Глава 19

Сколько я здесь нахожусь? Год, два, а может, только месяц? Я потерялась во времени. Давно перестала считать дни. Надоело, сбилась со счета или просто не видела в этом больше никакого смысла. По началу просто считала по памяти, а потом… хотелось, чтобы память нарушилась. Хотелось умереть и не страдать, каждый раз находясь в объятиях ненавистного мне Тимура. А этот подонок, словно издеваясь, каждый раз напоминал мне о Диме. Говорил, что наверняка мне с Воскресенским не было так хорошо и как жаль, что я больше никогда не узнаю об этом. Ведь Димы больше нет. А я не верила. Я не хотела верить в это, о чем постоянно кричала ему в рожу и получала за это. Да, порой мне казалось, что на мне не осталось живого места, но для чего‐то, возможно, ради кого‐то, я держалась еще. Неосознанно. Мыслями я умирала, не цеплялась за жизнь, просила Бога пощадить и позволить мне умереть. Но Бог для чего‐то меня держал. Только для чего? Чтобы я убедилась в смерти Димы? Или чтобы я как можно больше почувствовала унижения? А разве можно больше? Разве меня еще не растоптали? Разве я все еще не на дне?

Господи, когда же перестанет быть больно? Для чего ты держишь меня здесь, на земле? Для чего?

Я больше не хочу. Мне сил не хватит все это терпеть. Не хватит…

Я медленно подняла голову и посмотрела в окно. Пасмурно, небо так затянуто, что вот‐вот пойдет дождь. А последние желтые листья из‐за порывов сильного ветра срываются с практически голых веток. Осень… Осень. Как долго, но как жаль, что не вечность, чтобы скорее умереть. Хотя кажется, что это и есть целая вечность.

Перед окном пролетел красный кленовый лист. Какая же ерунда. И кто‐то увлекается этим и считает красивым? Гребанный гербарий.

Хмыкнула и лбом уткнулась в стекло. В другой жизни я бы сказала, как здесь красиво. Панорамный вид на осенний лес. Так бы подумали романтичные люди. Но не я. Нет во мне ничего романтичного. Мое израненное тело и разорванная душа давно перестали верить в чудеса. Все, что мне осталось, это воплотить в реальность одну задумку. И тогда можно закрыть глаза. Навсегда.

Во двор заехала машина.

Денис привез Тимура. Обычно я ненавидела такие моменты, но не сегодня. Возможно, это последний раз. Конечно, глупо было бы себя обнадеживать в моем положении, но можно хотя бы этому порадоваться? Своей маленькой, хрупкой надежде?

Ублюдок вышел из машины, даже не подняв голову. Ну конечно, лишний раз сделать какое‐то движение ― это выше такого козла. А вот Денис намеренно искал взглядом меня. А когда обнаружил сидящей на полу у окна, медленно прикрыл веки и сел обратно в машину. Значит, все в силе.

За дверью по лестнице послышались шаги. Три, два, один… дверь открылась.

– Чего ты там валяешься, немощная? Все пытаешься грехи отмаливать?

Очередной удар в грудь. Причем удар ржавым ножом. Этот подонок считает, что смерть ребенка на моей совести.

– А тебе больше заняться нечем, кроме как мне постоянно гадости говорить. Поверь мне, твоя душа больше нуждается в этом. У тебя с Филатовым больше грехов.

– Как же меня достал твой язык. Скажи, у тебя совсем нет чувства самосохранения?

Он быстрым шагом подошел ко мне, схватил за волосы на затылке и, дернув, заставил посмотреть в его глаза.

– А зачем мне это чувство? Мне хватает того, что я ненавижу тебя, подонок. Хватает и… ― щеку обожгло ударом.

Я прикрыла глаза всего лишь на миг и, зло оскалившись, одарила придурка ненавистным взглядом. Он меня уже этим не напугает.

– Моральный урод!

