Глава 15

– Приветствую, друг.

– Привет, Дим. Ты как?

Я только бросил невеселый взгляд в сторону Никиты и устало завалился на кресло.

– У тебя какие новости?

Я прекрасно знал о ситуации друга. Ему очень не повезло с бабами, и сейчас, когда он встретил достойную девушку, ей пытаются навредить. И больше всего Никита боится из‐за того, что его Соня беременна. И я его понимал как никто другой. Ведь однажды он уже терял ребенка, его бывшая жена была подвержена опасности.

– Я уверен, что это Ирина творит все. И самое ужасное, я не хочу, чтобы пострадала Соня. И мне неважно, что она носит под сердцем не моего ребенка. Я не хочу для нее трагедии. Почему каждая женщина, которая находится рядом со мной, из‐за меня страдает?

Я понимал Никиту. Понимал и постоянно вспоминал Настю. Она тоже могла быть беременной сейчас, но ублюдки… А еще я знал, что первая жена Морозова умерла при родах, выбрав жизнь ребенка, а не свою.

Сука, почему такая несправедливость!

– Никит, у меня к тебе есть предложение.

– Ты о чем? ― задумчиво уточнил друг, закрыв ноутбук.

– Мы с Софией могли бы сыграть фиктивную свадьбу. Подожди, не нервничай раньше времени. Выслушай.

Он кивнул.

– Ирина думает, что Соня беременна от тебя, а мы можем сделать так, чтобы она ошиблась в своих предположениях. Мы поженимся, пустим слух, что Соня беременна от меня.

– Знаешь, идея неплохая, но твой печальный вид не подтверждает счастье от брака.

– А кто сказал, что я должен быть счастлив в браке? Я когда‐то кому‐то говорил, что мечтаю жениться? Нет. Вот это и будет выглядеть так, будто женился по залету. Не в обиду Соне.

Признаться стыдно, но говорить Морозову о своей затее я не стал. Он бы точно не согласился. А потом… я позже поговорю с Соней. Уводить женщину друга я точно не стану, да и нет мне дела до других, я одну люблю. И к сожалению, она в опасности. А вот Юлю оставлять в доме малютки нет никакого желания. К тому же я собираюсь стать патронатной семьей для нее, а насколько мне известно, это максимум шесть месяцев.

Черт, Никита меня убьет.

– Вариант неплохой. Это даст возможность отвести внимание Ирины от Сони.

– Единственное, что тебе нужно пережить, это переезд твоей возлюбленной.

– Воскресенский, если ты хоть пальцем ее тронешь, ― зло прорычал Никита, а я лишь хмыкнул в ответ. Знал бы он, как сильно мне нужна Настя, одна единственная в мире.

После работы сидя в машине я набрал Валентину Игоревну. Утром уже разговаривал с ней, интересовался самочувствием Юли, а теперь собирался поговорить с девочкой.

– Здравствуйте, Дмитрий Александрович, а я как раз к Юле зашла.

– Здравствуйте. Дайте ей трубку, пожалуйста.

– Дядя Дима? Ты придешь сегодня?

– Конечно, приду. Привет, малышка. Как твое самочувствие?

– Мне уже лучше, только кашляю немного. Но температуры нет.

– Ты выздоравливай поскорее. Нельзя болеть.

– Я буду стараться, дядя Дима. А ты когда придешь?

– Уже совсем скоро. Что тебе привезти?

– Ничего не надо, ― уверенно произнесла малышка и тут же закашлялась. Я поморщился. Одно дело, когда ты сам болеешь, но, когда такие мелкие человечки, это не очень приятно.

– Так не честно. Я хочу тебе что‐то привезти.

– Вот что хочешь, то и привози. Мне главное, чтобы ты сам приехал.

Я улыбнулся. Какая же она смышленая девочка. И чего только ее мамашке не хватало?

Попросив Юлю передать трубку воспитательнице, я поинтересовался у нее, что можно привезти ребенку. А с учетом простуды у девочки, сейчас были кстати фрукты и йогурты. И прямо сейчас я поехал в супермаркет, не желая заставлять малышку ждать. Я уверен, она и так с утра меня ждет.

Понимание того, что она находится в казенных стенах, разрывало на части остатки моей души. Каждый ребенок должен жить в семье, в своем доме и получать заботу и любовь от родных. Но почему‐то судьба решает иначе. Почему она дарит детям таких херовых родителей? При чем тут малыши? Чем они заслужили это?

