Глава 14

Как же мне хотелось, чтобы сегодня случилось как в фильмах. Несчастную героиню выдают замуж против ее воли, но в самый страшный момент, когда она должна поставить подпись в документе, в зал врывается главный герой, всех убивает и забирает героиню себе. Но в реальности все не так. Мой герой Дима так и не пришел.

Я с болью в сердце посмотрела в окно и поняла, как сильно я не люблю зиму. Вспомнилось, как мой босс говорил, что не любит снег. И сейчас я его понимала как никогда. Во время снегопада он потерял ребенка, и я…

Склонив голову, я медленно вернулась к кровати. Моя новая комната, в которой я буду теперь жить. Даже позаботились о моем личном пространстве. Смешно. Только вовсе не смеется мне. Еще в добавок будто поиздевались, одарив меня самой светлой комнатой в доме. Когда на душе сплошной траур.

Еще это дурацкое свадебное платье! Я резко потянула ленту на поясе и вырвала ее вместе с нитками. Какой идиот сказал, что свадебное платье должно быть белое? Что в этом прекрасного? Что хорошего в самой свадьбе? Счастливым людям не нужен весь этот пафос! Дурацкие платья, макияж и эти подвязки. Тфу! Противно. Особенно когда этот мудак Вяземский зубами стягивал ее с моей ноги.

Ненавижу их всех. Ненавижу!

«Ступай в комнату, я скоро приду».

Эти слова неприятным ознобом прошлись по моей коже. С чем бы таким тяжелым тебя встретить?

Я осмотрелась вокруг и отметила массивный, железный канделябр. Отлично! Надеюсь, это тебя убьет. Мне терять нечего. И если выбирать, где провести остаток жизни, то я выберу именно тюрьму.

Щелкнув замок на двери, чтобы Тимур не пришел раньше времени, я побежала переодеваться в спортивный костюм. Не хотела надолго оставаться здесь, если мне все удастся. Главное, правильно огреть его по голове, а дальше только бежать. Это куда лучше, чем ложиться с ним в одну постель. Стукну, и дело с концами.

Переодевшись и закрутив волосы в пучок, я подняла канделябр и с горечью отметила, что он слишком тяжелый. Но и тут выбирать не приходилось. Терять такой шанс нельзя. Я давно поняла, что в данной ситуации либо я, либо меня.

Вяземский не заставил меня долго ждать. К этому времени я уже открыла замок и в ожидании стояла около двери, чтобы не упустить нужный момент.

Сердце колотилось от страха, что что‐то пойдет не так. Руки дрожали, а во рту давно пересохло. Но сейчас было не до личных прихотей. Главное ― сбежать! И как только дверь открылась, я, все это время держащая руки над головой, резко опустила их и тут же получила отпор. Вяземский оказался быстрее. Он перехватил канделябр и резко вырвал его из моих рук.

– Ай…

– Ты что, тварь, ― он отбросил массивную железяку и, схватив меня за пучок волос, грубо дернул вниз. Волосы рассыпались по моей спине, а я закричала от боли, ― решила убить меня? Ты хоть знаешь, как сильно ошиблась в своих желаниях?

– Отпусти меня! Отпусти, и ты останешься жив.

– Я и так буду жить, ― прорычал он и швырнул меня на кровать.

Я резко покачала головой, посмотрев на него гневным взглядом.

– Я обещаю, что не будешь жить. Не будешь! Я убью тебя. Неважно, когда это случится! Но я убью тебя, пока ты будешь спать!

Он вдруг неожиданно рассмеялся, запрокинув голову назад. Прошел к столу, где стоял алкоголь и стаканы, и, продолжая смеяться, налил себе виски. Я подобралась на кровати, но бежать не стала. Я поняла, что так просто от него не скрыться.

– Какая же ты дурочка, Настя. Неужели ты все еще не поняла, что никуда не денешься? Я твоя судьба, девочка.

– Не называй меня девочкой, больной ублюдок.

Мне противно было вообще его слышать. Но девочкой мог меня называть только Дима! Я только его девочка, только его!