Еще один удар. А дальше я не помню, что происходило. Мое тело привыкло к этому и уже давно не сопротивлялось. Он бил не щадя, как будто видел перед собой достойного соперника, который в силах ответить ему подобным ударом. Да даже если бы у меня были прежние силы, я бы не смогла противостоять мужской силе. А он бил и знал об этом. Он уничтожал меня, и ему это нравилось. Он наслаждался моими страданиями, моей болью. И каждый раз улыбался своим успехам. Улыбался, глядя на то, как я, дергаясь в конвульсиях, истекаю кровью.

– Повезло тебе, что времени у меня нет. В Венгрии найду телку, развлекусь. Но если хочешь, можешь меня умолять, и я доставлю тебе удовольствие.

Он схватил меня за волосы, а я, тяжело дыша, не нашла в себе сил открыть глаза.

Ненавижу его. Ненавижу.

– Шваль, ― рявкнул он и резко отбросил меня в сторону.

Я ударилась головой о стекло и провалилась в темноту.

Жаль, не в вечную. Но мне снился сон. Впервые за долгое время. Мне снился он. Мой Дима. А рядом с ним маленькая девочка.

Я резко распахнула глаза и села в кровати, тяжело дыша. Господи, этого не может быть. Не может!

– Не может, ― прорычала я, руками комкая одеяло.

Дима был с нашей дочкой? Значит… Господи, скажи, что это не всего лишь сон и он жив. Дима жив!

– Настя? Ты как? ― услышала позади себя голос Дениса и медленно опустила голову.

– Ты ездил к нему домой?

– Ездил. Уже три раза.

Я кивнула.

Денис единственный светлый человек в моей жизни. И, возможно, только благодаря ему я все еще держусь на плаву. Я просила Дениса съездить к Диме домой, и три раза ему никто не открыл. Значит, мой сон…

– Настя, скоро приедет Филатов. Ты не передумала? ― голос парня вырвал меня из мыслей.

Я хмыкнула.

– Посмотри на меня. Ты правда считаешь, что я могу передумать?

– Уверен, что нет.

– Передумать можешь ты, и я тебя пойму.

– Нет, я не передумаю. Мы сделаем все, как и договаривались. Я больше не могу смотреть на твои страдания.

Я знала, что Денис влюблен в меня, и да, благодаря ему я решила этим воспользоваться. Он сам предложил мне помощь. И это единственный шанс.

Парень появился в этом доме не так давно, но я рада, что это все же случилось. Как там позитивные люди говорят? Лучше поздно, чем никогда? Думаю, это тот случай.

– Черт приехал, ― произнес он, выглянув в окно и заметив машину Филатова около ворот.

Мой пульс участился. Я понимала, что сегодня случится непоправимое, но мне было плевать. Теперь либо я, либо меня. А третьего варианта не дано.

– Деньги приготовь.

– Мой рюкзак с деньгами и документами спрятан в шкафу в прихожей.

– Хорошо. Куртку я повесил так, чтобы ты смогла ее быстро схватить.

Я медленно поднялась с кровати, поправила спортивный костюм и посмотрела на Дениса.

– Спасибо тебе за все.

– Если убьешь меня, я умру с честью, ― хмыкнул он и тут же добавил: ― От руки любимой девушки.

Я вся тряслась, но понимала, что выбора особо и нет. Да и кого там убивать? Ублюдка, который лишил меня всего? Лишил своей дочери ребенка, счастья, любимого мужчины. А ради чего? Ради бабок. Нет, у меня жалости нет к этому ничтожеству, и даже рука не дрогнет, когда я…

– Настя, ― услышала крик с первого этажа.

– Беги, я буду рядом.

– Спасибо, ― произнесла я и, подойдя к Денису, оставила на его губах легкий поцелуй. ― Выберись отсюда живым.

Я видела, что ему больно, но жалеть не собиралась. Он знал, на кого работает. А я перестала испытывать жалость. Но он хороший парень, и я хочу, чтобы ему повезло.

– Настя, твою мать! Сюда иди.