Вопросы, на которые, пожалуй, никогда не будет ответов.

В супермаркете я заметил магазин детских игрушек и решил прикупить для Юли подарок. Уверен, она обрадуется мягкой игрушке.

Все эти мысли о покупках, похождения по отделам с игрушками вызывали, к сожалению, не радостные мысли. С каким бы теплом я ни относился к Юле, как бы сильно ни хотел ее порадовать, внутри все сжималось от боли за Настю и нашего нерожденного малыша.

Я никогда не смогу забыть этого, не смогу смотреть на детей без боли. Зная, что у нас мог родиться такой же прекрасный малыш.

Боль каждый день разъедает меня изнутри, и я не знаю, есть ли хоть какой‐то процент вероятности, что когда‐то станет легче.

– Ура, дядя Дима приехал! ― счастливо закричала Юля, подпрыгивая на кровати.

Я улыбнулся и поторопился к ней. Она тут же запрыгнула мне на руки и так крепко прижалась, словно боялась, что я исчезну. И ладно бы она просто соскучилась, так она долго не могла меня отпустить. Я тащился от ее светлых кудряшек, разделенных в два забавных хвостика.

Господи, душа навыворот.

Я на палец намотал ее смешной хвостик и с удовольствием прижимал эту крошку к себе. Она так доверчива и ранима.

Нахер! Как может мать бросить ребенка? Как?!

– Ты больше не оставишь меня здесь одну, дядя Дима? ― после долгой паузы поинтересовалась Юля, снова своим вопросом режа меня без ножа.

– Юляш, пока что я не могу тебя забрать.

– Ты еще не нашел свою жену?

Я присел на стул и забрал на колени Юлю. Она повернулась так, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Женщина, которую я люблю, находится в беде. И я не знаю, как ей помочь.

– А что случилось?

– Когда‐нибудь я тебе все расскажу, малышка. Но знай, я очень хочу забрать тебя.

– А я бы понравилась твоей женщине?

Я снова подумал о Насте. О ее добром сердце, о грустном взгляде и такой же грустной улыбке.

– Безусловно понравилась бы.

– Тогда мы с ней обязательно познакомимся. И, быть может, тогда все беды закончатся.

Я улыбнулся. Хотелось бы мне, чтобы все закончилось, только жаль, что мечты – это не реальность. Нельзя по щелчку все плохое превратить в хорошее. Наказать бандитов и вернуть свое счастье. В жизни ничего не бывает просто.

– Вы обязательно познакомитесь.

– Ты обещаешь?

Я посмотрел ей в глаза и медленно покачал головой.

– Нет. Я просто сделаю это.

Каждый день начинался с мыслей о Насте и Юле. Эти две девочки никак не выходили из моей головы. И даже когда казалось, что вот‐вот будет какой‐то сдвиг, приходит очередное разочарование. Ниточки обрываются, планы меняются, ситуации выходят из-под контроля.

Со всех событий прошел уже месяц. А я ни на шаг не приблизился к своим целям. И не потому что я не работал в этом направлении, просто у судьбы на все это свои планы.

Филатов вернулся к работе и каждый день посещает свое президентское кресло, которое, я уверен, он сохранил благодаря Вяземскому. Приезжает в офис с охраной и практически никого незнакомого не пропускает. Ну еще бы! Боится, падла, что я приду к нему. А я бы с удовольствием пришел, если бы знал, что уйду с победой. Уйду, пролив его ядовитую кровь. Но вот так, без подготовки нельзя. Филатов мне не скажет, где находится Настя, а проникнуть в его офис со спецназом я не смогу. У этого мудака явно готовы пути для отступления, а потому все надо делать тихо, без лишней показухи. Как сказал Мирон, лучше уже сразу к Вяземскому, только вот тот урод пока что не всплывает. А говорят, говно не тонет.