Тимур двинулся на меня. Вальяжной походкой приблизился к кровати и, присев на другом краю, пальцем поманил к себе.

– Давай‐давай, иди сюда.

Я не собиралась подчиняться ему. Пусть хоть убьет, я не его вещь.

– Сюда иди, я сказал! ― рыкнул он и рывком за ногу протащил меня по кровати.

Я пыталась сопротивляться, но он не позволял. Крепко перехватил за шею на затылке и подставил к губам стакан с алкоголем.

– Пей.

– Я не буду.

– Пей, я сказал! ― нажал на губы стаканом, но я ни в какую не хотела пить. Мало того что из рук мрази, так еще и виски. Ненавидела крепкий алкоголь.

Только этому придурку было плевать. Он буквально перевернул его на меня, отчего алкоголь попал в нос, и я закашлялась.

– Ты будешь делать то, что я тебе скажу, поняла меня, дрянь? ― и он с размаху ударил меня по лицу.

Щеку обожгло болью. Я, продолжая кашлять, упала на кровать и зажмурилась. Вяземский схватил меня за волосы и снова поднял, заставляя посмотреть в его глаза. Я зло оскалилась и с удовольствием плюнула ему в лицо. Это теперь мое любимое занятие. Хоть как‐то отомстить. Унизить эту падаль!

– Сука, ― рявкнул он и снова ударил меня по лицу. ― Какая же ты сука, Настя. А я‐то думал, хорошая девочка. Воспитанная, покладистая. Филатов прямо для меня воспитал такое сокровище.

Он резко отпустил меня, откинув на кровать. Встал и пошел наливать алкоголь. Думала, снова будет заливать в меня, но нет, он махом опрокинул в себя все содержимое.

Чтобы ты подавился, подонок. И сдох!

– Я ведь давно влюбился в тебя, Настя. Думал, обратишь на меня внимание. А ты… все нос воротила. Я же до сих пор помню наш с тобой первый секс. Я надеюсь, твое тело осталось по-прежнему сексуальное? Я люблю таких девочек, как ты. Я мечтал, чтобы ты поскорее стала моей. А ты… ― он снова налил в стакан виски, ― ты решила поиграть на моих чувствах. Я так долго ждал тебя, а ты заставила меня подождать еще. Я даже готов простить тебе твое блядство.

– Мне не нужно твое прощение. Как и ты не нужен!

– А вот ты мне нужна. Люблю я тебя, Настя.

– Если бы ты любил, отпустил бы меня и не причинял боли.

– Ты мне еще больше боли принесла. Своим поведением. Думаешь, мне было приятно узнать, что ты трахалась с Воскресенским? Приятно узнать, что моя невеста принесла в подоле! ― заорал он и швырнул пустой стакан в стену.

Тот с грохотом раскололся на множество осколков и рухнул на пол. Я вздрогнула от неожиданности и отползла на другой конец кровати.

– Раздевайся. Иначе я сам сорву с твоего тела эти проклятые тряпки!

Звонок от воспитательницы дома малютки поступил мне в одиннадцать вечера. Я как раз только собирался напиться, чтобы хоть на время уснуть и не чувствовать боли. Не думать о том, как там моя Настя. Зная, что я ничем ей не помогу. Я даже спать все эти дни нормально не мог, потому решил попробовать другой способ. И только наполнил стакан алкоголем, как вдруг неожиданно зазвонил мой телефон.

Я предполагал, что мне могут позвонить из детдома, но не так скоро, и тем более не ночью.

– Слушаю.

– Дмитрий Александрович, добрый вечер. Простите за поздний звонок. Это Валентина Игоревна, воспитательница из дома малютки.

– Что‐то с Юлей?

– Да, Юленька заболела, у нее высокая температура и кашель. Видимо, сказалось долгое нахождение на холоде.

Черт. Внутри все сжалось от страха за маленькую девочку.

– Она не хочет пить лекарства без вас.

Я тут же отставил стакан с коньяком, порадовавшись, что не успел сделать и глотка.

– Я еду. Пишите мне адрес. И что купить.