Я быстро заплела волосы в хвост и, бросив последний взгляд на Дениса, быстро выбежала из комнаты, чтобы Филатов не застал нас вместе.

Быстро ― это я, конечно, погорячилась. После очередных побоев от чмошного мужа я едва могла передвигаться.

– Почему так долго? Я тебя уже три минуты жду, ― рявкнул Филатов, заметив меня спускающуюся по лестницы.

– А ты посмотри на меня и поймешь. Или думаешь, я должна была привыкнуть?

– Мне плевать, что ты там должна. Принеси мне чего‐нибудь пожрать.

Проскользнула мысль отравить этого ублюдка. Но жаль, что я не предусмотрела такой вариант и отравы у меня, увы, не было.

– Я не прислуга. Тебе надо, иди ищи. Если найдешь.

– А ты что, мужа не кормишь? Потому и битая ходишь. Мужик должен быть сыт, тогда и добрым станет.

– Такие мрази, как вы, никогда добрыми не будут. И муж он только по паспорту, а для меня этот документ ничего не значит. Эта фамилия ― ублюдка, такого же, как и ты. И твоя фамилия для меня ничтожна. Лучше бы у меня мамина фамилия была!

– Какая же ты глупая. Не понимаешь своего счастья. Была бы покладистой, он бы тебя такими подарками задаривал, на руках носил.

Я посмотрела в его глаза и улыбнулась. Грустно так, отчаянно.

– Это ты за него замуж вышел с помощью меня. Тебе деньги, бизнес дороже собственной дочери. Ты для меня не отец. Ты мне никто. Мразь. Ты просто мразь.

Филатов поднялся из кресла, со стуком отставил стакан с алкоголем, на который я сразу даже не обратила внимания. В два шага он преодолел расстояние между нами и схватил меня за волосы. Отлично, я скоро лысой стану, но разве меня это особо волнует?

Я оставалась стоять на последней ступеньке лестницы.

– Какая же неблагодарная дочь у меня выросла. А это все воспитание матери. Все потакала, в рот заглядывала. И вот что из того получилось. Невоспитанная дрянь. Мало я твою мать бил.

От услышанных слов мое сердце пустилось в пляс, а душу словно кнутом полоснули. Как он смеет такое говорить?

– Ты просто никогда не был достоин моей матери. Не понимаю, как тебя вообще земля носит, ― прорычала я и зашипела от боли. Этот ублюдок сильнее дернул меня за волосы.

Я рукой схватилась за перила. Почувствовала нож и зло оскалилась на ублюдка.

– Такие гниды, как ты и Вяземский, не должны жить на этом свете.

– Не тебе это решать, дешевая тварь.

Я резко выдернула нож, закрепленный скотчем, и, ни секунды не раздумывая, всадила его лезвие в живот Филатову. Тот неожиданно расширил глаза, его рука на моих волосах ослабла, рот приоткрылся, а я улыбнулась и убрала руку с ножа, попутно вытерев рукоятку своим рукавом. Сидеть за эту падаль я не собиралась.

– Ошибаешься, папаша, это мне решать.

Он схватился за нож и попытался его выдернуть, но сил уже не хватало. А жаль, я бы с удовольствием посмотрела, как он будет истекать кровью.

Филатов закашлялся и, согнувшись, рухнул на пол.

– Дочка…

– Ахаха, да, дочка. Тебя прикончила дочка.

– Дочь, пожалуйста… ― сплевывая кровь, прохрипел ублюдок, а я стояла смотрела на него и улыбалась.

Я испытывала радость, глядя, как он подыхает. Жаль, не могу сделать то же самое с Тимуром. Боюсь, с ним бы я не справилась.

– Гори в аду, падла!

Никакой жалости. Только ненависть.

Несколько долгих минут он бился в конвульсиях, а я еле сдерживала себя, чтобы не схватиться за нож и не прокрутить его. Хотелось, чтобы он ощутил как можно больше боли, но я боялась, что меня просто стошнит и я рухну рядом.

