожалеете о том, что собираетесь сделать. Вы будете подыхать самой ужасной смертью. Ааа…

Щеку обожгло ударом.

Я распахнула глаза и зло оскалилась.

– Никогда, слышишь, подонок, никогда ты не получишь моего согласия.

Щеку обжег еще один удар. Я зажмурилась и сцепила зубы. Не собиралась показывать ему свою боль, не хотела плакать при нем. Этот ублюдок не заслуживает моих слез. Он вообще ничего не заслуживает.

– Спрашивать тебя никто не будет, девочка. Я сказал, станешь моей женой, значит, станешь.

И он неожиданно слез с меня. Я тут же подобралась на кровати, прижав ноги к груди. Хотелось закрыться от него, забраться в кокон, где никто меня не увидит, не найдет. Хотелось исчезнуть с земли, чтобы не чувствовать унижения.

Вяземский, одарив меня гневным взглядом, прошел по комнате и уселся в кресле.

Чтоб ты провалился сквозь него!

– Скажи, красавица, а тебя не учили пользоваться презервативами? ― его тихий голос звучал угрожающе. Я резко посмотрела в глаза Вяземского, понимая, что самый большой мой страх оправдался. Он узнал о ребенке. ― Или твой ебарь понятия не имеет, что, когда мужик кончает в бабу, она может залететь? Надо тебе теперь анализы сдать на инфекции. Я наслышан, что твой ухажер тот еще бабник. Трахал все, что движется. И ты попала под его руку. Не стыдно?

– Закрой свой поганый рот. Ты ничего не знаешь.

– Я знаю то, что теперь все думают, будто ты мертва. Ну а что, не захотела замуж и покончила жизнь самоубийством.

– Ты мой палач. И пусть об этом тоже все знают! ― прорычала я, желая плюнуть ему в лицо.

– Ц‐ц‐ц‐ц‐ц‐ц‐ц, что же ты так жестоко со мной, малышка. Все знают о том, как я тебя люблю, и что у нас должна состояться свадьба. Об этом, и не только, красиво написано в журнале, случайно оставшемся в квартире твоего мудака.

Я прикрыла глаза, ощущая, как на шее сдавливаются тиски, перекрывая кислород в мои легкие. Я едва не закричала, испытывая дикую ненависть к этому уроду. Господи, за что мне все это?

– Ты хоть понимаешь, что наделала своим бунтом? Мне пришлось перенести свадьбу. Я позволил тебе нагуляться, потому что после того, как в твоем паспорте появится штамп о нашем браке, я не разрешу тебе трахаться налево и направо. Надеюсь, нескольких недель тебе хватило для погашения своего желания?

– Просто знай, что мое желание никогда не будет направлено в твою сторону.

– Это мы посмотрим, малышка.

Он поднялся из кресла и, подойдя ко мне, присел на кровать. Я хотела отодвинуться как можно дальше, но Тимур резко перехватил меня за руку и дернул на себя. Я едва не упала на пол, но он удержал меня и прижал практически к своей груди. Я руками уперлась в его плечи, не желая быть слишком близко, только вот ему было плевать. Он силой пытался прижать меня как можно ближе, не обращая внимания на мое сопротивление. Я пискнуть не успела, как он грубо схватил пальцами за подбородок, заставляя посмотреть в его глаза.

– После свадьбы я буду трахать тебя столько, сколько захочу. Просто знай это. Ты будешь стонать от удовольствия и просить еще. Я выебу из тебя твою дурь и забудешь про своего любовничка.

– Никогда, слышишь? Никогда я не буду стонать под тобой. Делай со мной что хочешь, если ты такой мудак, насилуй. Но никогда я не получу удовольствия с тобой.

– Рот твой грязный я тоже прополощу. Слишком борзая ты.

– Ничтожней существа, чем ты, я никогда не встречала. Вы с отцом два ублюдка, которые решили, что можете вершить чужие судьбы. Однажды я просто убью тебя, пока ты будешь спать. Клянусь, я не стану жить с тобой всю жизнь.

– Интересно будет на тебя посмотреть, когда ты будешь стоять на коленях передо мной, ― прошипел он у моих губ, практически их касаясь.

– Ты больной ублюдок, ― и я плюнула ему в лицо, за что тут же поплатилась. Он, размахнувшись, снова ударил меня и отбросил на кровать, как тряпичную куклу.

Я лежала и не двигалась, смотрела на него сквозь волосы, упавшие на лицо, и зло ухмылялась. Ради такого удовольствия можно и потерпеть.

– Тварь! ― выплюнул он, рукавом рубашки вытирая свою рожу.

Как же мне хотелось расквасить ее о стену. И, возможно, однажды я именно так и поступлю.

– Я сейчас очень сдерживаюсь, малышка, чтобы на свадьбе твое лицо выглядело более живым. Но клянусь, как только ты переступишь порог нашей спальни, я сделаю так, что больше никто не посмотрит на тебя как на объект восхищения.

– Ты уже для этого все сделал.

– Нееет, Настенька, ты даже не представляешь, на что я способен.

Тимур прошел к двери и уже собирался нажать на ручку, как вдруг обернулся и одарил меня ненавистным взглядом.

– Готовься к завтрашнему дню. В больницу поедем.

– Зачем? ― тут же испуганно уточнила я, глядя на него округлившимися глазами.

– А ты думала, я стану воспитывать чужого выродка? Нет, милая. Тебя ждет аборт.