Кстати, этого ублюдка допрашивала полиция после того, как мы решили-таки подать в розыск Настю. Естественно, следователи сразу же поехали к Филатову, но тот красиво отмазался, сказав, что его дочь счастлива и живет со своим мужем. А вот на вопросы полицейских, где именно она живет, Филатов сказал, что не владеет данной информацией. На этом все закончилось. Ориентировки, естественно, по городу расклеили, но никто так и не видел Настю. Уверен, ее папаша предупредил Вяземского, и тот боится высунуться. Хотя бизнес Тимура тоже отлично процветает под руководством Князева, его главного заместителя. Как они между собой связываются, неизвестно, потому что, как не проверяли Князева, у него нет никакой связи с Вяземским. И здесь наши поиски приводят в тупик.

Ощущение, будто все сквозь землю провалились. Неужели они вообще из дома не выезжают?

Все просчитал мерзавец. Только надолго ли его хватит? Или считает, что спустя время я прекращу поиски? Хрен им! Сколько жить буду, столько и искать. Но не оставлю им Настю.

Интересно только, как сильно рвало их морды от новости, что я жив! Страшно представить, что эти мрази ощутили, как узнали об этом. Уверен, что им не по душе от этого, ведь когда они выбрасывали меня в кювет, точно были уверены, что я там и сдохну. Но благо судьба дала мне шанс в виде Маши и Саши, которые буквально вытащили меня с того света. Значит, так было нужно кому‐то свыше. Но главное, что я нужен Насте, и только ради нее я выжил.

Единственное, что страшно, хоть бы из‐за этого моя девочка еще больше не пострадала. Они только и могут отыгрываться на беззащитных.

И с Юлькой все пошло под откос. Свадьба с Софией накрылась медным тазом, но особо расстраиваться из‐за этого не мог. Они выкрыли мразь, портящую им жизни, и наконец‐то смогли быть счастливы вдвоем. Потому я только рад, что не поведал им свои планы. Это бы многое могло испортить. Я рад за друга, потому что он как никто заслужил счастье. А у меня новая проблема. Я не могу взять Юлю к себе, и даже деньги не помогают.

Неважно, что у меня хорошая должность в компании, отныне две жилплощади и огромное желание забрать девочку. Без жены мне ее не отдают. И это самая главная проблема. Может, я пока не нашел у них уязвимое место? Покажите мне, кто не хочет огромных денег?

Я взглядом окинул пустующую гостиную и зло ухмыльнулся. Соня все‐таки успела немного пожить у меня, когда нужна была картинка для Ирины, той самой гадины, и в это время девушка начала ремонт в моем новом доме. Купил я его недавно, и то только из‐за того, что не хотел находиться в своей квартире. Там все напоминало мне о Насте и проведенных с ней днях. Их было немного, но они навсегда останутся в моей памяти. Находясь в квартире, перед глазами постоянно всплывали картинки, где Настя ходит в моей рубашке, сверкая своими прекрасными формами, либо же наши посиделки за завтраком, или совместное принятие ванны. Все это не давало мне покоя. А я с дуру купил большой дом за городом. И теперь сидел здесь в одиночестве среди голых стен и кое‐где выполненного дизайна руками Софии.

Моя жизнь превратилась в серость, как те стены, оставленные серыми после строительства.

Но кажется, судьба таки решила надо мной сжалиться.

Уже наступила весна. Было еще холодно, но снег на удивление сошел еще в начале марта. Я ехал после работы, собираясь купить игрушку для Юли и поехать навестить ее. Девочка каждый день ждала меня в гости, с подарком или без. Главное, чтобы я приехал. И я приезжал, понимая, как это важно для нее, для нас двоих. Она считала меня своим другом, единственным в мире. Ведь ее матрешка так и не подумала заявиться в дом малютки, сообщив правоохранительным органом, что те могут делать с ребенком что хотят. За такое мне хотелось задушить ее собственными руками. А вот рассказывать подробности самой Юле я не стал и всем воспитателям запретил это делать. В принципе, надеюсь, что они это понимали и без моих запретов.

Я только выехал с парковки, как мой телефон разразился звонком от Валентины Игоревны.

– Слушаю! ― рявкнул я, перестраиваясь на другую полосу.

– Дмитрий Александрович, у нас беда.

Внутренности обожгло огнем боли, я бросил взгляд на светофор, только что сменившийся на зеленый свет, и резко прибавил газу. Тон женщины говорил о том, что у нас большие проблемы. И если она позвонила мне…

– Что с Юлей? ― прорычал я, следя за дорогой и стараясь ни в кого не влететь.

– Ее нигде нет, Дмитрий Александрович. Юля пропала!