– Если бы ты только знал, какую радость мне предоставляет смотреть на тебя умирающего. Я хочу, чтобы ты знал перед смертью, я тебя ненавижу, и ты мне не отец.

И он закрыл глаза. Его тело ослабло. Рука упала на пол, и вокруг наступила тишина.

Я медленно перевела взгляд на руки, испачканные в крови, и только сейчас поняла, что они дрожат. Еще бы! Не каждый день мне приходится убивать. Да еще и собственного отца.

– Настя? Настя, успокойся. Все кончено. Он умер, слышишь? Умер.

Я повернулась к Денису и быстро закивала головой.

– Да, умер. Но все только начинается.

– Я верю в тебя, девочка. Давай. Бей меня, только кофтой возьмись, не голой рукой. Ударь, как я учил.

– Я боюсь, что убью тебя.

– Ну, малышка, одним трупом меньше, одним больше.

– Не смешно. Не сравнивай себя с этими ублюдками.

– Не буду.

Он пальцем коснулся моей разбитой губы.

– Я найду тебя, обещаю.

– Я боюсь, что Тимур убьет тебя.

– Не убьет. Я жертва. Твоя жертва. Давай.

Я неуверенно кивнула, натянула рукав посильнее и, схватив статуэтку с тумбочки, резко ударила Дениса по затылку.

Господи!

Парень рухнул на пол, и я тут же кинулась к нему. Приложила пальцы к шее, проверяя пульс. Живой. Слава Богу живой.

– Прости, друг.

Мы так договаривались с ним.

Я быстро рванула к выходу. Забрала куртку и рюкзак с деньгами. Осмотрелась, убедившись, что никакой охраны во дворе нету. Обычно Вяземский забирал охрану с собой, когда оставлял меня с Филатовым. Доверял ему самое ценное. Тфу!

Накинув курточку, я из последних сил рванула по ступенькам вниз. Не помню даже, прикрыла ли я входную дверь. Но мне было плевать. Только бы с Денисом ничего не случилось. Убивать его я точно не желала. А остальное не волнует. Единственное, что меня смущает, так это камеры на территории дома. Благо этот больной ублюдок в доме их не повесил. Это я точно знаю. Компромат на себя собрать боялся. А ведь мог легко. Сколько раз он меня избивал и насиловал. Сколько раз…

Я быстро выбежала за ворота и, осмотревшись, поняла, что сейчас самый лучший момент. Правда вот, бежать через охранника ― не подходящая идея. По крайней мере в таком взмыленном виде. Потому я, обойдя дом, вошла в лес и через кусты вышла за границу коттеджного поселка. И только там смогла выдохнуть.

Не помню, как я добиралась до города. Какими полями, дебрями пробиралась. Знаю, что в один момент возле меня притормозило авто. Я очень испугалась, на секунду подумав, что у меня ничего не получилось, а когда увидела за рулем девушку, немного расслабилась. Она подумала, что у меня муж тиран, и предложила подвезти куда я скажу. Отчасти она оказалась права, только не представляла, что с ней в одной машине едет убийца. Девушка пыталась убедить меня поехать в полицию или хотя бы в больницу. Но я была категорична. Назвала адрес Димы, мысленно на что‐то надеясь.

Когда авто притормозило у нужного дома, я, сухо поблагодарив незнакомку за помощь, медленно выползла из машины. Она снова пыталась мне помочь и уговорить ехать в полицию. Но я не согласилась.

Только вздрогнула, когда небо разразилось громом. Из последних сил добрела до двери и повернулась лицом к машине. Девушка смотрела на меня с тревогой, а я улыбнулась и рукой, испачканной в крови, помахала ей. Знала бы она, что это не моя кровь.

Когда машина повернула за угол, я спиной уткнулась в дверь и медленно съехала на холодный бетон. Кажется, дождь начинается…

Натянула капюшон от куртки, вытянула ноги на асфальте и, откинувшись головой на железную дверь, медленно прикрыла глаза.

Холодно. Немного. Но недостаточно, чтобы умереть.