– Ничего не надо. Просто приезжайте.

Я сбросил вызов и быстро пошел к выходу, прихватив ключи от авто. Спасибо Майорову, если бы не он, я бы сейчас бежал до детдома, а не ехал в авто. Именно Мирон привез мою машину со стоянки возле дома Насти.

Бл*ть, куда ни глянь, одна черная полоса!

Спустившись вниз, запрыгнул в авто и чертыхнулся, злясь на то, что нужно прогреть двигатель, тем более я давно не ездил на своей машине. Минут пять ушло на прогрев. Я успел выкурить две сигареты, постоянно думая то о Насте, то о маленькой девочке Юле. Я уверен, что Насте бы понравилась малышка. Да, определенно… понравилась бы. Возможно, когда‐то я их познакомлю.

Ждать дольше не было ни сил, ни возможности, ни времени. Ребенок явно нуждался в заботе и уж тем более в лечении. А если это зависело от меня, я не имел права тупить. Валентина Игоревна как раз скинула мне адрес. Я решил сейчас не ездить по магазинам в поисках детских подарков. Все потом, сейчас, главное, вовремя дать Юле лекарства, иначе это может плохо кончиться.

Мне понадобилось двадцать минут, чтобы добраться до нужного адреса. Притормозив прямо напротив входа, не собирался думать о правильности парковки, заглушил мотор и побежал в здание. Хотелось скорее увидеть маленькую девочку и помочь ей, хотя, как именно помогать, я не знал.

– Дмитрий Александрович, Юленька здесь, ― увидел женщину, наверняка это она мне звонила недавно. Валентина Игоревна стоит машет рукой, зовет в другой конец коридора.

Бл*ть, ну и местечко.

Я побежал через весь коридор и сразу же вошел в комнату, где на кровати лежала Юля. В слезах, уставшая и покрасневшая.

– Малышка, ― прошептал я, бросившись к ней.

Она увидела меня, и ее взгляд загорелся радостью, несмотря на то, что температура приносила ей слабость.

– Дядя Дима. Ты пришел, дядя Дима.

– Лежи, милая, лежи.

Я обхватил ее маленькую ручку и заглянул в глаза, наполненные слезами.

– Почему ты плакала?

– Я не хочу пить лекарства, они горькие.

– Ну что ты, я уверен, что это вовсе не так. Ты выпьешь лекарство, и тебе станет легче.

– Я боюсь здесь находиться, я никого не знаю. Где моя мама?

– Мама… ― я не знал, что ответить ребенку, который так сильно нуждается в маме.

Сказать правду, что она тварь? А как иначе? Настоящая мать не бросит своего ребенка, да еще и на морозе. Промолчать? Тоже было бы неверным. Но что говорить, если малышка ждет от меня ответа? А у меня его для нее нет.

– Она бросила меня, да? Я знаю. Она же меня не любит, я ей мешаю.

– Ну что ты, крошка. Не говори так. Мама любит тебя.

– Нет, иначе бы она меня не оставляла на улице. А теперь я заболела.

– Выпьешь лекарство со мной? Я побуду рядом.

– Выпью, только ты не оставляй меня здесь. Я не хочу.

– Юляш, ты такая умная для своего возраста. Тебе вот сколько годиков?

– Четыре.

– Открою тебе секрет, ― тихо произнес я, склонившись к ее ушку, ― многие взрослые не такие умные, как ты.

– Правда?

Я кивнул, на мгновение прикрыв глаза.

– Получается, и моя мама такая же. Не умная. Как наоборот? Если умная, но наоборот?

– Глупая.

– Да, глупая. Ведь мамы не бросают своих деток. А меня бросила. Ладно, неси свои лекарства. Я не хочу умирать.

Я кивнул.

– Ты не умрешь.

Я взял у Валентины Игоревны нужные лекарства, выслушал, какие дозы нужно налить ребенку, и вернулся к девочке. Она уже вытерла мокрые щечки.

– Ты не заберешь меня, ― утвердительно кивнула она и открыла ротик, когда я поднес к ее губам ложечку с сиропом.

– Знаешь, я бы был не против забрать тебя, но дело в том, что я не имею на это прав. Ну как, не горький? ― уточнил, отметив, что она даже не поморщилась, выпив сироп.

Юля покачала головой.

– А почему не имеешь прав?

– Это так быстро не делается, малышка. На все нужно время. К тому же у меня нет жены.

– Ммм, наверное, потому меня мама бросила, потому что у нее тоже нет жены.

Я улыбнулся и поправил одеяло, укрывая ее до подбородка.

– У женщин мужья, Юль. А у мужчин жены.

– Ах вот оно что. А почему у тебя нет жены? Ты же уже взрослый.

– Так бывает, милая. Засыпай, а я побуду рядом.

– Ты приедешь завтра?

– А ты хочешь?

– Очень хочу, дядя Дима. Очень хочу.

– Конечно, приеду. Я завтра позвоню Валентине Игоревне, она передаст тебе трубочку, и ты скажешь, что тебе привезти. Хорошо?

– Да. Я буду ждать тебя.

Я посидел рядом с Юлей, пока она не уснула. Не хотел оставлять ее одну, но быть рядом постоянно мне никто не позволит.

Сложная ситуация, жаль, что так просто нельзя решить этот вопрос. Но попытаться все же стоит.

Коснулся лба Юли и понял, что постепенно температура начала спадать. Это хорошо.

Найти бы эту горе-мамашу да за волосы оттягать. Тупорылое создание, бросить ребенка на морозе на верную смерть. Тварь! Надеюсь, мне удастся посмотреть ей в глаза.

– Спокойной ночи, маленькая девочка, ― прошептал я, поцеловав ее в висок.

Сердце будто ножом полосовали. Ужасные ощущения. И неважно, что я знаю эту девочку всего лишь полдня. Сам факт, что мне придется оставить ее здесь, просто разрывал мою душу на куски. Хотя от нее уже и так ничего не осталось.

Убедившись, что Юля заснула, я тихо вышел из комнаты и только сейчас обратил внимание, что она там одна. А где остальные дети?

– Дмитрий Александрович? Как там Юля? ― за дверью меня ждала Валентина Игоревна.

– Она уснула, температура начала спадать.

– Слава богу. Все‐таки девочка провела на морозе не один час.

– Матрешка эта где?

– Мать? ― удивленно переспросила воспитательница, на что я согласно кивнул. ― Не нашли ее. Юля сказала, что маму зовут Лена, а фамилия у них Григорьевы. Но как оказалось, в столице женщин с таким именем очень много. А мы даже года рождения не знаем.

– А адрес Юля не знает? Или хотя бы дорогу показать?

– К сожалению, ― она пожала плечами, ― но это не удивительно для ее возраста.

– Да, с малышки спрашивать было бы глупо. Валентина Игоревна, скажите, есть какой‐то шанс забрать девочку?

– Вы о себе говорите?

Я кивнул.

– Вы семейный человек? У вас есть жена?

Вопрос, как очередной удар под дых. И снова в моей голове возникла Настя. Девочка моя, как же мне тебя не хватает. Дышать тяжело без тебя.

– Нет.

– Это станет проблемой.

Как я и думал.

– Если бы у вас была жена, вы бы могли стать патронатной семьей для Юленьки. До шести месяцев она бы могла оставаться у вас, и, возможно, за это время мы бы нашли для нее настоящую семью.

Если бы…

– Спасибо за информацию. Я завтра вам позвоню, чтобы с Юлей поговорить?

– Конечно. Я здесь буду с девяти утра.

– Хорошо. Кстати, почему она одна в комнате?

– Эта комната как лечебница. Чтобы не заразить остальных деток.

Я кивнул. Еще раз бросил взгляд на Юлю и ушел.

В голове засела одна шальная идея. И я был бы не против попробовать воплотить ее в реальность. Кажется, у друга проблемы имеются из‐за бывшей и нынешней женщины. Я бы хотел помочь разрулить эту тему и таким образом спасти Юльку. Нужно позвонить Морозову.